Боль и бинты

      Постепенно в беззвучную темноту стали пробираться солнечные блики — Граната открывала глаза.       Она лежала на кровати, не в своей деловой одежде, а в белой, расшитой красными цветами, юкате.       Сев под тёплым одеялом, Темплин полузакрытыми глазами водила по маленькому помещению, выполненном в японском стиле. На полу постелены светло-коричневые татами, слева от Гранаты была дверь, справа всю молочно-белую стену занимала картина, на которой изображена ветка с распускающимися нежно-розовыми бутонами сакуры, впереди — окно, за которым рваные светло-серые тучки почти заслоняли собой солнце.       «Не припомню, чтобы ложилась сюда спать… — думала Граната, продолжая оббегать взглядом комнату, — Японский стиль… Что я здесь забыла.?»       Потом в голове всплыли картинки вчерашней ночи — Руководитель, прижавший её ко столу; побег, а вместе с этим уход из Английской Мафии; бесцельные блуждания по Вэст Энду; женщина и парень азиатской внешности, преследовавшие её и их разговоры о неизвестной Портовой Мафии.       Поспешно встав на ноги и не забыв поправить белую простынь и одеяло, она приблизилась походкой крадущейся дикой кошки к двери и, взявшись за холодную округлую ручку, медленно, боясь того, что может поджидать Темплин снаружи, поворачивала её.       Из-за небольшого пространства между косяком и дверью виделась молочно-белая стена буквально в двух шагах. На полу постелены те же татами, что и в спальне Гранаты. Ясное дело, что это коридор.       «Так… и что делать дальше?» — спрашивала у себя Темплин, выходя за порог комнаты и закрыв за собой дверь.       Узкий коридорчик заканчивался с двух сторон дверьми, которые, видимо, двигаются горизонтально.       «Бежать отсюда, не зная где я пребываю — опрометчиво,  — размышляла британка, расчесывая короткими пальцами взлохмаченные пряди волос, достающие до талии.       Граната терпеть не может цвет и длину своей шевелюры — достались от отца. Такие же светло-рыжие, густые, прямые — несомненно семейная гордость. Две старшие сестры, Изабель и Луиза, всегда прилежно ухаживали за ними, всегда заплетали в красивые высокие причёски, хвастались перед подружками. А Граната лишь слышала насмешки, угнетения, что таких прекрасных волос у неё не будет, звали мочалкой и похуже. Но она знает точно, что восхищаться ими никогда не будет.       — Вижу, ты проснулась, — вырвал из размышлений знакомый юношеский голос, прозвучавший справа, практически рядом с Темплин, от чего она едва заметно вздрогнула.       Граната равнодушно смотрела на Чую, мысленно формулируя фразу на японском языке:       — Не подходи ко мне близко, пожалуйста, — она опустила глаза.       — Почему я должен это делать? — полюбопытствовал парень.       Граната молчала. Она взвешивала вариант сказать правду и размышляла, что и как ответит этот парень. Может, как всегда — посмеётся. Но… госпожа Януса говорила, что японцы — приветливый и уважающий чужие границы народ, который может прийти на помощь. Поэтому девочка решила честно признаться:       — Я очень боюсь, когда… меня люди касаются. В прошлом случилось много чего… что страху помогло развиться, — медленно и робко говорила Граната, иногда останавливаясь, чтобы вспомнить некоторые слова на японском.       «Что ж, госпожа Кинуё, я доверяю Вам…» — при воспоминании о женщине, на сердце британки стало чуть тоскливо.       — Хорошо, я понял, — Чуя просто пожал плечами.       Внутри себя Темплин удивилась, но не подала виду. Однако червячок сомнения закрался в душу — что если он всё-таки своей фразой хотел намекнуть на то, что… Граната даже не знает на что. Она несомненно учуяла бы нотки насмешки в его голосе.       — Где мы? — разбавила вопросом минутное молчание британка.       — Мы в японском отеле.       — Как… вы меня сюда… зарегистрировали без… паспорта?       — У нас здесь свои люди. Это не было глобальной проблемой, — спокойно давал ответы японец, — А сейчас ты переоденешься и мы спустимся к Коё-сан. Она хочет с тобой поговорить.       — А где моя одежда?       — Где-то в твоей комнате, ищи сама, — опять пожал плечами парень, переминаясь с ноги на ногу.       Граната благодарно кивнула и вернулась в комнату.       Взгляд вновь скользил по знакомой обстановке и наконец остановился на прикроватной тумбе, где благополучно находился белый аккуратный свёрток, под ним ещё какой-то тёмный. Это было белое кимоно, приятное на ощупь, с чёрными вьющимися линиями. И ещё оно идеально село на маленькую и худощавую фигуру Гранаты. Широкий кремовый пояс обвязывал талию, а тёмный свёрток на самом деле это тёмно-фиолетовое хаори. Рядом с кроватью стояли гэта, которые британка обула. Ещё раз расчесав пальцами волосы на макушке, и так по всей длине, она закончила.       — Ты немного долго, — заметил ждущий парень, когда девочка вышла из комнаты.       — Прости, пожалуйста.       — Ладно, пошли. Я проголодался, — Чуя двинулся направо, а за ним на расстоянии пяти шагов следовала Граната.       Она исподтишка рассматривала его спину, затылок, иногда отводя глаза на татами. Коротенькие светло-рыжие пряди уже почти доставали до плеч, чёрная с красной лентой шляпа гордо сидела на макушке. Верх туловища был под чёрной курткой, а на бёдрах в такт размашистых движений хозяина струилась бордовая ткань. Девочка прикинула в голове, что они одинакового роста, но, возможно он чуточку выше неё.       Спустя несколько поворотов и спуска с лестницы, они пришли. За стеной слышались голоса, чавканье, звон посуды — столовая — а как Чуя отворил двери, так звуки стали громче. Темплин на секунду нахмурилась — ей непривычно пребывать в такой обстановке. В помещение переплелись запахи блюд — вареного риса, рыбы, какого-то соуса, зелёного чая. Среди тёмных голов, пёстрых кимоно, они наконец-то нашли Коё. Её взгляд устремлён вниз, куда-то влево.       — Здравствуйте, Коё-сан, — официальным тоном поздоровалась с женщиной девочка, и, остановившись у столика, максимально низко поклонилась и опустила голову. Именно так учила её госпожа Януса.       — Здравствуй, Граната, — ответила та, — Садись. — с нотками мягкой власти предложила она.       Чуя сел на специальную подушку, а вместе с ним и Темплин. Её голова так и оставалась склонённой, но взор бегло исследовал то, что присутствует на столе — палочки для еды, в центре тарелка с вареным рисом, а главным блюдом было тофу, так и манящее запахом себя отведать. А рядом, ближе к Коё, на краю стола, лежала тёмно-синяя папка для документов.       — Ты воспитанная девочка, — добродушно произнесла японка, беря китайские палочки, — Ну же, приступай к еде.       На слова Озаки Граната благодарно кивнула, так и не устанавливая с ней зрительного контакта. Госпожа Януса говорила, что такой жест у её нации может сочтись за грубость. Но прибор всё же взяла и неумело схватывала им кубики тофу.       «Неплохой-неплохой вкус,» — отметила британка, про себя улыбаясь.       — Помнишь, я упоминала Портовую Мафию?       «Твоя способность весьма смертоносная, — откликнулось в Гранате отдалённым голосом, — Я видела, что ты сделала с Камбэллом…»       — Конечно, помню, — робко ответила она после проглатывания тофу, — Скажите пожалуйста, откуда Вы узнали о моём Даре?..       — Отсюда, — Коё слегка похлопала ладонью по папке, — здесь всё собрано о тебе.       «Ясно. Папка с моими данными. Интересно, что там еще обо мне сказано?..»       — Без лишних слов скажу: мы хотим, чтобы ты вступила в Портовую Мафию. Согласна ли на это ты?       Впервые в жизни у Гранаты спрашивают её согласие, впервые в жизни ей предоставляют выбор, от чего приятно стынет кровь в жилах. Но страх ошибиться, вновь попасть в лапы чудовищ заставляет задуматься. Если Темлин откажет, то что будет с ней? Станет бездомной, возможно, мелкой воровкой, и конечно же закончит своё существование за решёткой. Но если согласится? Если улетит в другую страну, где совершенно другое общество? Это шанс начать другую жизнь. Жизнь, которую желала сама Граната.       — Согласна, — стальным тоном тихо проговорила Темплин.

