Ты мой лучший друг (и больше)

Но Кроули не просыпался. В первые несколько недель Азира не интересовался этим. Он продолжал сидеть в кровати, читая, запутывая пальцы в волосах Кроули. Тот спал как мертвец. Если не считать редкого вздымания и опускания груди, подергивания пальцев и прерывистого дыхания, было невозможно сказать, действительно ли Кроули потерял сознание во сне. Но Азира не чувствовал нужды будить его. Пока что. Они оба были бессмертными существами… так почему Кроули не мог захотеть немного вздремнуть? Время для них было всего лишь песчинкой в бесконечных песочных часах. И Азира мог подождать. Он подождет. Очевидно, что следующим шагом будет передвинуть книжную полку поближе к кровати, устроиться поудобнее и читать. Дни пролетали незаметно. Азира замечал мимолетный свет и темноту за окнами, как будто это была просто смена погоды. Он пожирал книгу за книгой. Они кочевали с полки в его руки и обратно, снова и снова, пока Азира не прочитал все, по крайней мере, трижды, и как следует не проштудировал каждую каплю литературного золота. Месяц. Затем два, и три, и четыре, и Кроули все не шевелился. Было утро, когда Азира с треском захлопнул последнюю книгу. Он глубоко вздохнул. Уставился на застывшего рядом архангела. Видимо, переждать не получалось. Все это время он только оттягивал свои подозрения, что что-то было очень, очень не так. Тогда разум Азиры излучать только одно — панику. — Кроули, — он потряс его за плечо. Нет ответа. — Проснись! В комнате стояла оглушительная тишина. — Кроули, пожалуйста, — Азира прижал их лбы друг к другу, умоляя. — Что случилось? Почему ты не просыпаешься? Тошнотворный страх сжал его сердце. — Это… это из-за меня? Дрожащей рукой он прижался к груди Архангела и сосредоточился. Обыскал оболочку Кроули с головы до ног в поисках искры Небесного света. Пожалуйста, пожалуйста, покажи мне, что ты в порядке. Так оно и было. Свет пульсировал и затихал внутри Кроули, как второе сердце. Заметно тусклее, чем обычно, но Азира не мог найти ничего плохого. Тот не был запятнан демоническим влиянием. И не собирался Падать (на всякий случай, он проверил оба крыла Кроули); он просто спал. Просто спал, но все же ангелам не нужно спать. Может быть, с Кроули все в порядке. Должно быть, это его собственный выбор — не просыпаться. Но почему? Азира мог думать только о длинном ряду ужасных причин. «Должно быть, потому, что он сожалеет о том, что ты с ним сделал. Посмотри на него… он даже смотреть на тебя не хочет. О чем ты только думал, развращая ангела? Нет такой реальности, в которой ты когда-либо заслуживал его любви.» Азира подошел к краю кровати. Он закрыл лицо руками. Долго сидел, раздумывая. Каждый тик часов звучал как удар хлыста. Солнце вскоре склонилось к горизонту. Оно освещало блестящими лучами неподвижную фигуру Кроули, одновременно погружая Азиру почти в полную темноту. Профиль и решка*. День и ночь. Ангел и демон. Удивительно, как Азира когда-то чувствовал себя достойным тянуться к его свету. Он встал. Заставил себя одеться. Долго боролся, застегивая пуговиц и поправляя манжеты. Оттолкнул боль и сопротивление в каждом движении. «Ты должен уйти.» Он причесался. Уставился в зеркало. Интересно, это была игра света или его глаза потеряли свой синий цвет, став черными? «Ты должен уйти.» Словно призрак, он поплыл обратно к кровати. Он взбил подушку Кроули, поправил на нем одеяло и смахнул с лица рыжие пряди. Азира выпрямился. Он стянул ожерелье через голову и целую минуту сжимал золотое перо в ладони, словно черпая из него всю силу, на которую был способен. Этого ему хватит на ближайшие десятилетия. Наконец он наклонился и осторожно повесил его на