Боль и бинты

      Граната неуверенно прильнула к чужим губам, а Осаму согнулся в спине из-за роста девочки, углубляя поцелуй. По всему телу будто бы пробежал электрический заряд, заставивший слабенько прикусить нижнюю губу Дазая. Когда приподнялись его брови и округлились глаза, челюсти слегка сжались — и он нахмурился.       «Тебе больно? Надо же… — мысленно улыбнулась Граната, вывободив руку из галстука. Возможно, перестав душить несчастного смерника, — Что ж, будешь знать, что не следует флиртовать с избалованными девицами в моем присутствии…»       Худые руки Дазая сомкнулись на пояснице Темплин под плащом, обвивая талию и плотно прижимая девичью грудь к своей. По телу снова прокатилась электризующая волна, побуждая сердце отбивать чечётку. Незнакомые, но невероятно приятные прикосновения для Гранаты расслабили её и отключили разум.       Осаму оторвался от её губ, не отдаляясь от лица. Одной рукой он рывком снял шляпу и откинул ее в ближайший угол, — уж очень она ему мешала. Граната выжидающе смотрела в его, где сверкали игривые блики. Дазай только влажными губами невесомо терся о губы Темплин. Девочка уже хотела затянуть его в новый, уже более уверенный поцелуй, но парень за несколько секунд совершает оборот. Теперь Граната чувствовала спиной еле теплые металлические стены кабинки, а над ней возвышался довольный Осаму.       Оба молча друг в друга впились глазами и, кажется, не моргали. Дазай хитренько улыбался, явно затевая что-то сделать, и Темплин тоже незаметно приподняла краешки губ. Именно сейчас и вовсе не хочется прятать столь неведомые чувства к этому человеку, но… Осаму мерно поглаживал её поясницу, неприятно ущипнув за кожу, вынудив дернуться бедрами вверх и прижаться ее пахом к его ноге.       Граната автоматически тут же намертво прижалась обратно к стене. В голове всплыла годовалая сцена, где участвовал Камбэлл и она, прижатая к столу. Внутри проснулось отвращение, как тот старался поскорее избавить Темплин от юбки, лишь бы утолить похоть её телом.       «Неужели все повторится?..»       Граната отвела глаза вниз, но потом мельком взглянула на Осаму, переставшего делать задуманное. В его кофейных озёрах плескалось искреннее непонимание происходящего, не какое-то скрытое желание, как у Камбэлла.       К слову о Руководителе… они же оставили с ним и Темплинами Босса!..       — Будь так любезен, убери руки с моей спины, — тяжко вздохнув, постаралась как можно резко проговорить Темплин, — Тебе нужно к Мори-сану, а мне найти Накахару.       — Что же сейчас не так, Тэцу? — вопросительно вскинул брови Осаму, не выполняя просьбы Гранаты, лихорадочно вдыхнувшей воздух.       — Ты рядом слишком долго для меня. Конечно, было великолепно отдать тебе первый поцелуй, но на дальнейшие события не смей рассчитывать.       Под ногами стойко ощущалось, что они едут вниз. Красная «9» поменялась на «8».       А Дазай все не разъединял руки.       — Осаму, я попросил, — строго повторилась девочка, скрывая напряжение. — Если лифт остановится, и нас в такой позе могут увидеть люди и посчитать геями, не нашедших место для… утех. Не очень культурно.       В ответ Дазай прыснул от смеха, из-за чего Темплин схватилась за его запястья и въелась длинноватыми ногтями в рубашку.       — Не выводи меня из себя, — тихо шипела та, во все глаза взирая на товарища, — Иначе причиню такую адскую боль, что пожалеешь о своем желании умереть.       — Да же так, Тэцу? — гадко усмехнулся парень, прикрыв глаза и нагло касаясь носом носа девочки, — Звучит заманчиво, но я ненавижу боль. Как сейчас, — сказал он куда-то в ее плотно сжатые губы.       Тем временем до ушей обоих подростков донесся щёлк и скрежущий звук раздвигающихся стоворок.       Расширенные глаза инстинктивно бросились на выход лифта, — в кодидоре шестого этажа стояли Мори-сан, который чуть устало смотрел на пару подростков, а рядом с ним Руководитель, чуть не уронивший челюсть на пол.       — Ах, вот вы где, сорванцы, — с лёгкой иронией выговорил глава Портовой Мафии и, слабо и мимолетно улыбнувшись, вплыл в кабинку после того, как Дазай наконец-то отступил от Гранаты.       За Огаем последовал Камбэлл, зацепившись осуждающим и изучающим взором в Темплин. Её руки начали подрагивать, и чтобы этого не было заметно британцу, она стала судорожно зачесывать пальцами чёлку назад.       «М-да, следует вместе с плащом и голову помыть…»       — Пришлось ненадолго отойти, Мори, — с прежней веселостью откликнулся Осаму.       — Весьма заметно почему, — напыщенно подал голос Руководитель, презрительно заострив взгляд на парне, — А не много ли ты даешь детишкам свободы, любезный друг? - вопросительный взгляд на направлен на Огая.       «А не много ли ты дал свободы своим гнусным желаниям, Камбэлл?!» — ноздри Гранаты от глубокого вдоха расширились, а руки опустились, и ладони сжались.       — Виктор, мне сейчас не до этих мальцов, — спокойно ответил Огай.       Пока мужчины переговаривались, Дазай тихонько примкнул бедром к бедру Гранаты, и аккуратно взял за руку. От поглаживаний последовал еле слышный расслабленный вздох, затем Темплин посильнее стиснула руку товарища. Они уже проехали третий этаж, и скоро чудище по фамилии Камбэлл останется позади… Еще бы укрыть шляпой голову, лишь не чувствовать на себе этот высокомерный вгзляд, но взять аксессуар, одиноко лежащий в углу почти у ног британца, тело не слушалось.       «Главное, не посмотреть на него, и не выдать себя…»       — Дазай, Кимура, — серьезно обратился к подросткам Босс, — поезжайте обратно в отель, а я за Чуей в полицейский участок.       Осаму загадочно хихикнул, но промолвил:       — Конечно, Мори.       Через несколько секунд прозвучал заветный щелк и первым из лифта выбежали Дазай и Темлин, рассталкивая на своем пути к выходу мешающихся богачей. Все равно они сюда больше не вернутся и пусть думают о них что душе угодно.       — Наглость твоих подчиненных достигла предела за облаками, — бросил им вслед лидер Английской Мафии.       — На то они и мои подчиненные, Виктор, — с усмешкой ответил Огай.       "Не изменился ничуть за годы."       А ведь манеру говорить литературно Граната переняла у Руководителя. Ведь тот произносил красивые слова на конференциях, собраниях, торжественных мероприятиях, так сказать, умело запудривал разумы своих слушателей, дабы достичь желаемого. Гранате же нравились вычурные слова, хоть она и молчала всегда. Поэтому, чтобы говорить так же, как Камбэлл, она после посещения госпожи Янусы читала понемногу русскую классическую литературу, редко отечественную.

