Кровное неравенство

      Чейз был на взводе. Ярость не прекращала в нём закипать, а кулаки по-прежнему были сжаты, стремясь о что-то удариться, да посильнее, чтобы выместить боль, вызванную всем этим. Он брёл поспешным шагом вперёд, не разбирая дороги и желая скорее отсюда убраться. Хадсона всего потряхивало, так как разыгранный им же спектакль вынудил вспомнить то, что ему пришлось пережить из-за отвратных родителей. Он злорадствовал. Наблюдать за растерянными и ошеломлёнными лицами собственных палачей не сравнить ни с какими богатствами мира.       Чейз был до одури рад, но радость продлилась не дольше нескольких минут. Недавно он готов был заплакать из-за обуреваемых его эмоций, таких как долгожданная месть, которую он планировал так долго и наконец-то успешно выполнил, а теперь на душе не осталось ничего, кроме пустоты. Радость испарилась так же стремительно, как и гаснет огонь, превращаясь в горстку пепла. Хадсон готов был кусать костяшки, чтобы сдержать рвущийся наружу крик боли и отчаяния. Что-то его не отпускало и, несмотря на выполненную цель всей жизни, тянуло обратно, словно он действительно являлся призраком заблудшей души, а тот дом — местом его смерти.       Но остановиться его заставило совершенно другое. Другой душещипательный, пронзительный крик, доносящийся примерно оттуда, откуда он сам только что ушёл. Чейз сдерживал себя до последнего, однако не смог не обернуться. Зрачки вмиг расширились, а увиденная картина потрясла до мозга костей, хотя ему и казалось, что ничего не способно его изумить. Ноен, его бедный мальчик, выбежавший, несмотря на усилия родителей удержать его, упал на колени, разбивая их до крови. Его это не волновало, судя по всему, потому что даже порез на шее и сперма на губах не обращали на себя его внимание. Он продолжал болезненно выкрикивать имя Чейза, пока внутри у мужчины всё сжалось до ничтожных размеров.       Всё стало неважным в ту же секунду. Ноен не прекращал вопить, оттягивая ошейник и умоляя Чейза вернуться. Хадсон тяжело сглотнул, замечая то, что парень перестал подавать любые признаки жизни, сгорбившись и уткнувшись носом в ледяные руки. Мужчина не смог больше смотреть на это тихое безумие, поэтому быстрым шагом направился обратно. Он чуть ли не бежал, боясь, что с его ангелом могло случиться что-то грозящее его жизни.       Чейз подбежал к Ноену, так же приземляясь коленями на асфальт и не заботясь о их сохранности. Он положил руки на его щёки, на которых уже высохли слёзы, и медленно приподнял его лицо, всматриваясь в безжизненные зрачки. Хадсон старался скрыть собственный страх, но паника брала верх. Он принялся тормошить Юбэнкса за плечи, пытаясь привести в чувства. Ноен долго не откликался, но вскоре на его губах появилась слабая улыбка. — Чейзи… — начал он тихо, подняв влюблённый взгляд на персонального мучителя. — Ты всё-таки вернулся… — Парень начал ластиться к Чейзу, который, не пресекая собственный прилив чувственности, прижал его к себе в объятиях, держа за плечи. — Конечно… как я мог тебя бросить?.. — Он облизал свои сухие, слегка шершавые губы. — Ты же меня не оставишь с ними? — брезгливо упомянув родителей, спросил Ноен и почувствовал накатившее на него блаженство из-за таких родных рук, прижимающих к тёплому телу. — Нет, конечно нет, что ты… — шёпотом, как в бреду, произнёс Хадсон, поглаживая по чужим волосам и втягивая носом родной запах, исходивший от них. — Конечно же я не оставлю тебя с ними… — Ты заберёшь меня?.. с собой?.. и мы будем жить вдвоём?.. — встрепенувшись, счастливо сказал Юбэнкс и прижался ближе, обнимая мужчину за шею. — Да… да, конечно, — немного волнуясь из-за того, что выйдут родители, проговорил Чейз. — Только не сейчас, хорошо? Потерпи пару дней, бусинка, ладно? Потом собери все нужные вещи и оставь записку, что ты решил уйти, чтобы они не вздумали искать тебя. Нам нужно обставить это как самостоятельный побег, понимаешь? — поглаживая большими пальцами мокрые щеки парня и смотря в глаза, уверенно произнёс он. — А потом я обязательно тебя отвезу. — А это правда необходимо? — слегка недоверчиво вопросил Ноен, поглядывая мельком на Хадсона. — Да, только так мы сможем наконец-то быть только вдвоём, ты и я. Ты же всегда этого хотел, малыш?       