***

      — Значит… мы летим в Йокогаму? — сотый раз поинтересовалась Граната, сбавив темп шага у входа в аэропорт.       — Да, — чуть раздражённо и вяло пояснил вместо Коё Накахара, катящий один-единственный чемодан.       — Но как… Вы купили мне билет? У меня нет паспорта, — не унималась девочка.       — Мы и это предусмотрели, — руке женщины мелькнула синяя книжечка, — это твой паспорт. По нему, ты моя дочь. Тебя зовут Коё Сэйко.       Британка лишь кивнула — любопытство Темплин удовлетворено.       У входа в аэропорт туда-сюда носилась толпа людей. Кто-то с чемоданами, кто-то без них. Кто-то провожал с улыбкой на лице, кто-то с печалью. А Граната оставит здесь свою прошлую, адскую жизнь, но единственным воспоминанием о ней будет то, что кроется под свежими белоснежными повязками на левой ноге.

***

      Как только самолёт набрал нужную высоту, под невнятный бубнёж пассажиров, Граната уснула, уткнувшись носом в красный шарф, который дал ей Чуя, под предлогом того, чтоб на нее в Йокогаме не пялились так откровенно из-за её нетипичной для японца внешности. По какой-то неизвестной причине этот жест разжёг в сердце девочки слабый огонёк доверия к Накахаре.

***

      Великолепные пейзажи Йокогамы Темплин не желала разглядывать, так как хоть она и проспала весь полёт, она проголодалась и знатно утомилась. Поэтому вяло добравшись до машины и устроившись на заднем сидении с Чуей, она прикрыла глаза.       Темплин чувствовала, что проехали они довольно много.       — Сегодня отдыхай, завтра встретишься с Боссом, — известила её Коё, когда они вышли из авто.       Британка коротко мотнула головой в ответ.       На улице было прохладно, и моментами дул ветерок. Но было достаточно солнечно.       — Пойдём, Граната, — окликнул её Накахара, стоя перед ней, такой же утомленный и мечтающий завалиться в кровать.       Обстановку холла, бесконечных коридоров, подъемов по лесницам, лица окружающих людей Граната не изучала. Будет время потом. Сейчас она наслаждалась приятным запахом, что исходил от шарфа, кроющего низ её лица, только глаза равнодушно блестели.       — Чу-уя! — донёсся сзади юношеский голос, — Неужели ты вернулся?       — О-о-о… — обречённо вздохнул Накахара, — только этого грёбаного суицидника сейчас не хватало.       И он обернулся на голос, а следом с интересом и Граната. Перед ними в трёх шагах гордо стоял высокий парень. Тёмно-каштановые вьющиеся волосы, чья чёлка густо покрывала верх лица, особенно правый глаз, который еще и под бинтом прятался. Левый, цвета кофейных зерён, скользил веселым взором то по Чуе, то по Гранате. Его тело облачал деловой костюм.       — Как в Лондоне? Много красивых девочек? — беззаботно спросил незнакомец.       — Вали к чёрту, Дазай! И без тебя хреново! — пробурчал Чуя, стиснув зубы от злости.       Так называемый Дазай самодовольно улыбнулся, и подступил к ним на шаг. Этой улыбкой он напомнил Гранате её братьев, Алексиса и Стмона. И… она, вопреки собственному страху, заслонила собой Накахару.       — Будь так любезен, оставь его в покое, — жестким тоном попросила Темплин, задрав голову, чтоб заглянуть в глаз нахального типа. — Мы весьма устали после прилёта сюда и нуждаемся в отдыхе.       Руки тихонько затряслись. Уж не ударит ли её за самоуверенность этот парень?       — Какие прекрасные глаза! — восхищенно выдал Дазай.       — А? — не сдержала недоумения девочка, спустив с лица шарф.       — Я всегда знал, что девушки европейской внешности красавицы! Но чтобы настолько… Никогда! — верещал он.       — Да отвали же! — встрял между ними Чуя, влепив в щеку Дазая кулак.       От такого зрелища, Граната заметно вздрогнула, отпрянув назад. Однако на долю секунды в сердце загорелась искра неизвестного блаженства, ехидства. А Чуя, как в ни в чём не бывало, повернулся и с кислой миной и пошёл вперёд, а за ним Темплин, оставив позади страдальца.       — Кто он такой? — сорвалось с уст девочки.       — Осаму Дазай.