шею Кроули. Кроули все еще носил его перо. Золотое перо легло прямо поверх трехцветного пера Азиры, прижавшись к его бьющемуся сердцу. Азира не мог заставить себя попрощаться. Не тогда, когда смотрел на спящее лицо Кроули. Уходя, он запер за собой дверь. Расставил обереги и заклинания, чтобы быть уверенным, что зло никогда не осмелится приблизиться к пути Кроули. Спрятал весь весь этаж от людских глаз, чтобы никому и в голову не пришло подойти к нему. Пока Кроули спит, будет спать и этот дом. — Вот и славно, — Азира откашлялся, поправляя галстук-бабочку. Он притворился, что не замечает расплывчатости по краям своего зрения. — Все просто тикети-бу. Неужели люди смотрят, как он тихонько всхлипывает в носовой платок на улице? Для тех, кто это делал, Азира позаботился о том, чтобы в тротуаре была зияющая трещина, о которую они могли бы споткнуться. Бонусные очки, если кому-то удавалось упасть лицом в тротуар. Ох, кого он обманывает — рядом даже не было ангела, чтобы вести счет.

***

Спустя годы, возможно десять, может тридцать. Проще сказать словами Кроули, что «все отстойно». Азира все еще часто думал о нем. Иногда чувство вины за все это било его так сильно, что он был вынужден плакать прямо там, где он был, а это могло быть где угодно. Работа заставляла его путешествовать по всему земному шару. Он никогда не был тем демоном, который вообще брал дополнительные задания, но ему нужны было хоть что-то, чтобы занять себя. Это самый эффективный способ блокировать навязчивые мысли. Так что он и путешествовал. Делал пару искушений тут и там, вызывая легкие неприятности, как было велено. Как обычно, люди сами себе устраивали катастрофы, и если Ад был готов отдать должное Азире за то, Чего Он Никогда Не Делал, это был совершенно дьявольский шаг с его стороны смиренно принимать. Знаки включали в себя хрупкие медали из долларового магазина** и случайной суккубы***. Медали он принимал, но последнее — никогда. Он приглашал их куда-нибудь поесть, чтобы извиниться за то, что они зря потратили время, и все. К счастью, никто никогда не жаловался. В 1907 году он смело поднялся на борт «Нимрода» и отправился в путешествие к неизведанным землям. У Азиры не было причин так поступать. «Просто скука, — подумал он, — и мучительный избыток времени, который нужно убить.» «Люди, жаждущие опасного путешествия. Низкая зарплата, лютый холод, долгие часы полной темноты. Безопасное возвращение сомнительно. Честь и признание в случае успеха.» Он прочитал объявление и сразу же записался. Там было интервью. — Может быть, есть причина, по которой вы хотите присоединиться к нам в этой экспедиции? — Мужчина уже смотрел на него так, словно знал, что Азира не продержится там и двух секунд. — Ну, вы же знаете, что они говорят, — Азира поднял бровь. — На Небе и на Земле есть гораздо больше вещей, чем можно себе представить в вашей философии. — Угу, — он замолчал, явно не убежденный. После минутного колебания он продвинул по столу бланк и ручку. — Распишитесь здесь. — О, прелесть! Это для того, чтобы записаться в экспедицию? — Нет, это подтверждение того, что мы не несем ответственности за вашу смерть. Азира промычал: — Ах. Море на всем пути оказалось неистово-бурным, и путешествие вышло совсем не легким. Азира вынужден был признать, что иногда он чувствовал себя не в своей тарелке в узком кругу ученых. Во имя Небес, все пустые разговоры в основном сводились к видам морского льда и температуре воды. Но чего не могли сделать ученые и умные люди, так это маленьких, незаметных демонических чудес. Да, это не было совпадением, что айсберг не смог потопить их за одну ночь, или что никто не погиб от тяжелой морской