Парень кивнул, улыбнувшись, и ответил на внезапный поцелуй. Чейз целовал жадно, немного грубовато, кусая губы и сразу же слизывая выступающую кровь, пока Юбэнкс охотно поддавался, прижимаясь сильнее и не веря собственному счастью, не веря тому, что мечты действительно воплощаются в реальность…

***

      Для Ноена начались вечные минуты ожидания. Он не мог дождаться того момента, когда наконец-то воссоединится с Чейзом. Терпеть лезущих родителей с их фальшивой заботой становилось невмоготу, поэтому Юбэнкс большинство свободного времени проводил в своей комнате, улыбаясь глупой переписке с Чейзом. Тот постоянно его утешал, что осталось потерпеть ещё немного, и они будут вдвоём против целого мира… Несмотря на попытки родителей смягчить все разногласия между ними, для Ноена было уже поздно. Он их почти ненавидел, так что не стремился наладить с ними отношения, находясь в предвкушении из-за совместного проживания с Чейзом. Кто бы мог подумать, что ранее он пытался сбежать от него, а теперь же — к нему…       И вот, этот момент наступил. Юбэнкс не мог поверить. Он настолько был рад этому, что даже родители ничего не заподозрили, увидев непривычно светлую улыбку сына за общим семейным столом. Они подумали, что Ноен решил им довериться, но как же они ошибались… Он ни о чём, кроме побега к Чейзу, не думал. Не думал о том, какие последствия это вызовет, как они вообще смогут ужиться, всё это было неважно, ведь главное вместе. Парень собрал по минимуму необходимых вещей, договариваясь с мужчиной, где они встретятся. Родители, как назло, находились дома, хотя это никоим образом не мешало Юбэнксу совершить свой побег через окно.       Он заранее написал от руки неброскую записку, в которой говорилось о том, чтобы Ноена не искали, и это его личное решение, иначе всё будет ещё хуже (для кого? непонятно). Юбэнкс сделал нервный выдох, стараясь успокоиться. Перед этим он выглянул, проверяя, чем заняты родители и через сколько они сумеют заметить его пропажу. Убедившись в том, что полчаса у него в кармане есть, парень подхватил рюкзак и постарался осторожно выпрыгнуть из окна, чтобы не сломать себе что-нибудь. Приземлившись без особых происшествий, он облегчённо выдохнул, отряхивая руки и одежду.       Ноен прошёл две улицы, постоянно оглядываясь назад и надеясь, что за ним не кинулись следом, заметив вовремя пропажу. Былое волнение вернулось, из-за чего у него вспотели ладошки. Но стоило заприметить Чейза вдалеке, камень с сердца будто бы свалился и растворился в пучине неподдельного счастья. Он побежал, буквально кинувшись мужчине на шею. Юбэнкс вдыхал родной запах, успев соскучиться за последние несколько дней. Хадсон тоже слабо улыбнулся подобной реакции и аккуратно приобнял в ответ, поглаживая по спине. — Теперь же всё будет по-другому, да, Чейзи? — чуть ли не мурлыча, шёпотом произнёс Ноен и стал ластиться носом о шею. — Конечно, бусинка… теперь мы всегда будем вместе… — Для кого-то это могло прозвучать зловеще, но для Юбэнкса — это лучше манны небесной. — Я люблю тебя… — по-прежнему тихо сказал парень. — Я тебя тоже… — через пару минут ответил Чейз, улыбаясь одними лишь уголками губ, пока Ноен был окрылён радостью.

