Ты мой лучший друг (и больше)

— Кроули. — Хм? — Не знаю, заметил ли ты, но… — Заметил что? — Твоя машина ГОРИТ! — А, это, — небрежно сказал он. Честно говоря, есть и более важные вещи, о которых сейчас стоит беспокоиться. Он крепко держал руки на руле, несмотря на то, что снаружи Бентли горела настоящим пламенем. — М-м-м, вот что происходит, когда я проезжаю сквозь стену огня, которая и есть М25. Чья это была блестящая идея? Азира нервно заерзал на стуле. — Я думаю, что моя. Кроули поднял бровь. На нем были темные очки, и он снова стал похож на самого себя. — А? Я впечатлен. — Я просто подумал, что бы сделал Кроули, если бы он был демоном? И тут же возникла идея. Архангел весело загудел. — Я был бы превосходным демоном. Азира усмехнулся, ерзая на сиденье. Все его улыбки были херувимскими, как солнечный свет, пробивающийся сквозь облака после сильного шторма. А ты, ангел, был бы прекрасным ангелом. — О, милый. Ты мне льстишь. Радио включилось само собой. Из него раздался негодующий, отталкивающий и бесспорно демонический голос. — «АЗИРА. ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?» Кроули стиснул зубы. Он хотел благословить радио, чтобы остановить любые демонические помехи, но Азира поймал его руку и покачал головой, подмигнув. — Хастур! Это всегда так мило, когда ты звонишь. Чем могу помочь? — «Мальчик Уорлок — не Антихрист! Он ничего не знает о Великой войне, ни о своем отце, и он сказал, что от меня пахнет какашками!» — Тогда я ничем не могу вам помочь, — заключил Азира. — До свидания. — «Ты — труп. Ты — кровавое месиво…» — Хорошего дня! Покеда, — Азира щелкнул пальцами, и связь прервалась. Нечестивый визг Хастура был бесцеремонно прерван. Кроули расхохотался. — Очень мило. Тадфилд был тихим городком, совершенно не готовым к тому, что горящая машина въедет на его узкие дороги. Сказать, что люди таращили глаза, было бы жестоким преуменьшением. Тем не менее они поехали дальше, следуя указаниям контуженного старика на авиабазу. Азира чувствовал, как тают остатки его кресла. Там даже двери больше не было. Ох, дорогой. Кроули не собирался хорошо с этим справляться. Бентли наконец сдалась у въезда на авиабазу. Азира выбрался из машины прежде, чем она полностью разрушилась, а через некоторое время после того, как они оба выбрались, она взорвалась в облаке дыма и обугленных обломков. Кроули был в отчаянии. Азира больше беспокоился о человеке-охраннике, чей палец неуклонно полз к спусковому крючку винтовки. Кроме того, ему кажется или здесь есть и другие люди? Он был почти уверен, что видел, как четверо ребят на велосипедах въехали в зарешеченные ворота, как будто это ничего не значило. А еще там была довольно пожилая пара на старом мопеде. Один из них угрожал озадаченному охраннику своим волшебным пальцем. — Кроули, — с опаской сказал Азира. — Нас пытается убить человек, Кроули. Архангел не двинулся с места, стоя на коленях. Азира назвал бы выражение его лица убитым горем, но, конечно, у людей не бывает разбитых сердец из-за машин. Он отказался принять его. Охранник начал кричать о государственных преступлениях и пожизненном заключении. — Кроули. Это ты у нас хороший. Сделай что-нибудь! Стало ясно, что он не сдвинется с места, пока не закончит свой момент. Азира ущипнул себя за переносицу. — О, ты не оставляешь мне выбора! Он щелкнул