Во власти щупалец

Аминта сидела, прислонившись к холодной стене. Спрут не так давно оставил ее одну, но прошло достаточно времени, чтобы она сделала то, чего он просил не делать – начала скучать. Томиться скованной цепями ей еще не приходилось. Удовлетворять мужчину ртом, терпеть унижения, бояться за свою жизнь – все то, что Соверинг устроил ей, она уже когда-либо испытывала, хоть и в меньшей степени. Но вот сидеть на цепи. Ту, что сжимала ей шею, нельзя было не сравнить с ошейником. А сама девушка невольно ощущала себя всего лишь собакой, привязанной чтобы не убежала. Таков был ее повелитель Такого было его беспредельное воображение… Ненароком Аминта начала воображать, как он заставляет ее ползать на четвереньках, подгибать руки словно передние лапы, высовывать язык и может даже лаять. Все это настолько нелепо. И тоже по-своему… возбуждающе… Почему ее так будоражат все эти нездоровые мысли? Потому что она так и не удовлетворила то дикое желание, овладевшее ей на коленях перед Соверингом? Хотя стоп! В тот момент она готова была все что угодно отдать чтобы поиметь возможность поласкать себя, избегая его глаз! Чем это не возможность? Да, она помнила, что спрут словно насквозь видит все, что происходит хотя бы рядом с его озером, но было бы странно, если бы он удалился чтобы побыть одному и осмотреть владения, а сам вдруг начал следить за ней, логично? Да и потом, даже если она не сумеет утаить это от него, можно просто сделать вид, что несчастная мученица решила хоть чем-то себя утешить. Пусть он будет способен разглядеть хоть соседнее озеро с точно таким-же монстром, но разглядеть ее развратившуюся душу он не сможет! Только вот как это сделать? В таких-то оковах… Аминта не без труда встала на колени, выпрямилась, слегка расставила ноги и дотянулась до влагалища со спины. Приятного мало. Но не потому, что она в принципе не сумеет удовлетворить себя подобным образом, а потому что если бы ее руки были скованы хотя-бы спереди, она бы с удовольствием потрогала свой клитор. Девушка оглянулась и посмотрела на натянутые цепи. Если бы они не были такими ржавыми и короткими – можно было бы натянуть и потереть их между ног. Но стоп! Прямо перед ней куча золота и прочих драгоценностей, которые, как и она сама, для своего хозяина не представляют особой ценности. Не может быть, чтобы тут не нашлось хоть чего-то, что можно использовать таким образом! Пленница заметалась глазами по сокровищам. Этот золотой подсвечник? Слишком много острых концов. Этот украшенный кинжал? Ага, и заодно отрезать себе лишнее, чтобы возбуждаться было нечему! А может тогда… Когда взгляд Аминты поймал скипетр, торчавший из груды монет как палка из земли, она поняла, что это подошло бы больше всего даже если бы у нее был особый выбор. Будет обидно, если сейчас она не сможет до него дотянуться… Девушка поднялась на ноги и сделала шаг вперед. Цепи натянулись и «ошейник» еще сильнее сдавил горло. А спасительный предмет все так же дразнил в каких-то полутора метрах. Лишенная рук, она вытянула вперед ножку. Как повезло ей с такими длинными ногами, но пальцы не доставали какого-то сантиметра до украшенного рубинами навершия скипетра. Тогда Аминта собралась с мыслями. Приготовилась. Выдохнула и всем весом навалилась вперед. Цепь сдавила шею и затруднила дыхание настолько, что лицо онемело, а глаза начали закатываться. Но пальцами ступни она уже нащупала драгоценность и безрезультатно пыталась подцепить его к себе. Кажется, еще немного и она просто потеряет сознание. Про то, как тряслась вторая нога, на которой она изо всех сил держала равновесие, и говорить не стоит. Когда пленница уже чувствовала, что сейчас упадет, ей наконец удалось следка вытянуть скипетр ближе к себе. Тогда она отступила назад и позволила себе судорожно отдышаться, прежде чем довести дело до конца. Через пару мгновений драгоценность уже была у нее под ногами. Наконец-то! Да будет благословлен тот, кто придумал, что символ власти должен быть круглым, твердым и длинным! Сейчас он станет еще и символом ее личного удовольствия! Аминта уселась на пол и