болезни. Но когда «Нимрод» успешно пришвартовался на мысе Родс, за это ему пришлось похлопать капитана по спине. Позже пошли разговоры о восхождении на гору Эребус. Азира сам пошел вперед, надеясь, что они не будут слишком возражать, если он возьмет несколько идей из их маршрута. По общему признанию, лететь было гораздо быстрее, чем мучительно тащиться часами напролет по колено в снегу и со слоновьими мешками. Бедные души. Азира сделал нечто настолько близкое к благословению, насколько было возможно (не поджигая себя), чтобы у группы было безопасное, обогащающее путешествие. Его крылья рассекли облака, и он взмыл ввысь. Влажный снег запутался в волосах и перьях, и Азира приземлился где-то рядом с вершиной, чтобы отряхнуться от холодной сырости. Жар магмы шевелился под подошвами, грея сквозь сухую землю. Он направился туда, где было теплее всего. Он сел у жерла вулкана. Тот извергал раскаленную лаву, но Азира все еще грел ладони в дыму, как турист, съежившийся у особенно горячего костра. Чашечка чая была бы очень кстати в этом случае. Он чудом призвал себе горячий Дарджилинг, позволив его ароматному пару согреть лицо. Откинувшись на спину и ожидая наступления темноты, он старался не слишком скучать по одному ангелу. Кроули бы здесь понравилось. Не только из-за любопытных обитателей (он действительно видел, как Кроули суетится вокруг каких-то шумных пингвинов), но и из-за ощущения абсолютной отстраненности, которое можно было ощутить, только поселившись в кратере вулкана высоко над остальным миром. Это напомнило ему об Эдеме. Тогда все было проще. Было дерево, яблоко, два человека, а потом ангел и демон. Азира не смог сдержать задумчивой улыбки. Он подумал, не стоит ли съездить туда, где раньше был Сад. Конечно, соседние поселения могли знать что-то о пылающем мече. Он мог бы пошарить вокруг, посмотреть, куда следы могут его привести. По крайней мере, когда (если, резко возразил он себе) Кроули проснется, у Азиры будут для него хорошие новости. И если повезет, тот может даже решить никогда больше не проделывать с ним этот трюк. Проспать целый век? Это довольно демонический ход даже в его книгах. Особенно, когда это означало оставить позади некоего нервного друга. Его улыбка погасла. Возможно, пришло время нанести визит Кроули. Если боль была постоянной с архангелом или без него, то он мог быть рядом с Кроули, где звук его тихого дыхания мог принести ему некоторое утешение.

***

Сохо, Лондон, где тихо льет дождь. Что такое время, как не бесконечное ожидание, когда мы с тобой воссоединимся? — Знаешь, мой дорогой, я путешествовал по семи морям. Я видел полярное сияние! Красивые, безвкусные, трепещущие штуки. Очень похоже на космическую пыль, о которой ты говорил, что любишь разбрасывать ее повсюду. Я все еще смеюсь, думая о том, как расстроился Габриэль. Он задумчиво помолчал, делая глоток травяного чая. Азира рассеянно провел указательным пальцем по краю чашки, где лежало кольцо Кроули. Его владелец спал крепко, почти беззвучно, закрыв глаза от внешнего мира. — Ты подарил мне это еще в Уэссексе, помнишь? — Он нежно покрутил золотую змею. — Это был первый раз, когда кто-то сделал мне подарок. Кроме пылающего меча, конечно. До сих пор никаких новостей об этом, ужасно жаль, мой дорогой. Я знаю, что обещал искать его, но это довольно трудно. Но не волнуйся, дорогой мальчик. Я буду продолжать пытаться. Я так и сделаю, если ты действительно этого хочешь. Азира встал, убирая с лица Кроули выбившуюся прядь волос. Он убедился, что одеяла были аккуратно подоткнуты под него. У того всегда была склонность мерзнуть. — Спи спокойно, Кроули. Он поднял руку архангела и нежно поцеловал ее