The only lover

Юнги не помнит, как добрался до дома, как поднялся на лифте в квартиру, как разделся и уснул на кровати. Он помнит лишь спину убегающего Чимина, а чувствует только головную боль. Кажется, он проспал больше суток, и мир встречает новое утро, золотящее облака над городом. Мин позволяет ставням полностью скрыть от него светлеющее небо. Есть совсем не хочется, несмотря на то, что вампир должен быть истощен дневной «прогулкой». В дверь звонят. Ему приходится подняться. Незваный гость входит в квартиру сначала сандаловым терпким одеколоном, потом уверенной осанкой и только следом словами: -Давно не виделись, хён. -Хосок… - еле выдавливает из себя Юнги. Давний друг всегда вызывал в нём теплые чувства, но прежде, чем они вспоминались, вампиру приходилось привыкнуть к зловещей ауре, исходящей от Чона. Он всегда казался натянутой тетивой, готовой выпустить смертоносную стрелу прямо между глаз. Хосок неспешно проплывает по коридору и, оказавшись в кухне, достает бокалы с полок. За пазухой у него оказывается фляжка с кровью. Садясь на высокий стул, Чон пододвигает один бокал старшему. - Как твое путешествие?- спрашивает Мин, прокручивая стеклянную ножку между пальцами. - Нашёл, что искал? Младший кивает, а потом говорит, что не собирался возвращаться, но счёл весьма интересной, найденную им информацию. - Помнишь эту древнюю бредовую присказку: «Выживут только любовники»? - спрашивает Чон, отпивая глоток четвертой резус-отрицательной (он всегда любил редкости, кровь не стала исключением). - Так вот это не бред. Это скорее генетическая лотерея. Существуют люди, чей организм может бороться с нашим ядом, и вампиры, на которых кровь таких жертв действует как наркотик. Юнги морщится, когда кровь из бокала попадает на язык. Какая-то она неприятная на вкус. Не отравленная, скорее никакая. -И что нам это даёт? - спрашивает Мин, не понимая, к чему клонит друг. -А вот тут уже всё гораздо интереснее. Эти люди становятся частично вампирами. Они чувствуют боль, находясь под солнцем, у них возникает голод, который нельзя утолить человеческой едой. И всё это проходит после укуса подходящего вампира, словно новая порция яда замораживает боль. Да и пить они предпочитают кровь укусивших их, какой-то круговорот получается. Живут они почти так же долго, как вампиры… Нам же от этого польза тоже есть: всегда под рукой еда, от укуса наступает эйфория и, что самое интересное, вампира не убивает солнце, а ещё все человеческие тесты показывают, что он жив. Вот такая красота, - улыбается младший, элегантно складывая руки на столе. -Хочешь сказать… Что Намджун и его человечишка — те самые? - хмуро тянет Юнги. - Последний год я был не в путешествии, а наблюдал за ними, - самодовольно начинает Чон. - Всё, как ты сказал. Мин наблюдает, как медленно двигается стрелка на настенных часах. До заката ещё почти половина суток, а хочется выйти на улицу и вдохнуть свежего воздуха. А потом вызвать лидера на разговор. Почему-то такое взаимодействие с человеком кажется не очень честным, когда клан голодает или травится плохой кровью. - Но я бы не стал к тебе так заявляться, если бы не… - тут Хосок замолкает, приглядываясь к старшему, - Если бы я не видел тебя совершенно спокойно идущим по городу под палящим солнцем. Юнги едва не опрокидывает бокал. А ведь правда, он ничего не помнит о прошлом дне, как-то же он должен был вернуться. Теперь возникает вопрос, чья кровь сделала с ним такое. И было бы прекрасно, если бы это оказался мальчишка Чимина, всё бы было проще. Но что-то в душе подсказывает, что проще — не про этот случай. -Хён, я тут, чтобы предупредить тебя. Найди этого человека скорее. С того момента, как ты вкусил его крови, любая другая потеряет для тебя привлекательность. Ты уже морщишься, делая глоток чистейшего деликатеса. Я беспокоюсь о тебе, как бы мы не отдалились, - серьёзно говорит Хосок, поднимаясь из-за стола. Скупо попрощавшись, он уходит. Чон мастерски перемещается по городу днём, не давая и единому лучику упасть на его кожу. Мин, наверное, даже завидует его умению планировать. Юнги устало падает на диван. Стоит ему закрыть глаза, под веками начинают пульсировать венки на изящном запястье полицейского, кажется, решившего его засадить. Если это не кара небесная, то что тогда, ведь рот заполняется слюной, а по телу разливается истома. Провести весь день в ожидании оказывается нелегко, поэтому Мин соскакивает с места, едва последний, совершенно не обжигающий луч солнца скрывается за горизонтом. Нужно срочно попасть на кладбище. Быстрая езда и медленные мгновения бега. Разрытая могила — Чонгук уже возродился. Никого рядом. Ни следа другого тела. Лишь несколько свернувшихся капель крови Чона на песке. Вампир прикасается к ним и нюхает пальцы. - Не он, - сокрушенно шепчет Мин. Кровь пахнет совсем не так, как та, захватившая его