клубника и сигареты

***

— Почему бы тебе просто не поговорить с ним? — Чанбин надкусывает яблоко, передавая его сидящему рядом Джисону. Тот отнекивается, грустно качает головой и снова опускается на стол, прикрывая лицо ладонями. Он выглядит подавленным и расстроенным, окрашивая всю обстановку вокруг них в лиловые оттенки печали, и Сынмин ощущает тяжесть в груди, желая защитить лучшего друга от всех невзгод. Он окидывает сидящего напротив Чанбина гневным взглядом, не понимая, почему тот так демократично относится к обидчику их друга, а затем перекладывает руку с колен на голову Хана, пропуская между пальцев мягкие каштановые волосы. Он старается успокоить его, мысленно обдумывая всю сложившуюся ситуацию, а затем категорично заявляет: — Давайте наведем на него порчу. Чанбин давится кусочком яблока, тут же начиная постукивать себя по затылку, будто бы это хоть как-то помогало, а Джисон озадаченно поднимает голову со стола, недоверчиво глядя на Кима. — Ну, а что?! — Сынмин, твоя мама — врач, а не гадалка-повитуха, — подмечает Хан. — Мы можем просто посмотреть в интернете, на что вам гугл? — говорит Сынмин, все же решаясь достать свой обед. Они собрались в столовой, чтобы покушать и отвлечься от тупых и скучных уроков, а в итоге разбирали проблемы на личном фронте Джисона. Сынмин не то, чтобы был против, но после изнурительных и нудных занятий, которые никогда и никак не пригодятся ему в жизни, хотелось либо лечь под поезд, либо поесть. К счастью, собирая в школу сестру, мама приготовила ланч и Киму. Можно было сэкономить на обеде и потратить их на что-нибудь более важное. Например, на проклятие для проклятия Джисона. Ну или на новую игру, которая вот-вот должна была выйти в свет, но проклятие все же стояло на первом месте. — Может Чанбин прав, — Джисон страдальчески оглядывается позади себя, взглядом пытаясь найти своего недо-возлюбленного, и Сынмин насильно тянется руками к другу, отворачивая его лицо обратно к столу. — Чего ты делаешь? — Еще раз попытаешься найти его, я тебе глаза выколю, — заявляет Ким, кусая добрую половину бутерброда. Он медленно пережевывает пищу, мгновенно расслабляясь, и проблемы вокруг уже не кажутся такими важными. — Серьезно, Джисон, твой идиот этих страданий не стоит. Ты вон какой красавчик, давай найдем тебе парня постарше, да побогаче, будет нас кормить и в школу возить. — Тебя лишь бы кормить, — подмечает Со. — Я — растущий организм, требующий ухода и постоянного питания, — Джисон хмыкает, но все же начинает улыбаться: — Пока что в тебе растет только ненависть к мужчинам. — Не к мужчинам, а к придуркам. Да брось! Кто в нормальном состоянии захочет заиметь краш на Ли Минхо?! Он ведет себя как поносная бабка, а его дружки не лучше. Если бы в нашей школе решили снять аналог пацанок, я бы выдвинул их всех на главные роли. Продолжает причитать Ким, надеясь вразумить друга. Ему не хочется видеть, как тот страдает из-за неразделенной любви к главному мудаку этого города. Парни вроде Джисона всегда заслуживают намного большего, и Сынмин, наученный горьким опытом просмотренных сериалов, готов сделать абсолютно все, чтобы помешать этим двоим быть вместе. Ему не хочется в самый ответственный момент своей жизни утирать слезы, текущие по пухлым щечкам Хана, а затем валятся с ним в кровати, впитывая все жидкости своей толстовкой. Они, по крайней мере, могут сделать это и без предлога со слезами. Бесит еще то, что, кажется, даже Чанбин постепенно встает на сторону Джисона. Раньше они вдвоем были категорически против маргинальной личности Ли Минхо, а теперь Со сдавал позиции, изредка любуясь одним из дружков Ли. Это было настоящее предательство — ощущать себя единственным умным человеком в этой компании, а еще замечать, как смазливая внешность затмевает собой все остальные качества добропорядочного человека, которыми, к сожалению, ни Минхо, ни его придурковатые дружки не обладали. Именно поэтому Сынмин был готов посвятить себя в ведьмы и черные колдуньи, лишь бы избавить жизнь лучших друзей от проклятия, настигшего их во втором классе старшей школы. Проклятия, что гордо носило на себе имя «Ли Минхо».