тыльную сторону. — Я… Я вернусь. Он осторожно опустил руку. Подошел к изножью кровати, где лежала стопка запечатанных воском свитков с изображением герба Небес. — Оставь это мне, — заверил Азира, сгребая их в охапку. — А ты знаешь, что в последнее время я неплохо разбираюсь в благословениях? Первые несколько раз я вспыхивал, и было довольно неловко. И ты не поверишь — на прошлой неделе я даже воротник не подпалил. Нет, продолжай. Я знал, что ты будешь дразнить меня по этому поводу. Ответом было дружеское молчание. Азира легко усмехнулся. Он задержался у двери спальни, лишь на мгновение обернувшись, чтобы бросить последний взгляд на Кроули. — Скоро увидимся, дорогой. Моя поездка на Титанике должна состояться через несколько дней! Странно, что он говорил это так весело, когда Кроули даже не слышал его. И все же Азира не позволил этому погасить его улыбку. Только крепче сжимая руки на пороге, он выдал ревущую печаль в своем сердце, бесконечный трудящийся шторм. — Эм, — его руки нашли друг друга. Переплетенные пальцы сомкнулись в липкой хватке. — Если тебя это не затруднит… пожалуйста, проснись поскорее. Ты ведь сделаешь это для меня, правда? Кроули ничего не обещал, но Азире нравилось думать, что втайне он это сделал. Подобно одинокому лучу солнца, пробившемуся сквозь черные облака, его сердце просветлело, и Азира, наконец, почувствовал то, чего так отчаянно желал, но не мог почувствовать, чтобы спасти свою жизнь, — покой. Когда он вышел из дома, на улице шел дождь. Он раскрыл зонт и неторопливо зашагал по улицам, залитым ровным серым светом. Дождливые дни напоминали одиноким, что они действительно одни. Мимо него проходили парочки, толпясь под зонтиком и визжа всякий раз, когда они мочили рукава. И в восторженном веселье их партнер только придвигался, чтобы прижать их ближе. Как было бы здорово, если бы однажды они с Кроули гуляли под таким дождем. Кроули, конечно, будет держать зонтик — всегда такой джентльмен, как бы ему самому не хотелось в этом признаваться, — а Азира будет изображать восторг, тайно прикрывая архангела своим крылом. Они взялись бы за руки. Вынужденный стоять рядом, Азира был бы пьян от тепла Кроули. «Один день», — сказал себе Азира. Он ждал почти полвека. Какой вред могут принести ему еще несколько лет ожидания?

***

1941, Лондон Двое мужчин выжидающе повернулись на звук шагов. Они были быстрыми, резкими, стук твердой подошвы о дерево отдавался эхом в освященных стенах церкви. Их гость остановился, чтобы снять шляпу. На мгновение блуждающие лучи света, просачивающиеся сквозь витражное окно, нарисовали темные крылья за его спиной. Но стоило моргнуть, и они исчезли. Мужчина направился к алтарю. Он был одет в элегантный темный костюм, подчеркивающий темно-синий воротник. Еще синее были его глаза, холодные и плоские, как стеклянные витражи, зловеще спокойные и все же, казалось, всего лишь в миллисекундах от превращения в полномасштабную бурю. — Мистер Хармони. Мистер Глозьер, — мужчина кивнул. — Мистер Фелл, — торжественно подтвердил Глозьер, прежде чем расплыться в дразнящей улыбке. — Конечно, мы можем отказаться от формальностей после того, как мы работали вместе. Если он и услышал это, то не подал виду. Он положил перед ними тяжелый сверток и развязал веревки. — Я их принес. Книги пророчеств. — Хармони и Глозьер смотрели сквозь стопку, явно впечатленные. — Отуэлл Биннс, Роберт Никсон, Мадам Шиптон, — решительно продолжал Азира. — Первые издания, как вы и просили. — А что насчет… Он нетерпеливо оборвал Хармони. — Прекрасные и точные пророчества Агнессы Наттер, ведьмы. Да, не повезло. Это Святой Грааль пророческих книг. «То, чего вы, люди, совершенно не