***

      Поездка из Гиндзы до отеля занимала чуть больше часа. Граната и Осаму расположились на заднем сидении такси. Девочка сложила руки на груди и прикрыла глаза, но всё же иногда приоткрывала их и наблюдала расплывающийся темный профиль парня. Его лицо повернуто в сторону окна, и по мере движения автомобиля на нем отражались разноцветные яркие неоновые пятна вывесок, что красовались на высотных зданиях. Также в воздухе витал еле уловимый запах из канализации — выветрился, когда подростки шагали.       Страх постепенно покинул Гранату. Но факт того, что Дазай отпустил ее руку перед тем, как сесть в автомобиль, стоящий через пару улиц от престижного отеля, очевидно расстроило её.       Да и если признаться откровенно, Темплин пропустила через себя слишком много эмоций за сегодняшний вечер. Смущение, ревность, волнение, эйфорию от полученного удовольствия и прекрасное первое ощущение чужих губ на своих немного утомили британку от непривычности. Сейчас же просто хочется распластаться на мягкой кровати, а не терпеть слабую и тупую боль в спине из-за жесткой набивки сидения.       Граната двинулась спиной по спинке дивана и улеглась на колени Осаму, а затем любезно положила его расслабленную руку себе на живот, чем вызвала усмешку на устах парня.       — Чересчур наглеешь, Тэцу, — тихо, почти шепотом проговорил он.       — Привыкай, Осаму, — совершенно спокойно выдала она, прикрыв глаза, — Не раз подобное будет повторяться.       — Не раз? Даже так? — игриво, но устало молвил Осаму.       — Да, — коротко откликалась Граната, — Вижу же, что ты не против.       — В этом ты права, Тэцу, — не стал врать тот. По крайней мере, так показалось Темплин, — права.       — Однако, прошу, больше не смей повторять то, почему я в лифте от тебя отдернулся.       Граната уже смутно соображала, что следует говорить, а что нет. Да и в принципе, она доверяла своему собеседнику.       — Посмотрим, Тэцу.       Его рука, что покоилась на ее животе, переместилась ее шевелюру, и длинные пальцы поглаживали макушку, заставляя девочку пропустить новый миговый электрический заряд по телу.