пальцами. Охранник исчез, даже не успев выразить свое замешательство. — Вот так, — Азира торжественно покачал головой. — Полностью распылен. Покойся с миром. Вернее, кусочки. — Скажи это моей Бентли, бессердечный дьявол, — Кроули с трудом поднялся на ноги. — Я знаю, что ты отправил его домой. Он поник. — Дорогой мой, невежливо подглядывать за чужими чудесами, — через мгновение он успокаивающе положил руку на плечо Кроули. — Я сожалею о твоей машине. — Она была хорошей машиной, — он кивнул, поджав губы. — Лучшей. — Гм. Они подняли глаза и увидели старика, грозящего им указательным пальцем. Рядом с ним женщина в красивом платье торопливо припарковывала свой мотороллер и убирала шлемы в переднюю корзину. Это были последние люди, которых Азира ожидал увидеть на грядущем апокалипсисе. — Сержант Шедвелл. Мадам Трейси. — Южный гомик, — поприветствовал Шедвелл. — Здравствуйте, дорогие, — невысокая женщина помахала рукой. Кроули помахал в ответ. — Это Кроули, мой… — Азира запнулся. — Бойфренд? — услужливо подсказала мадам Трейси. — О! Мы не… он не… — Мне нравятся твои партнеры, — Кроули застенчиво прошептал ему на ухо, заставив Азиру покраснеть. — Итак, вы, люди, готовы к концу света? Серьезное выражение лица Шедвелла соперничало с выражением бывалого ветерана, свидетеля бесчисленных войн. Он поднял свое самое смертоносное оружие к их лицам. — Не бойся, парень. У меня есть палец. — Ага, — Азира направился к воротам. — Давайте отодрем… Кроули поперхнулся. -…надерем… -…им задницы!

***

Кроули не был так уверен в том, что произошло за последний час. Его память упорно сдавала назад, когда дело доходило до апокалипсиса, и он был рад, что у него было не так много воспоминаний, чтобы удостовериться во всем этом. Все, что его измученный мозг мог понять, это «Антихрист… Адам… Сатана… мы облажались!» — прежде чем его реакция на бой или бегство потрясла его с достаточной силой, чтобы мгновенно перенести их троих в Пески времени. Их крылья были развернуты высоко в воздухе — крылья Азиры указывали вниз, Кроули — в противоположную сторону. Они подошли ближе и схватили Адама за руку. Теплая. Человеческая. Он был весь переполнен бесконечным потенциалом. Он отличался от них. Его человеческие предки сделали первый выбор, откусив кусочек от этого блестящего красного яблока, навсегда освободив остальных представителей своего вида от невероятности их неопределенной судьбы. Люди сами делали выбор. Теперь Адам мог сделать этот выбор — быть святым, дьяволом или чем-то средним между ними, кто никогда не прекращал попыток. — Ты лучший из лучших, Адам, — сказал Кроули своим мягким голосом, который он приберегал только для детей. — Не воплощение Рая или Ада. Нет, ты — воплощение человека. — Это самое лучшее, что может быть, — подтвердил Азира. Он поднял свой пылающий меч и был готов сражаться за их жизни. — Адам. Сейчас реальность слушается тебя. У тебя есть сила изменить все. Покончить со всем этим. Но сделай это быстро. Ребенок между ангелом и демоном кивнул. На его лице застыло недоуменное выражение. — Ладно, — вздохнул Адам, хотя на самом деле хотел сказать: «кто вы такие, чудаки?» Шестеренки времени заскрежетали, начиная движение. Секунды снова двигались вперед, необратимо, безвозвратно и неотвратимо. Облака над головой снова поплыли. Итак, апокалипсис продолжался, и они сражались.