заслуживаете», — хотел добавить он. — Почему вы не принесли его? — нахмурился Хармони. — Я думал, мы ясно дали понять, что вы… мы… станем очень богатыми людьми, когда война будет выиграна. — Если война будет выиграна, — пробормотал Азира. Глозье, почувствовав нарастающее напряжение, поспешно добавил: — Вы, как всегда, помогли, мистер Фелл. Фюрер будет вам очень признателен. Книги будут в Берлине к концу недели. Трое мужчин подняли брови, глядя на дуло пистолета. Только Азира не обернулся, даже если упомянутый пистолет был направлен ему прямо в затылок. — Капитан Роуз Монтгомери из британской военной разведки, — объявил стальной женский голос. — Мы окружили здание. Все кончено. При этих словах Азира обернулся. Он осторожно отвел дуло пистолета от своего лба двумя пальцами и ухмыльнулся. — Конечно, это так. — О. Позвольте представить вас друг другу… — Фройляйн Грета Кляйншмидт. Я все прекрасно понимаю, — он отвел взгляд от удивленного и восхищенного лица женщины. — Вы же не думали, что сможете меня одурачить, правда? — Значит, вы действительно оправдываете свое имя, — Грета опустила пистолет. — Мистер Азира Фэлл. Ваша слава опережает вас. Он притворился, что не замечает, как трепещут ее ресницы, а в глубине глаз затаился любопытный огонек. Он выпрямился и откашлялся. — Что я могу сказать? Адские приказы. Никто из людей этого не понял. Это было прекрасно. Он никогда этого не хотел. Чего он никак не ожидал, так это того, что их замешательство усугубится от внезапного хриплого крика слишком знакомого голоса. Сердце Азиры сжалось и подпрыгнуло так сильно, что он подумал, что распадется на части прямо на месте. — Оу, оу, ОУ. Это должно быть больно, — Кроули поморщился, многозначительно глядя на ноги Азиры. — Освященная земля, Зира, если ты еще не заметил. Азира уставился на него во все глаза. И смотрел. И смотрел. Кроули был здесь. Он не спал, волосы в беспорядке торчали из-под шляпы-котелка, серый костюм был весь в складках, галстук даже не завязан, но он был жив. Даже в этих отвратительных цветных очках. Азира не знал, что сделает первым. Выкрикнет его имя. Бросится вперед, чтобы заключить его в объятия. В конце концов он заметил это таким небрежным тоном, что ему захотелось рассмеяться. Да что с ним такое? — Это все равно что оказаться на пляже босиком. Кроули поморщился. Он слегка подпрыгивал на каблуках, словно пытаясь изобразить, на что это похоже. — Ауч. Затем шок должным образом поразил его. Как и недоверие, раздражение и, наконец, ужас. — Что ты здесь делаешь? — Прошипел он. Конечно, Кроули придет в самое неподходящее время. Имел ли он хоть малейшее представление об опасности, в которой оказался? «Конечно, нет, — понял Азира. — Ты никогда ему не говорил.» — На что это похоже? — Кроули развел руками. — Чтобы не дать тебе попасть в беду! Нацисты, стоявшие позади них, пришли в себя. Глозьер потребовал: — Кто он? — О, как грубо с моей стороны! Я забыл представиться. Да, меня зовут Энтони Джей Кроули. Азира поморщился:  — Энтони? Кроули слегка дернулся, словно его высекли. — Тебе не нравится? От него волнами исходила печаль, как от пинаемого щенка. Это было так давно, что Азира забыл, как далеко простирается глупость архангела и как сильно он хочет поцеловать его за это. Это просто сводило с ума. Азира заставил себя издать ни к чему не обязывающие слова. — Я привыкну. — Ну разве ты не рад меня видеть? — Кроули ухмыльнулся, дикий, необузданный и свободный. — Слу-у-у-ушай. Загадка. — Что? — Угадай, что значит буква «Дж»! — Хватит болтать! — Хармони ударил кулаком по столу. — Мистер Фелл. Убейте его. Кроули пошатнулся, его рот распахнулся в широкую букву «О». — Ты работаешь на