***

Маркер умело скользил по доске, выводя на ней очередную тригонометрическую формулу. Ким поправил очки, сползающие на нос, и посмотрел на учителя с легким прищуром. Эта тема была слишком сложной для понимания, а преподаватель грозился отвести на нее всего два урока. Задница Сынмина чуяла, что все неспроста — гребаная тригонометрия явно настигнет его на экзамене в конце года, а потому парень пытался освоить нелюбимую ему математику практически на коленках. Он записывал все слово в слово, проговаривал про себя теоремы, настраиваясь на решение задач, но все равно не успевал за тараторящим учителем, грозясь в любую секунду высказаться в сторону его методики преподавания. Благо, рядом сидел Чанбин, который не только понимал математику, но еще и умел объяснять ее другим, и поэтому Сынмин стойко сосредотачивался на непонятной ему части, собираясь позднее попросить друга об услуге. Где-то позади них сидел Джисон, и Сынмин очень надеялся на то, что тот также усердно пытается заучить материал. В их классе Минхо хоть и не учился, но в мыслях Хана появлялся с завидной частотой, из-за чего в последнее время его оценки понеслись строго по наклонной. Как друг, Ким ощущал на себе огромный груз ответственности за успеваемость Джисона. Ему еще потом смотреть в глаза его матери, в очередной раз отпрашивая дитятко на ночные посиделки у Со. Поэтому не хотелось бы знать о том, что Джисон даже во время занятий мечтает о своем гнилом принце на пони. Почему на пони? Потому что лошадь — слишком гордое животное, а вот пони подходит и для детей, не умеющих вести себя в общественных местах в особо раннем возрасте. По мнению Кима, это отличное описание того, как ведёт себя Ли. И нет, он его не ненавидит. Презирает, насмехается, желает его проклясть. Но не ненавидит. Разница налицо. Сынмин продолжает записывать формулы, выведенные на доске, и честно старается не думать о происходящем вокруг него. Он вообще не отличник, оценки его не волнуют так сильно, как должны были, но почему-то желание учиться хорошо не отступает даже в самых стрессовых ситуациях. Да хотя бы факт того, что Ким еще ни разу не пропустил занятия в старшей школе говорит о многом. О том, что у него нет личной жизни, например. Или о том, что сильного материнского кулака он боится больше, чем заболеть и умереть от отсутствия оказанного вовремя лечения. Ничего необычного. Когда до конца урока остаются считанные минуты, дверь со скрипом приоткрывается. Наверняка какая-нибудь дежурная, пришедшая узнать о количестве пропусков, думает Ким, пока не замечает знакомые блондинистые волосы и надменную ухмылку. Блядство. Один из дружков Минхо, имя которого Сынмин не знает и знать не желает, стоит на пороге их класса и смотрит в сторону Джисона. Ким почти на ментальном уровне ощущает, как обстановка вокруг них накаляется, но замечают это только трое — он, Чанбин, сжимающий карандаш в руке, и Джисон позади них. Придурок номер два резко переводит взгляд на учителя, смягчая его в мгновение ока. Сынмин видит, как мудацкие морщинки разглаживаются на чужом лице, и этот парень таким сладким и нежным голосом обращается к математику: — Господин Им, могу я забрать у вас Джисона? Нужна его помощь в школьном совете. Сынмин молит всех богов о том, чтобы учитель не повелся на качественную наебку от уебка, но господин Им приветливо улыбается, кивает и указывает Джисону на дверь. Он буквально прокладывает ему дорожку в ад, и Сынмин наблюдает за тем, как лучший друг покидает кабинет на полусогнутых ногах, сжимая руки в кулаках. Если до этого он ощущал легкую тревогу за друга, то сейчас уровень волнения возрос до галактического переживания, и Чанбин рядом испытывал примерно тоже самое. Они переглянулись, а затем перевели взгляд на настенные часы. До конца