Ты мой лучший друг (и больше)

Не говоря уже о том, чтобы оказаться запертым в Бастилии. Ничего страшного, если тебя оставят в покое на двадцать лет. Это было то самое наихудший. Интересно, скучал ли он когда-нибудь по небесам? Если так, то это было очень давно. Задолго до того, как была построена цивилизация, до того, как открылись Врата Эдема, до того, как он встретил некоего демона в роковую звездную ночь. Он едва помнил, кем был раньше. Вероятно, это было не важно. Кроули не скучал по той версии самого себя, когда жизнь на небесах была всем, что он знал; тогда у него не было никого и ничего, что он хотел бы защитить. Ничего такого, чем он хотел бы стать. Он был рожден с единственной целью-раскрасить вселенную—и с этой работой он перешел к тому, что в конечном счете делали все архангелы: сидеть сложа руки и быть обслуженным. Столь долгое отсутствие на земле лишь напомнило ему о том, как сильно она ему не нравилась. — Лорд Рафаэль, — к его лицу поднесли серебряное блюдо. На нем стояла золотая чаша, щедро наполненная темно-бордовым вином. — Не хотите ли чего-нибудь выпить? — Нет, — проворчал Кроули. Он сидел, свернувшись калачиком в оконной нише, прижавшись щекой к стеклу. Вокруг него были навалены высокие подушки. — Тогда, может быть, вы хотите, чтобы я сыграл пьесу из «Звуков музыки»? — Ангел чудесным образом взял в руки арфу. Он пробовал нащупать струны. — Пожалуйста, нет. Он вздохнул. — Очень хорошо. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, зовите меня. Очень хорошо, что вы вернулись, Лорд Рафаэль. Кроули продолжал задумчиво смотреть в окно. Послышались удаляющиеся шаги, затем тихое хлопанье тяжелой двери и поворот ключей в замке. Ради всего святого, ангелы не имеют права на благоразумие. Можно же было сделать менее очевидное, чем домашний арест? По крайней мере, когда люди бросили его в свои подземелья, они были откровенны и честны в этом. К счастью для них. Он откинул голову назад и вздохнул. Ему нужно было как можно скорее придумать план. Но то, что он собирался делать, запертый в личной башне вдали от Небесной тюрьмы, было выше его понимания. Может, ему стоит разбить окно и сбежать? Нет, слишком громко и рискованно. Во-первых, проблемой номер один был ангел-слуга, стоявший снаружи. Невозможно было что-либо предпринять, когда он постоянно дышал Кроули в затылок. Кроули встал. Он был одет в свободную белую тунику, расшитую золотыми украшениями. В его волосах гнездилась корона из золотых листьев. В конце концов, он не мог ходить, выглядя как старая изломанная ветка; он с благодарностью принял одежду, приготовленную для него. Даже если он будет не в своей привычной одежде. В любом случае, лучше пока не привлекать к себе внимания. Он схватил со стола керамический кувшин, пока спускался по мраморным ступеням. Лестница изящно закручивалась спиралью вдоль цилиндрических стен белой кирпичной башни, останавливаясь у двойных дверей. — Мюриэль? — позвал он. Торопливо зазвенели ключи. Двери были отперты и сразу же распахнулись. Мюриэль, спотыкаясь, вошел с вежливым поклоном. — Вы звали меня, Лорд Рафаэль? — Да, да. Подойди сюда на минутку, хорошо? — Вот так? — Чуть ближе. Вот, молодец. Ха… Он опрокинул кувшин на голову ангела. Он издал глухой лязг. Глаза Мюриэль расширились. Он пошатнулся на ногах, глаза закатились. Кроули поймал его прежде, чем он успел упасть на землю. — Мне так жаль, — тяжело дыша, пробормотал Кроули, оттаскивая Мюриэль в сторону и позволяя ему прислониться к стене. Он задумчиво погладил его по голове. — Если тебе от этого станет легче, ты больше никогда меня не увидишь. Ты свободен от своей работы, разве это не прекрасно? Прекрасно, ага. Он выпрямился и закатал рукава. — Надеюсь, я хорошо смогу прокрасться. Не знаю — никогда не пробовал. А потом Кроули побежал.