них ? О, Зира, Зира, Зира, как ты мог? Азира погладил его по вискам. — Успокойся, Кроули, — он резко втянул воздух и повернулся к своим ошеломленным (бывшим) коллегам. Было трудно сдержать самодовольство в голосе, когда он объявил: — у меня хорошие новости. Примерно через минуту немецкий бомбардировщик выпустит бомбу, которая убьет нас всех. Надеюсь, вам понравится умирать. Потому что вам определенно не понравится то, что будет потом. На лице Глозьера начали проступать первые признаки осознания предательства. — Вы блефуете. — Мой дорогой мистер Глозьер, — деликатно объяснил Азира, — единственная причина, по которой я встретил вас, заключалась именно в том, что я гарантировал, что сегодня ночью здесь упадет бомба. — И как же ты собираешься этого избежать? — Кроули нахмурился. Азира не ответил. Он только надеялся, что архангел не слишком расстроится. — Зира! — Возможно, нам с тобой потребуется настоящее чудо, чтобы выжить, — он подмигнул. Демон медленно поднес руку к уху. Вскоре остальные заметили отчетливый вой приближающейся бомбы. На лицах людей промелькнул страх. Раздражение пронзило Кроули, а затем с громким, оглушительным взрывом все вспыхнуло белым и, наконец, черным. Кроули подождал, пока сажа и мусор осядут, прежде чем рассеять свое чудо. Его крылья раскрылись, обхватывая Азиру, словно защищая его, и аккуратно сложились только тогда, когда Кроули оглядел окрестности — душные развалины разрушенной церкви. Внезапно у Азиры подкосились колени, и он, поморщившись, привалился спиной к тому, что раньше было стеной. — Слава Сатане, что все наконец закончилось. Кроули вытер пыль со своих цветных очков. Снова надел их. — Нацисты — это такая заноза в заднице, с которой приходится иметь дело? — Ты даже не представляешь. Кроме того, ты был прав. Это чертовски больно, — Азира схватился за лодыжку. Он не мог дотянуться до ступней, которые онемели от боли несколько минут назад. И даже если бы он смог снять ботинки, это была бы не такая уж мудрая идея — дотрагиваться до них. Ему было интересно, полностью ли содрана кожа с его ног. — Ай, — Кроули опустился на колени рядом с ним, нежно поглаживая его колено. — Весело творю добро. — Прошу прощения? Я помог нескольким нацистам и разрушил церковь. Я бы не ожидал ничего меньшего, чем несколько месяцев оплачиваемого отпуска, большое тебе спасибо… воа-а! Кроули подхватил его на руки, демонстрируя поистине ангельскую силу. Положив одну руку ему под колени, а другой крепко прижав к спине, Кроули крепко прижал его к груди, и Азире ничего так не хотелось, как еще глубже погрузиться в его объятия. Слезы жгли ему глаза. Азира не стал их прятать. Он обвил руками шею Кроули, отчаянно цепляясь за нее, как будто тонул в море. И он это делал. На протяжении семидесяти девяти лет. Теперь Кроули был спасательным кругом, брошенным в его бьющиеся руки, и, наконец, он вытащил его на берег. Азира снова почувствовал солнце на своей спине. Кроули крепче прижал его к себе. — Я держу тебя. — Книги… — Его веки странно отяжелели. — Конечно, не забыл, — фыркнул Кроули. — Ты и твои драгоценные книги. Они в машине, Зира. Я подброшу тебя домой. Паника накатила на него волной. Он не мог вернуться назад. Не в то место, которое встретит его лишь молчанием, невыполненными обещаниями и вечным ожиданием, которые, он был уверен, никогда не закончатся. Азира из последних сил схватил Кроули за рубашку. — Нет! Нет. Куда угодно… но там… Он не мог видеть свои глаза сквозь раздражающе непрозрачные очки, но его собственное отражение в них выглядело очень, очень усталым. — Хорошо, ангел, — Азира вздрогнул бы при этом слове, если бы не был так чертовски измотан. — Я держу тебя.