урока оставалось три минуты, и этого хватило бы для…для многих вещей. Сынмин не хотел даже думать о том, что дружок Минхо собирается делать с его лучшим другом. Он опустил голову вниз в надежде придумать быстрый и четкий план действий по перехвату засранца, а затем сделал самое щенячье в своей жизни выражение лица. Поднял руку, жалостливо упрашивая учителя выпустить его. Господин Им подозрительно глянул на него из-под опущенной челки, но все же кивнул, выпуская ученика. Ким уверен, что выбегал он из кабинета явно не легкой походкой. Беспорядочно осматриваясь по сторонам в надежде заметить друга, он видел только пустующий коридор и выход на западную лестницу. Она использовалась достаточно редко, но была отличным способом устроить переговоры так, чтобы тебя никто не подслушал, а потому Сынмин в срочном порядке направился именно туда. Он не обладал выдающимися физическими качествами, а главным его оружием на все случаи жизни был сарказм, поэтому, если дружок Минхо решит причинить вред его Джисону, Сынмин начнет действовать исходя из ситуации. Никаких опасных звуков с лестницы не доносилось, но стоит ли говорить о том, что его задница сжалась до размера молекулы, пока он поднимался на третий этаж, осматривая каждый уголок. Такие ситуации, где один парень идет разбираться с обидчиком другого парня, могли выглядеть хорошо только на экране телевизора. В жизни же у Сынмина резко начало крутить желудок, а ладошки потели как мороженое под июльским солнцем. Когда он поднялся на третий этаж, ситуация стала только хуже. Этот самый посланник Сатаны прижимал его лучшего друга к стеклянной двери, нависая над ним огромной — нет, блять, просто гигантской — грозовой тучей. Джисон и так никогда не отличался особым мускульным строением, оставаясь даже по росту скорее лисичкой, нежели белым грибом, а здесь в противовес ему стоял не просто гриб — гриб-мутант, выращенный на качественном ГМО и добавках. Сынмин видел, как беспокойно дрожит под чужим телом лучший друг, и остро ощущал то, как беспокойство с каждой секундой сменяется на гнев. Вы когда-нибудь видели злых щенков? Зрелище такое себе, зато как устрашающе это выглядело в голове Кима. Именно поэтому он не стал медлить, мысленно сжимая яйца в кулак, и прикрикнул: — А ну отвали от моего друга, огр недоделанный! Оба парня мгновенно повернули свои головы в его сторону. Джисону нужна была всего секунда, чтобы воспользоваться замешательством старшего, и он тут же выскочил в сторону Сынмина, вставая за его спиной. Дружок Минхо же, кажется, был совсем не удивлен сложившейся ситуацией, а удерживать Хана явно не хотел. Он повернулся к ним лицом, опираясь на дверь позади себя, и посмотрел на Сынмина. — Он что-нибудь тебе сделал? — обратился Ким к другу. Джисон покачал головой, но по его состоянию было видно — гриб-мутант явно не просто так решил пообниматься возле двери во время урока. Этот придурок что-то замышлял, и Сынмин отчетливо желал набить ему самовлюбленную морду. — Эй, что тебе надо от него? Дружок неожиданно улыбнулся; его глаза стали походить на полумесяцы, а пухлые губы выгодно выделялись на смуглом лице. Школьная рубашка была расстегнута и выправлена из брюк, заместо туфлей на ногах красовались поношенные кеды, а волосы в распущенном состоянии доставали ему практически до плеч. Сынмин видел самодовольство на чужом лице, а также вполне расслабленную позу старшего. Будто они тут гоняли чаи, а не пытались обсудить важные темы. — Просто хотел обсудить с твоей подружкой пару насущных тем, — полудурок открыто заглянул в глаза Сынмину. Он изучал лицо Кима, изредка поднимая уголки пухлых губ, а затем снова произнес: — Но теперь понимаю, что лучше бы я поговорил с тобой, детка. — Я тебе не детка, — вскрикнул Сынмин, вскидывая руки. Джисон