достаточно широко развела бедра, выставляя вперед уже вновь намокшие половые губы. В душе ее играл давно забытый азарт. Когда она, еще совсем юная, созрела для развлечений с молодыми мужчинами, то в перерывах между ними не отказывала себе в удовольствии поэкспериментировать и в самоудовлетворении. Тогда она любила совать в себя различные предметы – морковь, ручку от метлы, ложки и вилки. Иногда она могла потереться киской о предметы, которые в нее не помещались – глиняная посуда, подлокотник кровати. Особенно девушке нравилось под покровом ночи тереться о подоконник раскрытого окна – уж слишком возбуждала мысль, что, делай она это днем, то была бы замечена! Когда и этого стало мало, она начала ласкать себя и в общественной бане, с трепетом дожидаясь своей очереди и делая все максимально быстро, чтобы никто ничего не заподозрил, а затем и выходя с абсолютно невозмутимым лицом, но распираемыми изнутри чувствами! Но прошел год-другой, и ей в конце концов наскучили эти извращения в одиночестве. И теперь, намереваясь трахнуть себя скипетром, она с удовольствием вспомнила все свои шалости юности… Уже привыкнув использовать ступни как руки, она обхватила ими полуметровый ствол и осторожно просунула острый конец внутрь. Ее киску, так давно не принимавшую ничего в себя, начала накрывать волна наслаждения. Но то было лишь начало. Аминта крепко вцепилась в навершие скипетра ногами и стала водить ими вперед-назад. Сил это требовало немерено, но выбирать не приходилось, да и результат того определенно стоил. Вскоре влагалище уже начало слегка пульсировать от удовольствия, а скипетр тем временем проникал все глубже, а выходил мокрым и скользким. Девушка начала тихо постанывать. Она работала в легком темпе, не тратя сил понапрасну, потому как понимала, что в таком положении и с такими усилиями у нее не было шансов кончить. Но тело ее уже начало трепетать. Грудь ритмично колыхалась, и сейчас пленница многое бы отдала только за то, чтобы просто пощипать себя за соски. А еще она осознала, что ей понравилось это недавнее удушение. Повторить ей ничего не мешало, поэтому Аминта снова, но уже не так отчаянно, навалилась вперед и вдвойне интенсивнее заводила ногами. Спустя пару мгновений ее глаза уже снова закатились наверх, но уже не только от нехватки воздуха, но и от удовольствия. Когда терпения уже совсем не осталось, девушка перестала давить на цепь и отдышалась. Все удовольствие, что создалось у нее между ног, но не добравшееся до головы из-за сдавливавшего ошейника, лавиной накрыло Аминту. Она повторила так второй раз, а затем и третий. Ее сводила с ума сама мысль о собственной беспомощности. О собственной испорченности. О том, что повелитель пообещал придумать что-то интересное. Окончательно обезумев от возбуждения, девушка соскочила на ноги, не вынимая скипетр из себя, и принялась вовсе скакать на нем, как на члене лежащего мужчины. То была одна из ее любимых поз. А это был самый извращенный способ ее сымитировать. Стоны, уже переходившие крик, фонтаном вырывались из рта Аминты. Она уже давно не думала о том, что Соверинг может услышать ее и о том, что может вернуться в любой момент. Лучше пусть он и правда застанет ее за этим делом, и пленница со стыдом признается ему, что он победил. Что убил в ней последнюю мораль и разумность, оставив одну только похоть! В ее фантазиях он то становился мужчиной, то принимал свой истинный облик, и обратно человеческий. И во всех образах то трепал насколько возможно жестко, то проявлял невиданную нежность. Его щупальца были везде. В каждом уголке ее тела. Он убивал ее удовольствием. Он растворял ее в себе. Он проклял ее вечно на вечное заточение в своей обители. И на вечное наслаждение… Аминта прыгала и прыгала на скипетре. И не выдержала. Она кончила. Продолжать было уже больно. Тогда девушка обессиленно повалилась на пол и так же ногами вынула выручивший ее предмет. Тяжело дыша, она не чувствовала своего тела. Лишь продолжавшуюся приятную пульсацию влагалища. Но скоро и это прошло. Осталось только полное удовлетворение. Самое полное удовлетворение в ее жизни…