Во власти щупалец

По ощущениям, Аминта провела в плену еще день или около того. Какое сейчас время суток было на поверхности она могла только догадываться. Здесь – в этой обители Хозяина озера – всегда был день и всегда горел приглушенный теплый свет. Соверинг все это время не двигался с места. Он так и застыл на своем троне, погрузившись не то в сон, не то в транс. Глаза его закрылись, а грудь не шевелилась, словно он и не дышал. Да и надо ему было дышать? Он ведь не человек… Однако пленница знала, что повелитель не упускает ее из виду. Ему ничего не стоило почувствовать приближение незваного гостя к своему владению, а уж про девушку, которая в замкнутом круглом помещении не способна отдалиться от него больше, чем на двадцать метров, и говорить не стоит. Здесь ей не нашлось никакого занятия, кроме как рассматривать все те бесчисленные сокровища, коими пленившее ее существо обладало. Одни драгоценности смотрелись намного древнее и примитивнее других. Монеты изображали самых различных правителей. Многие золотые украшения потускнели от времени. Все это – дань, которую платили ему люди, к числу которых он не принадлежал. И платили очень долго. Сколько же ему лет? Сотни? Тысячи? Почему он… именно такой? Кто он вообще? Великий всемогущий бог? Злобный демон? Заигравшийся озерный дух? Монстр, научившийся быть похожим на человека? Или… монстр, когда-то раньше бывший обычным человеком? Возможно, ей бы уже давно полагалось хотеть выбраться на поверхность. Если бы не распираемое любопытство, утихнувшая тревога и окружавшие ее богатства – Аминта уже бы паниковала что не имеет возможности сбежать. А пока что ей бежать-то и некуда! Даже если Соверинг выкинет ее прямо на берег – она просто пропадет. Как бы девушка не страшилась выводов, но теперь ей нужно сделать все возможное, чтобы остаться здесь. Хотя бы до тех пор, пока не появится хоть призрачный шанс на спасение, или же самая безумная идея. Порой девушка ловила себя на мысли, что чувствует себя каким-то домашним питомцем. В этой пещере, под наблюдением могучего существа, она – словно кошка, нашедшая приют в доме заскучавшего хозяина. И, как и кошка, она не покинет этот приют пока «хозяину» не надоест держать ее у себя. Она ест только когда он ее покормит, и сама должна развлекать себя, пока ему не захочется снова с ней поиграть. Невольно в ее голове проскользнула мысль, что к ее обнаженному, «кошачьему» наряду идеально подошел бы ошейник. Но эта мысль теперь уже не казалась ей такой уж чуждой… Интересно. Испытывают ли настоящие домашние животные такие же ощущения? Но пришло время, и любование сокровищами ем наскучило. Раньше она не смела даже мечтать, чтобы хотя бы увидеть столько золота, не то что потрогать. Только вот когда ты оказываешься в ситуации, когда не можешь взять себе ни монетки, быстро понимаешь, что цена миллиону таких монеток не так уж и велика. Неужели все те байки, что ей все детство внушали мудрецы, оказалось правдой? Неужели свобода – действительно самое ценное, что есть в жизни? Придя к такому умозаключению, Аминта с досадой хлопнула ладонью по горстке монет, от чего та звонко посыпалась. Свои эмоции она в этот момент не контролировала. - Да неужели? – неожиданно заговорил Соверинг. Пленница инстинктивно обернулась на него. Он сидел так же неподвижно, и шевелились лишь его губы, слегка растянувшиеся в улыбке: - Столько крови на этом золоте. Столько владельцев оно сменило. Столько раз было отобрано силой и отдано принудительно. Я не удивлен, что тебе оно не по вкусу. И правда – чем думали люди, когда его мне подносили?! Аминта, уже давно распираемая любопытством, рискнула кое-что спросить: - Когда ты… поймал меня, то сказал, что