позади него все еще смущенно и напугано жался рядом, пока Ким прямо-таки источал пары ненависти. — Отвали от Джисона! И дружку своему скажи, чтобы пошел нахрен! На-х-рен. Понятно?! — Какой-то ты напряженный, — подметил парень, взглядом опускаясь ниже. Он хмыкнул еще сильнее, а затем оторвался от двери, осторожным и коротким шагом приближаясь к паре друзей. Сынмин не нашел ничего лучше, чем схватиться за руку Хана, и зажмурил глаза, ожидая, как минимум, кулак в свой нос. Однако ничего из этого не произошло; Ким поочередно раскрыл глаза, осознавая, что подонок теперь находится прямо перед его носом. Очень резко легкие перестали функционировать, а весь кислород вокруг них пропал — дружок Минхо стоял настолько близко, вглядываясь в лицо Сынмина, что при желании он мог…поцеловать его? Или откусить нос. Да, это более вероятно. — Хочешь, я помогу расслабиться? Он ощущал на лице чужое дыхание, но, если раньше ему казалось, что от таких мудаков, вроде него, изо рта воняет всей той гадостью, которую они говорят, то сейчас Ким ощущал приторный запах клубники. Сынмин навсегда пожалеет о том, что сделал в этот момент. Паника подступила к горлу настолько сильно, что все разумные мысли тут же вылетели из головы, притесняясь смутными картинками из фильмов и сериалов. Не раздумывая ни на секунду, Ким поднял ногу повыше, замахиваясь, а затем нанес точный и уверенный удар прямо в пах оппонента. Раздавшийся в ту же секунду крик пробудил даже самых мертвых людей в округе: — БЛЯ-Я-Я-ТЬ!

***

— Ты сделал что?! — ошалевший Чанбин до сих пор не мог отойти от услышанной истории небольших приключений Сынмина и Джисона. Он сидел на двухместной кровати, прижав к себе очередную игрушку, а рядом с ним валялся опустошенный Джисон. Сынмин решил остаться на полу, чтобы быть максимально готовым к любым атакам со стороны Со, но в этот раз друг перешел на его сторону. — Ладно, они действительно какие-то звери. — Во-о-т, — Ким кивнул, поднимая голову повыше. Сразу после инцидента в коридоре, Сынмин и Джисон смылись с лестничной клетки в самом скорейшем порядке, возвращаясь в кабинет. Ким все еще пытался осмыслить произошедшее на третьем этаже, зато Джисон понимал все слишком хорошо. Теперь парень боялся того, что Ким навел на них беду, ведь друг Минхо явно не будет сдерживаться и расскажет все главарю их притона. Конечно, Сынмин догадывался, что думал Джисон не только об этом. Там, на лестнице, ему сказали что-то еще; что-то, о чем парень теперь ни за что не расскажет своим друзьям, и потому Ким чувствовал себя последним придурком. Мало того, что он дал по яйцам самому популярному парню школы, который пользовался хорошей популярностью у учителей, учеников и вообще всех, так еще и построил между ним с Джисоном невидимую стену. Чертовы мужики. — Господи, не могу поверить. Мой лучший друг надавал по яйцам Хван Хёнджину. Господи Иисусе, я готов отдать все, чтобы оказаться там в этот момент. Реакция от Джисона на слова парня не заставила себя ждать. Тот перевернулся на живот, лицом утыкаясь в подушку, а затем начал кричать, заглушая звуки этой самой подушкой. Парень находился в состоянии истерики, а Чанбин и Сынмин могли лишь недоуменно поглядывать на него. Да, кажется, впервые в жизни Сынмин действительно жалел о случившемся и думал о том, что ему не нужно было вмешиваться. Хотя бы так радикально. Теперь он нес ответственность не только за эмоциональное состояние Хана, но и за сохранность репродуктивных органов этого… Хёнджина. Хм, кажется он впервые в жизни услышал чужое имя. Прежде чем уходить домой, парень подумал о том, что внесет имя Хван Хёнджина в список мудаков ручкой, но перед этим постарается извиниться. Ну или хотя бы узнать, что своим опрометчивым поступком он не лишил семью Хван наследников.