разум. Подавленный, Юнги бредёт к дому. Беззвёздная полночь баюкает мир, обнимая его чёрной вуалью. Город дремлет, упоённый её сладким дыханием. Вампир идёт неспешно, теряясь в тенях деревьев. Ему нужно подумать и взять себя в руки. Он решает, не стоит надеяться, что Ким Тэхён, который уже наклеил на Мина ярлык преступника и морального урода, вдруг проникнется тёплыми чувствами к нему. Да он скорее будет всю бесконечно долгую жизнь терпеть ужасную боль, чем позволит Юнги разгуливать на свободе… Поэтому интересно, где сейчас полицейский. Вряд ли Чимин, придя помочь Чонгуку выбраться из могилы, напоил кровью еще и Кима. А тот ведь должен был очнуться безумно голодным. Жилой комплекс, в котором находится квартира Юнги, встречает его тёплым светом фонарей и жасминовым ароматом в холле, быстрый лифт несет его в поднебесье. С первого шага через порог квартиры Мин чувствует этот запах. Запах спекшейся крови, гвоздики и кладбищенской земли. - Не ожидал увидеть такого гостя у себя, - пытаясь быть непринужденным, говорит вампир и обходит деревянную ширму, отделяющую кабинет Мина от гостиной. Ким Тэхён собственной персоной. Он устало опирается на непрочную деревянную поверхность и хрипло смеётся. Из-под чёрного пиджака выглядывает белая рубаха с ярким кровавым пятном. - Кого это ты так? - спрашивает Юнги садясь за стол. Офицер раздраженно хмыкает: - Пытаешься говорить со мной, словно я такой же ублюдок, как ты. Мин мажет взглядом по нему. Стоило его убить всё-таки. Минутная слабость может доставить определенные проблемы. - А ты не такой? - саркастично удивляется вампир. - Судя по запаху, прикончил молодую женщину недавно. А цветочек, наверное, её был. Не припомню этой детали твоего костю… - Заткнись! - прерывает его Ким, взводя курок пистолета. - Что ты сделал со мной? Мина не слишком пугает револьвер в трясущихся руках. Стрелять с таким тремором, по мнению вампира — только пули переводить. Поэтому он и не спешит с ответом, посмеиваясь: -Сильно оголодал, Миранда? Как тебе новая жизнь? Чувствуешь уже свою ублюдочность? -Я тебя убью! - шепчет Тэхён. -Не советую. Ублюдок перед тобой — твоя единственная возможность прожить ближайшие пару тысяч лет, оставшись правильным мальчиком, - Юнги ловит удивление в глазах полицейского. - Садись давай, поговорим. Ким настороженно опускает оружие. Аккуратно, словно крадучись, он подходит к столу и садится за него. - Так, а теперь положи револьвер. А то ненароком пристрелишь. Тэхён злобно зыркает на собеседника и дает оружию повиснуть на его указательном пальце. И Юнги принимается за рассказ, воспроизводя то, что слышал сегодня от Хосока. Он специально делает акценты на те преимущества, что получают они оба, заканчивая, конечно, необходимостью сотрудничества. - То есть, чтобы не чувствовать боль и голод, мне надо пить твою кровь? - переспрашивает Ким получая кивок в ответ. - Да чёрта с два! Пить твою ублюдочную кровь и быть должным… Ни за что! Мин скептично кривит грубы, выражая свое сомнение в словах сидящего перед ним. А можно ведь ускорить его провал. И вампир почёсывает шею, оставляя красные полосы на ней и взгляд гостя. -А ты попробуй… Так легче будет. Я не понаслышке знаю, как сильна жажда молодых вампиров… Едва кровь засыхает на губах, уже хочется ещё, - Юнги пересаживается на стол так, чтобы пульсирующая артерия на его шее не давала отвести глаз. Если Ким сдастся ему и почувствует его вкус, то просто не сможет навредить: никому не захочется потерять всякое наслаждение навсегда. Спустя мгновение кожу Мина пронзает ужасная боль и в глазах начинают бегать звёздочки. Вампир почему-то никогда не задумывался о том, какую боль он может причинить своим укусом. И какой страх может вызвать: чувствовать, как кровь толчками покидает тело и не иметь возможности оттолкнуть кажется ему чем-то забыто страшным. Юнги и не помнит, каково это — бояться смерти. Но он забывает о страхе, едва Ким погружает клыки глубже в его плоть и наваливается на него. Впервые за многие века чувствовать себя слабым, игрушкой с чьих-то руках оказывается довольно приятно. По телу Мина невольно проходит дрожь, когда чужие сильные руки заводят его запястья за спину. Но уже готов издать тихий стон, наслаждаясь своей беспомощностью, как чувствует холодный металл на руках и слышит тихий щелчок. Ким Тэхён, кажется, не способен отступить от своего статуса хранителя порядка. Юнги проклинает себя за то, что недооценил благородства бывшего человека. -Это уже входит в привычку, арестовывать тебя при каждой встрече. Мне даже нравится. Но этот раз, думаю, последний. Если бы Мин мог закатить глаза сильнее, он бы сделал это. Но одно остается неизменным, он снова в руках полиции. Полиции, которая напившись крови, говорит чертовски соблазнительным баритоном и облизывает вишнёво-красные губы. Но от этого вампиру, естественно, не легче.