Малиновый рассвет

Какая же это услада для глаз, видя такие прелестные стены, картины, что, кажется, идеально выровненные, доставляя отдельное наслаждение! А как же хорошо подобраны цвета! Безграничный кахолонг, цвет морских офицеров, да и местами высечен желтый шафран. Остановившись где-то посередине пути, шаловливые ручки дотягиваются до стены. Потом оно касается до ковров. Никто из стражей уже не выделяет этому внимание, может, потому что устали ругать неугомонного ребенка, может, потому что у них были такие же мысли и желания, но в одном они были едины — самое счастливое — это видеть детскую радость, чьи глаза так и живут красками. Поднявшись до апогея башни и достигнув конца пути, привыкшие глазу стражи останавливают ребенка за дверьми, пускай дверь и не закрыта до конца. Там, за проходом, стоит тот, чью внешность трудно даже глазом описать. Странное вытянутое человекоподобное существо. Оно не имеет лица. Тело его светится небесно-кристальным цветом, словно вот она — новорожденная звезда! Само его тело было покрыто полотном ночного неба, как будто самый великий волшебник отрезал ночное небо ради этого непримечательного существа. Лицо его скрыто под маской. «Словно там есть что скрывать, хи-хи» — так про себя подумал ребенок, натянув ехидную улыбку. В ту же секунду на нее обратила внимание небесно-кристальная сова, что сидела на руке существа и до этого непринужденно спала. Улыбка сошла на нет, а на ее место пришла детская краснота. Но в сторону разговоры. Ребенок, что до этого так внимательно разглядывала окружающие ее предметы услышала слова, что пробили само ее сердце стрелой, покрытой до самых концов пронизывающим ядом под названием «отречение»: * -Но, что же тогда делать с ребенком? -Мне без разницы. Хоть выкиньте ее, не я, не верховный совет не будет опекаться о ней… Ее глаза вмиг опустели… Бездонные карие глаза покрылись монотонным коричневым цветом. -Будь проклята эта бездушная тварь! Как же это можно сходу пронести такую ахинею, даже немного не пошевелив извилинами! Кодекс военного… Бла-бла-бла! Тьфу на таких машин — сказал это Галм, низкий бородатый дварф с невероятно широкими ноздрями, пиная попавшийся на пути камень, что откололся от длинного, как река, моста. -Так чего же не взял ее под свою опеку, раз уж у тебя иммунитет? — вставил Бьерн -Так женушка моя, Агнета, не дала бы такое право. Говорит, мол, и так много ртов кормить. А ты чего? С каких это пор ты стал таким сентиментальным? -Таковым я всегда был, а вот что касается ребенка, так у меня и крыши над головой нет. А ночую я у друга-портного. У него и так своя семья есть, еще больше под свою крышу они не разрешат. А ты чего, Фолк? -Так у меня карьера! — торжественно заявил простодушный человек, который сын лодочника. «Тьфу! Ты омерзителен…» — сказали в один голос эльф и дварф. Но эти слова не достигли, как и Фолка, так и ребенка. В голове было смутно, сердце омерзительно сжималось, что, казалось, дальше больше некуда. Не запомнив, как добралась, она лишь запомнила, как ей купили комплект нижнего белья, короткие шорты, по новой заграничной моде, и длинные кожаные ботинки, что ее красноватые коленки смотрелись сейчас особенно красиво. На прощание часовые скинулись деньгами на ночевку, завернули в кожаный кошель и закинули в ее ботинок. Закат. Кровавая нить растянулась на небосводе, разделывая этот день до и после. Порт опустел. Суда, что часами ранее разгружали свои товары, уже расплылись по кругу горизонта. Моряки и капитаны направились к своим женам и детям, наслаждаясь наземной жизни. Те, кто не обеспечен таким благом с заиканием от похмелья рассказывали свои подвиги всякому люду о храбрости своих львиных сердец в трактире «Морской кабанчик». А после шли в бордель «Любовный кабанчик», спуская свои последние гроши. Лавки отрабатывали свои последние часы, а некоторые уже были закрыты. Дворовые дети бегали по берегу, вереща под струями моря. На песчаном берегу они строили замки, куда и присоединялись сироты. Таким образом они доказывали свою правоту, ведь они дальше и не заметят, как перестанут разговаривать, а позже и вовсе будут ненавидеть друг друга. Она стояла в саду одна, не зная, как здесь оказалась, не замечая, как усиливается ветер с каждой минутой. Цветки и плоды акации уже начинали цвести. Распускаясь по ветру, листья акации с каждым сдвигом ветвей окрашивались в багрово-белый цвет, тем самым абсолютно олицетворяя настроение брошенного всем миром ребенком. Слеза прокатывается по щеке. «ЭЙ!» — это была девушка, полу эльфийка с возрастом, что и осколок. Если бы не плоское тело и грубое для девушки голосом, можно с легкостью спутать ее с ним. Также, она имеет серые волосы, серые брови и глаза цвета старого золота. Левое ухо было проколото, а надето на нем было железное колечко, сделанное под сережку собственного производства. Лицо было мягким, только узкий подбородок мог придать ему угловатости. Женственно сжатые губы лавандового цвета. За ухом у нее два пера ласточки. -Как ты думаешь, если бы у тебя была семья, будешь ли ты счастливой? -Смотря в какой семье родиться. -Интересный ответ, и правильный только наполовину. Вот я думаю, что счастье нужно творить своими руками. Для меня, счастье бывает только тогда, когда тебя будут помнить и волноваться за слишком долгий уход… Ой. Ты, наверное, думаешь, почему я с тобой об этом поднял диаспору? -С языка сорвала. -Это очевидно, затрагивая такие высшие моральные ценности можно только в узком кругу людей. Но ведь гораздо интереснее узнать об самом сокровенном от абсолютно неизвестного тебе человека... Что же, сильный ветер намечается, у тебя хотя бы есть кров, где можно переночевать? -Ну, абсолютно неизвестным мне людям это знать необязательно. -Что ж, меня зовут — Галош, я — эльфийка-полукровка, яркая представительница падших дворян! — заявляя это, она неестественно выпрямил спину, вытащив грудь вперед. -Это у вас игра такая? -Сама ты в игры играешь! — поза оратора в миг упала, а само лицо заиграло красками - Присоединяйся к нам, и сама поймешь, за какие идеалы мы боремся! -Слушай, в моем башмаке валяется пара монет, на эту ночь, да и еду в придачу, пускай и на самую простую. Потому — говори, чего ты хочешь, или я пошла отсюда. Закат уже давно прошел, а моя рубаха уже не может держать тепло как раньше. -Окна здесь слабые, для этого нерегулярного ветра — проглатывая слова, парнишка собрался с мыслями — потому предлагаю тебе наведаться в отдушину падших дворян! Недолго думая и на слово поверив словам девчонки, ибо холодный ветер уже дышал в спину, она согласилась.