***

Было сложно найти, где находится Небесная тюрьма. Но опять же, ни один обычный уважающий себя ангел никогда не должен был быть где-либо поблизости от нее, и Кроули знал бы еще меньше, если бы он проводил больше времени среди звезд, чем здесь, в облаках. Он держался в тени, прячась за углы всякий раз, когда слышал приближающиеся шаги. Ангелы не чувствовали, что что-то не так. Они продолжали прогуливаться по Райским садам с белыми пассифлорами и лилиями, держа в руках свитки и занятые пустой болтовней. Здесь всегда был день. Ослепительное послеполуденное солнце бросало яркие лучи на мраморное основание, из которого было построено небо, преломляясь в радугу всякий раз, когда они ударялись о воду или стекло. Кроули торопливо спустился по главной лестнице. Как только он покинет цитадель, ему уже не придется прятаться. Он ускорил шаг. Окраина неба состояла в основном из зеленых холмов, усеянных полевыми цветами, а за ними — бесконечная полоса облаков. Горизонт усеивали редкие руины из серого мрамора. Кроули шел через подъемы и провалы земли, плотно обмотав голову плащом. Ветер здесь был неугомонный, он пронизывал траву, поднимал облака над головой и внизу, превращая их в мягкие волны. Наконец впереди показался белый храм. Бронзовые жаровни были зажжены, выстроившись вдоль склона полированной лестницы, по которой поднимался Кроули. Охранников не было видно. Понятно: у них были дела поважнее, чем следить за тюрьмой, в которую, как они знали, никто не попытается вторгнуться. По крайней мере, так было до появления Кроули. На стенах и куполообразных потолках красовались идеальные копии Ватиканских картин. Колонны и арки были украшены золотыми линиями, которые шли перпендикулярно полам, где они сходились в центре в круге рун. Кроули встал на круг. На мгновение он вспыхнул ярким светом, сменив яркое великолепие храма на мгновенный ужасный вид подземных подземелий. Кроули вышел из круга. Воздух здесь был холодный и спертый. Когда он выдохнул, дыхание вышло, как облако тумана. Он схватил факел с каменной стены и поднял его, блуждая по темным коридорам. Вдоль стен тянулись прямоугольные камеры, в большинстве пустые, в некоторых поменьше. Крысы шмыгнули прочь от его фонаря. Кроули пришлось остановиться, когда факел осветил сгорбленную фигуру, распростертую у решетки. Она был превращена в кости. Был ли это ангел? Или демон? Сказать наверняка было невозможно. В конце концов, они были сделаны из одного и того же. — Зира! — позвал Кроули. Его голос был невыносимо громким в этом тесном помещении. — Ангел, где ты? В ответ раздался звон цепей. Он двинулся в ту сторону, забыв о страхе. -…Кроули? — спросил сломанный голос, полный надежды, но боящийся надеяться. Он завернул за угол и наконец нашел его. Факел выпал из его руки. Его пламя погасло в потоке летящих углей, когда он ударился о землю. Кроули тоже упал на колени, вцепившись дрожащими руками в холодные прутья решетки, удерживавшие его пленника-демона. Азира печально посмотрел на него. Под глазами у него были темные круги. Его лодыжки были скованы цепями, запястья — благословенным железом. Порезы и синяки покрывали его кожу. Он сидел, растянувшись, как можно дальше от решетки, прижавшись к стене, как будто ее твердость давала ему утешение. — Ангел. Ангел, пожалуйста, — умолял Кроули. — Это я. Его голубые глаза расширились. Немного тумана рассеялось, и Азира чуть не споткнулся, чтобы обхватить свои замерзшие пальцы. Кроули наклонился так глубоко, как только мог, и крепко обнял его. Азира уткнулся лицом ему в плечо, подавляя рыдания. — Тс-с, ангел, все в порядке… — Кроули, я думал, что больше никогда тебя не увижу! — воскликнул он, сжимая в кулаках тунику. Ему