***

      А теперь Ноен находится на пике своего одиночества. В небольшом городке, в котором они поселились, едва ли не постоянно пасмурно, и Юбэнкс почти всегда сидит на кровати, поджав к груди колени и укрывшись тёплым пледом. Он утыкается в них носом, шмыгая и изредка издавая всхлипы. Ему снова больно. С его стороны было глупо полагать, что боль покинет, когда они останутся вдвоём без присутствия рядом хотя бы одного человека, который был бы способен утешить Ноена. Практически ничего не изменилось. С таким же успехом они могли бы не уезжать. Поменялось только то, что сейчас парня каждый день преследует острое и всепоглощающее чувство тотального одиночества.       Чейз всё время на работе, а когда приходит поздно вечером — даже не обращает внимания. Или повышает голос или оскорбляет — и это лучшее, что он может сделать. Хадсон не боится поднимать руку, потому что рядом-то никто не живет, — он специально подбирал как можно безлюдное место. Бьёт, куда попадёт, после чего Ноен запирается в ванной и пускает горькие слёзы, ненавидя и сетуя на этот гнилой мир, в который его породили. А потом Чейз успокаивается, стучит в закрытую дверь, и Юбэнкс быстро прощает, забывается и пробуждается в чужих объятиях. Он не может долго обижаться на Чейза, потому что тот пьян, и его можно понять.       На работе очень тяжело, и мужчина старается ради их общего счастья, а Ноен такой неблагодарный. Поэтому он закрывает глаза на лиловые синяки, багровые отпечатки рук на его шее от удушья и грубость Хадсона. Парень дышит свободнее, когда Чейз лежит с ним и обнимает, шепча о том, как сильно любит. А Ноен тает, плавится в крепких руках и спокойно засыпает.       А на следующее утро всё по новой. Чейз возвращается разозлённым, на нервах, и Юбэнксу лучше не попадаться на глаза, если хочется прожить один день без избиения. Он старается не выводить Хадсона из себя, передвигаться по квартире тихо и успевать выполнять свои обязанности за день лучше, чем хорошо, потому что мужчина в таком состоянии может придраться ко всему, даже к выбору его одежды. Ноену остается пережить половину вечера, а затем он уверен, что может спокойно спать в обнимку рядом, и Чейз ни слова поперёк не скажет, поглаживая ниже талии.       Но несмотря на это, Юбэнкс всё чаще начинает скучать по старым друзьям и по Гейджу, когда ему приходится в одиночестве стоять возле окна и смотреть из него на мимо проходящих людей, которые явно счастливо и весело проводят своё время. Ему же остаётся только наблюдать за ними через шторы. Со временем Ноену надоедает бесцельное времяпрепровождение. Чейз не разрешает пользоваться Интернетом без крайней на то необходимости, поэтому парень играет в какие-то неинтересные игры. Вскоре ему это быстро надоедает, и он откладывает телефон, не зная, чем себя развлечь. Книг никаких нет, а бумаги и карандаши Хадсон забывает купить. Ноен не злится, он понимает. Выходить на улицу тоже строго запрещено. Если за мелкие нарушения Чейз может отвесить двадцать шлепков по заднице, то за нарушение главного правила он боится представить себе, что его может ожидать. Юбэнксу не хочется думать о том, в каком бешенстве окажется мужчина, — от одного лишь представления об этом по коже бегут мурашки, а сам Ноен невольно цепенеет.       Однако сегодня парень слишком обижен на Хадсона, поэтому желание сбежать и побыть хотя бы где-то, а не в этих четырёх осточертевших стенах, перевешивает здравый смысл. Ноен тепло одевается, готовясь к этому. Чейза не будет долго, так что он успеет сходить туда и обратно, и никто ничего даже не заметит. Перед дверью его всё-таки что-то начинает удерживать: то ли страх разочаровать, то ли страх нарваться на наказание. Юбэнкс мнётся с ноги на ногу, заламывает руки, сидит на дорожку, и таким образом проходит около получаса. Он решительно встаёт, делая вдох поглубже, и собирается выйти, как сталкивается в дверях с Чейзом.       