Малиновый рассвет

Пустота. Здесь… так холодно… словно я. не живу… Свет. Врата открываются. Пустая платформа из нежно-песочного белого агата. -Ого, живые материи! Какие смешные у него ушки! а какой тот низкий и с перекошенным лицом! Кажется, я помню, что они разных рас. Но как же их зовут…? Элъ… Эль… Эльф. Точно, эльф! А коротышка… Кажется дварф. А по середине… Он и эльф, только с ушами дварфа, да и с ростом эльфа, но более мягким как с дварфом. Как же его…? Дхойне? Нет-нет, это с другой сказки. Обычный человек, что имеет сложение дварфа и магический запас к у эльфа. Эй! А чего они на меня наставили свои орудия труда? О, коротышка, ты решил со мной поздороваться? А??? почему ты нацепил на меня свои тугие железки? Ааргх… Какие же они тяжелые! И с чего вдруг вы решили меня потащить по земле? Я и сам могу ходить! Выход из сада яблонь. Приятный морской воздух проходит по всему телу с приятным бризом удара воды об распадающихся водой скал кварца. Белые голуби, что перед лицом пролетевшие перед лицом торжественно открывают вид над морской столицей Бьенкина да и самой планеты Археи. Корабли, что так триумфально входят в эти морские ворота. Жены и дети, ликуя, встречают своих мужей и отцов под дождем алых как кровь роз, так давно ожидавших прибытия с морской командировки. На порте уже во всю одичалые одиночеством моряки спорят на цены яблок с авантюристами, коих за последние года развелось так много, что граница между простым людом и оборванцами растерлась и забылась в потоке времени. Худл накрашенные куртизанки с яростью созывают путников в свою отдушину для как молодых, так и старых. Поднимая свои очи видно, где так весьма успешно находится рынок, на котором крепко сложенные дварфы в поте лица закаляют и прессуют будущее оружие, которым будут рубить и пронзать тварей тем самым убивая свою работу как убийц чудовищ и сопроводителей караванов за несчастную горсть монет, в лучшем случае. На другой стороне длинноногие эльфы зачаровывают несчастные палки и камни благословлениями пяти чудес света и их подвидами. Пока за этими мэтрами волшебства и закалки ружей сидят в тенях простые людские женщины, что из пары нитей складывают великолепные локоны шелка иль других приятных на ощупь тканей. В параллель с ними другие менее женственные девы выделывают листы кожи на благо своим детям и продавая это всякому нуждающемуся. В то же самое время дети, что потеряли или были выкинуты своими родителями выбегая из трущоб стаей воруют кошели и продовольствия во имя своей нищеты и несколько дней голодовки. Естественно, дело не обходится и без попавшихся оборванцев разбушевавшемуся торговцу и городской стражи. Спускаясь, по ощущению ног, бесконечными ступенями. Спустя минуты колебаний ног некий ребенок видит все больше лиц. Лица прохожих смущаясь смотрят на него, его оголенное тело, пляшущее под кристально чистым солнцем, отражая от себя солнечными зайцами. Дети, видя сия картину начинают смеяться. Те, кто по старше осознавая, или попросту подражая взрослым, начинают смущаться или глазеть под неправильно скошенной челкой, не умея скрыть невинную, юношескую красноту лиц. Одна женщина, не сдержавшись, за дело отчитывая его путников в мундире, надевает на несчастное судьбою дитя белое, как первый покров снега, рубаху, скрывая свою природную невинность. Выходя из этого лабиринта жилых кварталов, покрытых желтизной на белой глине. «Да уж, душное выдалось начало лета за последние годы"-заявляет дварф вытирая свой потный лоб не менее мокрым платком. Ведь это правда. Здесь, на земле дышится гораздо сложнее, нежели на какой-нибудь возвышенности. Проходя через аллеи садов, торговцев, да и простого люда виден мост, засыпанный песком, словно по нему не ходили уж несколько годов, или попросту не убирали, а может и все вместе. Стража, да что там, по сравнению с теми — это обязательный пример всем стражам Бьенкина, они идеально сложены, спина как доказательство хороших и усердных тренировок, широко расставленные плечи, да и грудь вперед, а руки так вцепились в свои ружья, словно вот-вот нагрянет некая высшая персона. Вот и видна главная архитектурная ценность сего места — башня Алтум, по середине которой высечены не то глазницы, не то линзы света. Стены его выставлены идеально полированным кахолонгом, пускай и уже покрытым всякой зеленью на стенах сия творения.