я не похожа на жертву. Тебе подносили живых людей? - Мужчин. Женщин. Детей, - непринужденно ответил повелитель. – Догадаешься, кто был мне больше по душе? - Молодые девы, - без труда догадалась пленница. - Зачастую невинных. Зачем? Как будто мне нравится возиться в крови! Сказав это, он брезгливо скривил рот. Для девушки это кое-что прояснило. - Значит, ты все-таки их… -А что мне еще с ними делать? – плавно развел руками Соверинг, поднимаясь с трона. – С кем-то из них еще можно было поговорить. Но недолго. Чем дольше – тем больше разочаровываешься. - И ты всех убивал? – хладнокровно спросила Аминта. - Я каждой давал шанс, - уточнил мужчина. – Но каждый раз одно и то же. Некоторые оставались здесь годами. Я убивал их потому что они сходили с ума и докучали мне. Либо же с возрастом теряли всю свою красоту. С возрастом… как же долго они здесь томились?! - Это ужасно… Слова сами сорвались с ее языка. Осознав сказанное, девушка подскочила и выпрямилась. Но повелитель уже бросил на нее неодобрительный взгляд. - Знаешь, а ведь многих ожидала смерть куда страшнее, чем от меня. Ты первая за все время, что оказалась здесь, убегая от наказания. Обычно женщины попадали ко мне именно в наказание. Многих должны были сжечь заживо, или забить камнями, или что еще может ваша фантазия. Да только в последний момент палачи решали, что лучше отдать их мне. Убить двух зайцев, если у вас все еще так говорят. И казнь, и жертва. Но скажи мне – разве это похоже на уважение? - Но сейчас тебе никто не приносит новые жертвы, - напомнила Аминта. Она не забыла, что озеро Соверинга стерто со всех карт, и теперь уже точно понимала причину. - Да, и что?! – недовольно откликнулся тот, сложив ладони. - Разве это не разочаровывает тебя? - Не сильно. Может вы и постарались забыть о моем существовании, но рано или поздно вам перестанет хватать земли, на которой ютитесь, и будете вынуждены заново открыть мои владения чтобы поселиться в них. Одно ваше поколение или два – для меня все равно что мгновенье! Надеюсь только, к тому времени, как вы вернетесь, поумнеете и не будете задаривать меня такой же дешевой данью, как и их предшественники! Тут он неожиданно развернулся и начал неспешно подходить к ней. Аминта послушно стояла в ожидании. Губы его расплылись в изящной белоснежной улыбке. - На крайний случай всегда найдется глупышка, решившая, что найдет здесь убежище! А что мы, собственно, тратим время? У тебя его намного меньше, чем у меня. С этими словами он взял ее за руку и потянул за собой в сторону. - Что ты хочешь, чтобы я сделала? – озадачилась девушка. - Нет, это я должен спросить тебя, - возразил он, остановив ее возле трона. – Что ты можешь сделать для меня? Не спуская с нее вопрошающего взгляда, он опустился на золотое седалище в ожидании ответа. Очевидного ответа. - Мне… сделать тебе приятно? – застеснялась Аминта, потеряв осанку. - Было бы странно если бы я ждал что ты сделаешь мне неприятно, - слегка скривился Соверинг. Его манера говорить отбивала у нее всякое желание. Но выбора не оставалось. - Ты вроде хотела выбраться отсюда? Или уже передумала? Тогда не стоит повторять ошибок предшественниц. Я не люблю церемониться. Про себя девушка подумала иначе, но вслух ничего не сказала. Но выбора не оставалось. Кем бы он ни был – человеком или морским чудовищем, но в любом случае являлся мужчиной. А любой мужчина берет в плен женщину лишь с одной целью. И все же она не находила силы пересилить себя. - Мне… обязательно это делать? – дрожащим голосом спросила она. Это был самый глупый вопрос из возможных. Соверинг неодобрительно наклонился, дав понять, что его терпение иссякло. - Я мало что умею. У меня немного опыта. Я