***

Он проснулся, ошеломленный и растерянный, кто-то растирал ему ноги. Кроули сидел на диване рядом с ним, прислонившись к лампе. Она сбоку отбрасывала тень на его профиль, но в то же время подчеркивала все его острые черты, тонкие руки и нежность в золотых глазах, когда он впивался костяшками пальцев в ступни Азиры. — Тебе больно? — промурлыкал Кроули. Он пошевелил пальцами ног. — Нисколько. — Архангел Исцеления для тебя, — Кроули ухмыльнулся. Азира потер лицо. Искоса взглянул на дюжину деревьев в горшках, растущих поперек крошечной комнаты. Было тепло и слегка пахло кедром. Где-то горел камин. Он с трудом выпрямился, одеяло упало с него. — Где… Чьи-то руки мягко опустили его обратно на подушки. — Не вставай, — Кроули встал, но только для того, чтобы подойти к нему и расправить одеяло на плечах. У Азиры перехватило дыхание. Ему даже показалось, что он снова заплачет и все испортит. — Ты в плохом состоянии, Зира. Я могу что-нибудь сделать? Может быть, чаю? Вино? Торт? Азира смотрел на чудесный мандариновый свет, кружащийся, как водоворот расплавленного золота, в глубине прекрасных глаз Кроули. — Поцелуй меня. Брови Кроули поползли вверх, но он подчинился. Их губы встретились, сначала неуверенно, а потом быстро-быстро, когда Азира схватил его за мятые края воротника и потянул на себя. Он был зажат между руками и коленями Кроули, лежащего на диване. Было тепло. Здесь пахло цветами. Здесь пахло домом. Когда Кроули снова наклонился к нему, Азира закрыл глаза и наклонил голову ему навстречу. Кроули с величайшим терпением сдерживал неистовые движения губ, пока Азира не расслабился настолько, чтобы полностью откинуться на подушки. Он склонил голову набок и вздохнул. Кроули двинулся, чтобы провести поцелуями вдоль его подбородка, а затем вниз по горлу, щелкая языком по твердому краю ключицы под всей его мягкостью. Азира вздрогнул, поджав пальцы ног. — Ты действительно планировал покончить с людьми в той чертовой церкви? — Пробормотал Кроули, уткнувшись в его кожу. Азира провел рукой по рубашке Кроули и провел пальцем по углублению посередине его спины. — Может быть, я просто ждал. — Ждал? Он уткнулся лицом в теплое плечо Кроули. — Чтобы кто-то пришел и спас меня. Пальцы нежно пробежались по его кудрям и почесали основание шеи. Азира умиротворенно промурлыкал, откидываясь назад. Кроули снова принялся осыпать поцелуями его лицо. Он никак не мог насытиться. Азира нетерпеливо выгибался от каждого мимолетного прикосновения, как будто отчаянно пытался поверить, что Кроули здесь, убеждаясь, что он действительно здесь. Он чуть не зарыдал, когда Кроули погладил его по бокам. — Было больно. — Что случилось? — Спросил он мягко, тихо, стараясь унять всю боль. — Ты, — слеза вырвалась сама собой. — Когда тебя не было. Кроули смахнул ее большим пальцем. Слегка провел пальцем по скуле. Он нежно смотрела на него сквозь полуприкрытые веки. — Мне очень жаль. Не надо было, гм, спать так долго, как я. Я — большой идиот. Не знаю, что я делал… — Не извиняйся. — Зира? Он прикоснулся губами к губам Кроули. — Покажи мне, что останешься. Кроули крепче сжал