вдруг пришло в голову, что он никогда не видел Азиру такой испуганным. Эта мысль просто обожгла его глубоко в жилах; чувство жгучей ненависти к ангелам, которые сделали это с ним. — Тогда почему ты убежал один, без меня, глупый ангел? — Он вздохнул, отстраняясь. Азира опустился на колени, положив руки на колени и сдерживая слезы. Кроули задумчиво рассматривал икавшее перед ним месиво. — Ангел? — Д-да? — Он потер лицо рукавом. Серая мантия была ему слишком велика. Кроули спрятал улыбку за ладонью. — Твое плачущее лицо очаровательно. Азира сердито посмотрел на него. У него были слишком большие, голубые и заплаканные глаза, губы надуты. Сердце Кроули забилось еще сильнее. Он снова обнял Азиру и нежно похлопал его по спине, пока дрожь не прекратилась. Руки лежали у него на груди, очерчивая неясные круги. Азира забормотал ему в тунику: — Я так испугался, что… единственное, о чем я мог думать, — это бежать. От тебя… я имею в виду, неприятности преследуют меня, куда бы я ни пошел, Кроули, поэтому я подумал, что если бы Габриэль забрал меня, ты был бы в безопасности и… и… — Он шмыгнул носом. — Мне очень жаль. Я знаю, что поступил опрометчиво и глупо, а теперь Габриэль убьет меня, и я больше никогда тебя не увижу… Он растворился в новой волне слез. Кроули вздохнул. — Так вот о чем ты беспокоишься? Ангел. А как насчет тебя самого? — Да. В-все в порядке, Кроули. Полагаю, пока ты в безопасности… — Азира улыбнулся ему сквозь слезы. — Я счастлив, насколько вообще можно. Он закрыл глаза, смирившись. — Глупый ангел. — Прошу прощения? — Слушай. У меня есть план, но сначала ты должен мне кое-что пообещать, — Кроули порылся в карманах и вытащил листок бумаги. Он держал его между их лицами. — Что бы мы ни делали дальше, мы делаем вместе или вовсе нет, понял? Азира кивнул, его губы дрожали. — Мой дорогой… Я знаю, что ты злишься на меня. Прости. Кроули раздраженно скрестил руки на груди. — Я? С ума сошел? На тебя, бегущего с распростертыми объятиями навстречу верной смерти? Пф-ф-ф. Азира тихо рассмеялся. Руки протянулись сквозь прутья решетки, обхватили его лицо, обводя щеки, подбородок, прядь волос. — Ты не можешь лгать мне, милый. Я слишком хорошо тебя знаю. — З-заткнись, — Кроули почувствовал, как жар приливает к его щекам. Он наклонился к ладони Азиры и поцеловал ее. — Я скучал по тебе. Держу пари, я не буду скучать по тебе, когда ты умрешь. Азира вздохнул с понимающей улыбкой на губах. — Ты невыносим. — Это я и есть. Худший ангел Небес, помнишь? Дежавю поразило их обоих. Они в унисон оглядели камеру, ржавые прутья, цепи и памятную тюремную болтовню. — Бастилия… так ли это? Я очень хорошо помню, как ты швырнул меня об стену, — Азира поднял бровь. — Дело не в этом! — Взвизгнул Кроули. — А? — Дело в том… дело в том, что мы на нашей стороне. Габриэль и остальные этого не знают! Азира взял листок из его рук и быстро просмотрел его. — Выбирайте свои лица с умом, сказала она. Значит ли это… то, что я думаю? — Да, ангел. Сейчас единственное, что у нас есть, — это друг у друга. И мы собираемся использовать это в полной мере, — Кроули ухмыльнулся. — Обмен телами, — он обдумал это. — Ты займешь мое место в школе. моя казнь? — Конечно, почему бы и нет? Это будет не в первый раз. — В то время как я буду стоять в стороне и смотреть? Разве это справедливо? — Ты сделаешь мне одолжение. Поверь мне, ангел, — Кроули бросил осторожный взгляд за спину, прежде чем продолжить, — сейчас я тоже не в милости Небес. Со мной что-то случится, я в этом уверен. И я знаю, что ты справишься с этим. На лице Азиры застыло удушливое выражение. Кроули покачал головой. — Ангел. Ты мне доверяешь? — Теперь, когда ты сомневаешься в этом, я действительно так