***

Наступила ночь. Дневной свет по-настоящему закончился апокалипсисом. Люди разошлись по домам. Сатана вернулся в свою яму. Жизнь продолжалась, и земля жила, чтобы повернуть еще один день. Все было прекрасно и прекрасно. Кроули и Азирафель сидели на скамейке и пили старое вино. Когда они передавали бутылку друг другу, в воздухе витала какая-то мрачность. Бутылка никогда не пустела. Сверчки пели из теней, звезды наверху были ярче ламп. Кроули гадал, было ли это его фантазией, или сегодня звезды улыбались им. В конце концов, это был особенный день, просто чудесный. Они держались за руки. Он почувствовал невероятную вспышку радости от простоты прикосновения. Они держались за руки после Конца света. Все было бы нормально. — Что это, мой дорогой? — Азира наклонился так близко, что его висок коснулся плеча Кроули. Он положил на него голову. Кроули, в свою очередь, прислонился головой к макушке Азиры. — Я думаю, что Агнес Наттер хочет сказать нам что-то напоследок, — он повертел опаленный клочок бумаги между пальцами. — «Когда все будет сказано и сделано, вы должны мудро выбирать свои лица, потому что скоро вы будете играть с огнем», — прочитал Азира, и его дыхание коснулось его щеки. — Как ты думаешь, что это значит? Кроули пожал плечами. Это было тяжело, когда чужая голова лежала на левом плече. — Извини. Сегодня я уже ни о чем не могу думать. Что все… — он шумно выпил по меньшей мере половину бутылки. Она мгновенно наполнилась. -…было зря. Азира мягко рассмеялся. Потом он замолчал. Если бы Кроули не так устал, он бы заметил это и сказал что-нибудь по этому поводу, но они оба были измотаны, и он решил, что хороший ночной сон — это все, что им нужно, чтобы вернуть все в норму. Если бы только чертов автобус потрудился появиться. Он не хотел использовать никаких чудес на случай, если они выдадут их местонахождение; прямо сейчас он покончил с Небесами, Гавриилом и всем прочим дерьмом. Если они хотят снова увидеть его, им придется подождать несколько столетий, как цивилизованным людям. — Я люблю тебя, Кроули. Эти слова пронеслись мимо него вместе с ночным ветром. Он приподнял пряди его уже вьющихся волос, согревая щеки. Его глаза распахнулись, широко и беззащитно. Азира ни разу не отвел взгляда. На дне его радужной оболочки, словно водоворот, закружилась лужица голубого света. Сердце Кроули болезненно сжалось. Он не знал почему, но он выжег этот момент в своем мозгу, как будто он внезапно станет бесценным, как только он будет потерян. — З-зачем ты это говоришь? — Легко заметил он, несмотря на растущую темноту в груди. Азира не ответил. Прохладные пальцы осторожно повернули лицо Кроули к себе, и нежные губы прижались к его губам. Поцелуй был долгим, сладким и в то же время поверхностным, словно Азира боялся углубиться еще сильнее. Тогда было бы труднее отстраниться. Даже невозможно. Вот что его беспокоит, понял Кроули. Азира прощался с ним. — Ангел… Рука на его лице поднялась к волосам. Сжалась в тугой кулак. Глаза Кроули закрылись от удовольствия и боли, так что он не видел слез, которые беззвучно катились по лицу демона. Но очень скоро пьянящее тепло исчезло. Кроули казалось, что он может замерзнуть в своем полуночном холоде. Азира больше не смотрел в его сторону. Он передал свой меч, рукоятью вперед, давая бронзовому клинку последний ласковое касание, прежде чем полностью отстраниться. Его лицо ничего не выражало. Демон встал. Он засунул руки в карманы своего темно-синего пальто, поправив фетровую шляпу так, что она затеняла его глаза. Ветер снова пронесся мимо. Азира повернулся к нему спиной, вздернув подбородок и сдвинув брови. Его голубые глаза блестели в свете фонаря. — Он твой, оставь себе, — сказала ему через плечо. — Азира? Боль, должно быть, отразилась в его сломанной просьбе. Он смягчился. — Я верю, что моя душа заключена в этом мече. Это единственное место, куда она могла пойти. Во время Падения… я держался за этот меч изо всех сил. Даже когда мои перья и Благодать сгорали дотла. Кроули поймал на лезвии свое собственное испуганное выражение. Даже спустя шесть тысяч лет он не утратил своего блеска. Азира, должно быть, полировал его каждый день после возвращения. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Он крепче сжал рукоять меча. Она все еще была теплой от прикосновения Азиры. — Мой дорогой… Листья яростно зашуршали. Кроули почувствовал перемену в воздухе и ахнул. Он хотел вскочить на ноги, хотел подскочить, схватить Азиру за руку и увести их далеко-далеко отсюда, но не мог пошевелиться. Не без помощи какого-то демонического заклинания, удерживающего его совершенно неподвижным. Он выругался. — Черт возьми, Зира! Отпусти меня! Демон покачал головой. Грустно улыбнулся. — Моя душа в мече, Кроули. Таким образом, когда я уйду, знай, что я никогда по-настоящему не покину тебя. Кроули напрягся против заклинания, каждая клеточка его тела кричала от напряжения. Он закричал: — Азира! — Кроули! — Возразил Азира, не менее разъяренный. — Замолчи. Позволь мне сделать это для тебя. Пожалуйста. Решительность в его голосе словно парализовала. Он не мог передумать. Кроули откинулся на спинку скамейки, хмуро глядя в ночное небо, и все это время яростные слезы размывали созвездия, превращая их в осколки угасающих огней. На них упал круг Небесного света. Ангелы спустились вниз, Гавриил возглавлял небольшую группу с самодовольным выражением лица. Они беззвучно приземлились на тропинку. Ангелы мгновенно набросились на Азиру, заломив ему руки за спину и удерживая за плечи. Он с ворчанием оказался перед Габриэлем. Без предупреждения Архангел бросился вперед, чтобы ударить его в живот. Азира ахнул, его колени подогнулись. Ангелы заставили его опуститься на колени на землю. — Это за то, что ты сделал с Рафаэлем, — горячо сказал Габриэль. — И… Его рука расплылось. Лицо Азиры дернулось вбок, когда его ударили прямо в челюсть. Он быстро заморгал. Затем он повернулся и сплюнул окровавленную слюну на ботинок ближайшего Ангела. Они возмущенно завопили. — Это за то, что унизил нас с Вельзевулом во время апокалипсиса. Вы, должно быть, очень гордитесь собой, играя в свои извращенные игры и манипулируя Антихристом. Я ошибаюсь, демон? Азира медленно поднял глаза. Его губы изогнулись в кривой усмешке. Глаза Габриэля потемнели. — Не думай, что какой-нибудь демон придет тебе на помощь. Ад покинул тебя, — он схватил Азиру сзади за воротник и притянул их лица друг к другу. Азира крепко зажмурился. — Ты обречен. Ты меня слышишь? Мы дадим тебе такую смерть, от которой содрогнется даже твой принц. Подходящий конец для такого паразита, как ты. Габриэль отпустил его и махнул рукой. — Запереть его. Приготовимся к его казни завтра на рассвете. Ангелы расправили крылья. Их ноги оторвались от Земли, и Азира повис между ними, как мертвый груз. Он ругался и лягался. Кроули все еще не мог пошевелиться. Он почувствовал такое отвращение к собственной беспомощности, что даже не взглянул на своего демона. Звуки приближающегося Габриэля становились все ближе. — Он щелкнул пальцами. Чары исчезли из тела Кроули. Его пальцы дернулись. Затем он наклонился вперед, закрыв лицо руками, и резко вдохнул. — Блять. К нему протянулась рука. — Встань, Рафаэль. Ты свободен. Кроули уставился на протянутую ладонь. Он был в растерянности, не зная, что делать. Он не мог даже поднять шум, или взбунтоваться, или ударить Габриэля в челюсть и избить его до крови—потому что жертва Азиры была бы напрасной. Сейчас он не мог позволить себе попасться. Нет, если он хочет спасти демона от того, куда, черт возьми, ангелы везут его. Кроули неохотно взял ладонь. Его подняли на ноги. — Пойдем домой, — Габриэль поднялся в воздух с мощным взмахом своих четырех крыльев. Кроули позволил поднять себя в воздух, его собственные канареечно-желтые крылья развернулись за спиной. На этот раз он опустил голову и не стал спорить. — Хорошо.