его руки. — Я весь твой, ангел. Вот снова. Азира нахмурился. Кроули заскулил, когда он отодвинулся, но кое-что отчаянно нуждалось в разъяснении. Кроули все понял, даже не спрашивая его об этом. — Представь себе мое удивление, когда я проснулся, не сделав ни малейшей работы почти за столетие, и обнаружил блестящую медаль за хорошее улучшение. От Габриэля, не меньше. — А ты что? — Азира спрятал хитрую улыбку. Кроули покачал головой и поцеловал его. — Хитрый демон. Ты ведь выполнял за меня все мои задания, м? — Всегда пожалуйста, — хихикнул он, опьяненный медленным скольжением языка Кроули по нижней губе. — Нет, ты просто поднял все ожидания от меня. Ты дьявол. Ты ублюдок, ты… Азира, дразня, прикусил его губу. -…ангел, — выдохнул Кроули, и зрачки его внезапно расширились. Слабый румянец запудрил его щеки. — Эм. Насчет прошлой ночи. Я имею в виду. Прошлой ночью семьдесят девять лет назад… Азира застыл. Затаив дыхание, он приготовился к худшему. — Хочешь сделать это снова? Это было совсем не то, чего он ожидал. Жар тут же ударил ему в лицо, и ему пришлось неловко поежиться под ласково-веселым взглядом Кроули. В основном веселым, вот глупый архангел. Азира отвел взгляд. Поиграл руками. — Я думал, ты жалеешь об этом. Кроули разразился лающим смехом. — Э-э, какого хрена? Это была лучшая ночь в моей жизни. — Тогда… почему… — слова замерли у него на языке. — Ты спал не для того, чтобы избежать меня? — Не-е-е-е-ет! «Лучшая ночь в моей жизни», сказал я. Прикинул, что просплю сто лет, — он снова покраснел. — Ох, — тепло хлынуло в его сердце со всех сторон. Он нашел руку Кроули, переплел их пальцы и поднял ее, чтобы поцеловать. — Ты сладкий. — Замолчи. — Я люблю тебя. Признание повисло между ними, прерывистое и ровное. Кроули держал себя в руках в общей сложности десять секунд, прежде чем он превратился в абсолютный беспорядок эмоций — в основном в виде небрежных поцелуев и сдержанных слез. Позже, когда они заснули в клубке голых рук и ног, Кроули прошептал на ухо Азире те же три слова, что и раньше. И Азира, притворившись спящим, позволил ответной улыбке в темноте показаться простым совпадением.

***

Когда Азира проснулся, простыни были еще теплыми. Он похлопал по кровати рядом с собой… пусто… и чуть не взлетел в едва сдерживаемой панике. Неужели все это было сном? Нет, этого не может быть. И он все еще не знал, где находится. — Доброе утро, ангел, — раздался голос от двери. Кроули в белом халате и с серебряным подносом в руках почти неторопливо направился к кровати. Он был нагружен фруктами, сыром, поджаренным хлебом и вяленой ветчиной, а также чашкой дымящегося чая, пахнущего сладкими цветами. — Приготовил тебе завтрак. Азира не находил слов. Вместо этого его лицо расплылось в самой нелепой глупой улыбке, и Кроули, обиженный, уже придумывал предлог, чтобы куда-нибудь убежать. Он ему не позволил. Он успел только съесть свой чуть теплый завтрак, когда Кроули лег рядом с ним на спину с широко раскрытыми глазами и распухшими губами, тяжело дыша. — Ублюдок, — съязвил он. Азира сунул ему в рот клубничку и сделал вид, что ничего не понял.