не думаю. — Зира. Он выдохнул через нос и отвел взгляд. — Да, конечно, я тебе доверяю. А теперь давай, я готов выслушать твой несносный план. Кроули просиял. Он притянул Азиру поближе к решетке, чтобы поцеловать его в лоб и уткнуться носом в его белоснежные кудри, как ласковая кошка. — О, Зира. Я знал, что наша любовь была настоящей. — Если твой план пойдет наперекосяк и мы оба погибнем… — выпалил Азира. — Я возлагаю на тебя ответственность. — Не могу, мы умрем. — Кроули, ты… Остальная часть их разговора растворилась в смехе и возмущенных воплях. Фигура, скрытно прятавшаяся поблизости, скользнула обратно в тень. Она видела и слышала достаточно. — Архангел Михаил, — прошептала фигура в трубку. — Ты была права. — «Рафаэль сговорился с врагом?» — Да, мэм. — «Хорошая работа. Теперь у Габриэля больше не будет причин защищать нашего брата-идиота. Доложите мне обо всем.» Ангел оглянулся на Рафаэля и демона. Это было непостижимое зрелище. И все же было что-то в том, как они смотрели друг на друга, в том, как небрежно обменивались мимолетными прикосновениями. Улыбки… это было что-то непонятное, любопытное, драгоценное. Союз между двумя существами, которым никогда не суждено было встретиться лицом к лицу, — вот чего достигли Рафаэль и Азира. Это было похоже на преступление — запятнать что-то столь умышленно невинное. Ангел колебался. Если бы существовал другой мир, где их связь с Небесами не была бы столь абсолютной, они, возможно, предпочли бы отвернуться. Но это был их мир. У них не было выбора. — Понятно.

***

На Земле забрезжил рассвет. Камеру Азиры открыли как раз тогда, когда утреннее солнце поднялось над горизонтом. — Уже пора. Он встал. За этим последовал звон цепей. Его сопровождал парад ангелов, одетых в церемониальные одежды. Когда он вышел на солнце, его уже ждала толпа. Шептание. Яркий. Шепот за их ладонями. Он отвел взгляд. Башни из слоновой кости вздымались и царапали лазурное небо. На каждом сидел Архангел, выражение его лица было одновременно надменным и спокойным, если не считать подавленного выражения на лице Кроули. Костяшки его пальцев на золотых перилах побелели как кость. Азира поймал его взгляд. Он подмигнул. Кроули выглядел взбешенным. Теперь это было лицо, которое другие ожидали бы от него носить. Он должен продолжать в том же духе. Правильно. Пока все шло по плану. — Демон Азира, — один из младших ангелов читал по свитку. Он радостно обернулся. — Ага, это я! Кроули снова бросал на него испепеляющие взгляды с вершины своей башни. «Отнесись к этому серьезно!» Всегда такой беспокойный. В конце концов, это была такая необычная шутка—неужели они не могли хоть немного развлечься, дергая всех за хвост прямо у себя перед носом? — Принимаете ли вы свое законное наказание в соответствии с вашими преступлениями против Всевышнего и бла-бла-бла? — Ангел бросил свиток за спину. — Конечно, ты знаешь. А теперь брысь. Умри уже. Паразит Хастур, остальное мы оставляем тебе. Герцог Ада выделялся, как пятно, среди нетронутых рядов ангелов. Он заворчал, когда толпа в ужасе расступилась вокруг него, открывая ему прямой путь к Азире. Он сорвал цепи с охранников, дернув с такой силой, что Азира споткнулся о его ноги. Что ж. К этому телу нужно было привыкнуть. — Вечно боишься испачкать руки, а, пернатый? — Хастур усмехнулся. — На что ты смотришь? Азира моргнул. — На… лягушку у тебя на голове? Ему никогда не говорили, что демоны могут похвастаться модной линией звериных шляп! Почему же тогда Азира — ну, настоящий Азира — никогда его не носил? Он должен получить от него объяснение, как только вся эта шарада закончится. Герцог смерил его почти злобным взглядом. Затем он закатил глаза и громко объявил башням: — Эй, Габриэль! Думаю, ты слишком сильно ударил по этому телу. Теперь у него амнезия! — Пиш-тош, — Азира поправил воображаемый галстук-бабочку. — Мои умственные функции совершенно оптимальны, большое спасибо. Хастур уставился на него, подергивая левым глазом. Кроули закрыл лицо руками, вероятно, желая смерти. — Неважно. Он в порядке, — Хастур еще раз резко дернул цепь. На этот раз он не успел достаточно быстро взять себя в руки, прежде чем оказался на коленях со скованными за спиной запястьями. Бездонная тьма в глазах Хастура закружилась, как яростный, гнетущий шторм, и впервые с тех пор, как он проснулся сегодня утром в теле Азиры, Кроули решил не делать резких замечаний. — Приготовься, предатель. — Хастур оскалился, как акула. — Остальные внизу с нетерпением ждут твоих криков. Их окружение исчезло из поля зрения. Когда они снова появились с грохотом помех, Кроули обнаружил, что стоит один на одной скале, а вокруг него бушует море. Он боролся изо всех сил. Он не мог пошевелиться. Он был закован в толстые цепи и привязан к холодному пруту за спиной, который был воткнут в трещину скалы под ним. Над головой кричали чайки. Всякий раз, когда волны разбивались о берег, морская пена дула ему в лицо и пропитывала одежду. Отступающий прилив поднимался до колен, а затем медленно вползал обратно в море. Кроули содрогнулся. Это было вымораживающе. — Гм. Гм. Да. Ты меня слышишь? — У его ног стояло старинное радио. Кроули задумался, не сбросить ли его ногой в воду. — Теперь это будет забавно. Посмотри назад. Видишь что-нить? — Что, твое уродливое лицо? — Прошипел Кроули, но все равно вытянул шею. В усиливающемся утреннем свете он уловил отблеск золота. Ни за что. Жезл, прижатый к его позвоночнику, поднялся над головой и изящно изогнулся в два симметричных крыла, на конце которых была сверкающая Изумрудная сфера. Глаза Кроули расширились. Это был его посох. Тот, который он потерял шесть тысяч лет назад. Тот самый, который он в последний раз видел в руке Евы, когда она обретала новую свободу за пределами сада. — «Что-то знакомое? Бинго. Это посох твоего парня.» Холод пробежал по спине Кроули. — Как ты его раздобыл? — «Не надо нас недооценивать, Азира. Это твоя первая ошибка. О чем ты думал, пытаясь ухаживать за Архангелом? Ты действительно настолько ненормальный?» — Что тут скажешь. Он горячий. Голос в рации запнулся. — «Не думай, что твой парень-Архангел придет тебя спасать. У него тоже неприятности. Не то чтобы он знал, конечно, ха-ха!» Кроули мрачно посмотрел в небо. Он так и сказал. «Это очень плохо.» — «Действительно, очень жаль. Та-та-нет, какое слово ты употребил? Кеды. Покер.» — Покеда. — «Да. Покеда! Счастливой мучительной смерти, не забывай кричать!» — А на что именно я должен кричать? Нет, подожди. Что-то изменилось. Кроули высунул язык, ощущая внезапное отсутствие рассола. Он наморщил нос. Когда ударила следующая волна, его окатил дождь не только ледяной, но теперь уже и святой воды, оставив на коже отчетливое мятное ощущение. Она горела. Было ли это потому, что он носил кожу Азиры, или это была просто паранойя? — Да ты шутишь! — Он взвизгнул, натягивая цепи. — Неужели ты всерьез благословил целый океан? Кудахчущий смех в радиоприемнике затих. Теперь он был один. Привязанный в море, оставленный умирать в толчках и притяжениях беспорядочных серых волн. Если бы Кроули не занял место Азиры, он мог только вообразить, как напуган был бы демон, окруженный со всех сторон тающей плотью воды, сгорающей от каждого брызга моря. Это была бы медленная смерть. Медленная, мучительная смерть, смываемая волной за волной, пока ничего не осталось. — Ублюдки! — он взвыл, и боль в его груди стала невыносимой. — Все вы!