Брови Хадсона мгновенно ползут вверх, выражая искреннее изумление, а после лицо искажается в такой гримасе ярости, которая Ноену не виделась даже в самых страшных кошмарах. Он делает несколько испуганных шагов назад, вскидывая руки вверх в качестве капитуляции. Юбэнкс всем своим невинным видом будто бы твердит: «Я не виноват!» — Это не то, что ты подумал, Чейзи… — Главная ошибка Ноена в том, что он произносит это крайне дрожащим голосом, которому мужчина не верит. — Да ты что? — отвечает он ледяным голосом. — А что же тогда ты собирался сделать, а? — Чейз подходит ближе за три шага и резко хватает за волосы, из-за чего Юбэнкс болезненно вскрикивает. Хадсон даёт ему наотмашь пощёчину, вынуждая закрыть рот. — Заткнись, сучка, если не хочешь нарваться на ещё большие неприятности. Хотя, упс… поздно, — шепчет он злобно около самого уха и за волосы тянет в гостиную, игнорируя умоляющие вопли парня. — Чейз, пожалуйста, не надо… — рыдает навзрыд Ноен. — Не-а, ты сам виноват. Я правда не хотел, но теперь это твои проблемы, что ты не послушался. А за непослушание принято наказывать, — устрашающе ухмыляется мужчина, кидая Юбэнкса на диван. — Раздевайся, — властно приказывает он, уходя на кухню и доставая остро наточенный нож. Тем временем парень стоит на коленях, кидаясь в ноги Чейза и умоляя не делать с ним этого. — Пожалуйста, я ошибся, я больше так не буду, Чейзи, пожа-       Конец фразы застревает в горле, когда на щеку приходится новая пощечина. Губы Ноена дрожат, он держится за щеку рукой и смотрит отчаянно в чужие глаза, которые теперь не наводнены былой нежностью. Он осознаёт, что пока Хадсон не совершит то, что задумал, он не будет удовлетворён, поэтому Юбэнкс начинает медленно стягивать с себя одежду, пристально наблюдая за стоящим с ножом в руках Чейзом. Он глотает подступившие слёзы и вытирает их быстро рукой, чтобы мужчина не увидел. Ноен рвано дышит, боясь совершить лишнее движение. — Умница. А теперь ложись.       Парень сначала смотрит вопросительно, но когда понимает, что Хадсон не собирается объяснять, послушно ложится на диван, не задавая лишних вопросов. Себе же хуже, он уже это выучил досконально. Чейз зря времени не теряет и вытягивает из шлёвок ремень, подходя к Ноену. Юбэнкс жмурит глаза, боясь последующих ударов, но вместо этого мужчина связывает ремнём руки парня, чтобы тот не смел брыкаться или остановить его. Ноен почти не делает вдохов, наблюдая за осклабившимся Хадсоном.       Он намеренно медлит, играет на и без того расшатанных нервах, заставляя Юбэнкса кусать губы и сходить с ума из-за незнания. Чейз крутит нож в руках, рассматривая его, а затем переводит взгляд на Ноена и очерчивает остриём сосок парня. Пока Юбэнкс затих и со страхом ждёт, что же последует дальше, Хадсон проводит ножом чуть ниже ключицы, делая средней глубины порез. Крик парня разрезает воцарившуюся тишину. Он начинает дрожать из-за настоящего ужаса и боли, пронзившей его с головы до пят. — При ином раскладе событий спросил бы с тебя обещание, что ты так не поспеешь больше поступить, но здесь… мне нужна гарантия этого, понимаешь, бусинка? — Мужчина проталкивает свой большой палец в рот Юбэнкса, вынуждая его посасывать, и делает новый порез. Из-за внезапности Ноен слабо прикусывает палец, отчего Чейз вновь даёт пощечину. Он наносит всё больше порезов, из-за которых парень вопит, скулит, но Хадсон остаётся непреклонен. Он жесток в своих наказаниях, хоть и считает, что справедлив.       Юбэнкс не знает, сколько времени проходит, прежде чем мучения заканчиваются. Он рыдает, слёзы застилают глаза, а он не может думать ни о чём, кроме обжигающей всё нутро боли. Чейз развязывает его руки, заботливо обрабатывает раны и прижимает к себе, поглаживая по волосам. Он покачивает и шепчет что-то успокаивающее, пока Ноен утыкается мокрым носом в шею, не в силах что-либо сказать. Юбэнкс попросту разбит, сломлен, он свыкается с мыслью о том, что для Чейза всегда будет прав только он, свыкается с тем, что ему легче согласиться с ним и стараться больше не повторять ошибок.       Всё, что сделал Хадсон, отходит на второй план, ему не важно, какую боль он ему причинил, ведь все нежные и чувственные слова о любви обильно смазывают нанесённые им же раны. Ему достаточно и этого, потому что он знает, что никто, кроме мужчины, не сможет его полюбить. Он будет унижаться, чтобы его простили, чтобы его не бросали. Слова Чейза успокаивают и помогают не думать о том, что только что произошло.       Ноен простит и это. Ноен забудет и это, потому что он плавится в тёплых объятиях.       Пускай если приобретенные с помощью Хадсона рубцы и будут уродливым напоминанием всего безумия, в котором он безвозвратно потонул.