не знаю с чего начать. – раз за разом вырывались все новые оправдания. - Тогда давай я начну. И покажу что я умею и какой у меня «опыт», - предложил спрут. По одному его голосу стало понятно, что лучше ей сделать это самой. Выбора не оставалось. Аминта пересилила себя и встала на колени, чтобы оказаться лицом у пояса сидящего мужчины. Она протянула побелевшие руки к его черной мантии и взялась за нее, пытаясь понять, как ее раскрыть. На ощупь эта неестественная ткань не походила ни на какую другую, что ей доводилось трогать. Одно лишь это уже вселяло чувство, что все не по-настоящему, позволяя ей оторваться от реальности и представить, будто это всего лишь какой-то сон. Суждено ли ей проснуться от этого сна? Наконец невесомая мантия, служившая единственной одеждой его человеческой формы, поддалась и распахнулась, обнажив его стройный торс и широко расставленные ноги. А прямо между этими ногами покоилось все мужское достоинство Соверинга, приковавшее взгляд пленницы. Достаточно крупное, чтобы на него было тяжело, и в то же время – как-то необъяснимо приятно смотреть. - Не впечатляет? – холодно поинтересовался Соверинг. – Я могу сделать его больше, если ты осилишь. - Нет, не стоит, - смущенно покачала головой Аминта. Она неуверенно положила руки на внутреннюю сторону мужских бедер. Его ноги, несмотря на тонкие очертания, оказались весьма крепкими наощупь, настолько, что ей даже захотелось обнять их. Стоп. О чем она сейчас думает?! Девушка стеснительно подняла глаза и поймала пронизывающий золотой взгляд. Он словно видел ее насквозь и все ее внутренние противоречия были ему как на ладони. Нет сомнений, что именно это и доставляло ему наибольшее удовольствие – иначе бы он уже давно заставил ее приступить. - Не торопись, - улыбнулся Соверинг. Аминта продолжала нежно гладить его ноги, не касаясь к самому главному. Пусть душа у него холодна как лед, но тело горело огнем, и пленница не могла не признаться хотя бы самой себе, что ей правда нравится трогать его тело. Повелителю ее прикосновения также были приятны. Это она поняла, когда его член стал набухать, поднимаясь к ее лицу. Во рту скопилась слюна. Девушке все больше хотелось попробовать этот орган на вкус. Ей было стыдно за пробудившееся желание. Успокаивала только мысль, что, даже если бы его и не было, ей бы все равно пришлось это сделать. Так что можно не искать оправданий самой себе. Когда член Соверинга полностью встал, он оказался в каких-то сантиметрах от ее губ, и она не без наслаждения вдыхала его крепкий запах. Больше она уже сама не в силах была терпеть. Аминта раскрыла ротик и наклонилась вниз. - Подожди-ка! – играючи остановил ее повелитель. Пленница удивленно застыла, когда кончик его головки уже вошел в ее губы, почти коснувшись влажного языка. - Я же сказал – не торопись, – терпеливо повторил он, хищно улыбнувшись. – Сначала целуй. Да так, словно это самое дорогое, что есть в твоей жизни! До чего же он все-таки жестокий! А еще нельзя не признать, что, учитывая положение, его заявление недалеко от истины. Не желая, да и не имея возможности ослушаться, девушка ухватилась за толстый ствол обеими руками и принялась осыпать его нежными поцелуями. Она медленно прошлась губами от самого основания и до пульсирующей головки, повернула в обратном направлении и повторила с каждой стороны, чтобы на этом члене не осталось ни сантиметра, который бы она не поцеловала. Этот приказ она исполнила с огромным удовольствием. Она наслаждалась этим членом. Его размером, запахом, обжигающим теплом, твердостью, головокружительным запахом. Когда он уже позволит ей насладиться и его вкусом?! - Теперь приступай, - наконец скомандовал Соверинг. Аминта, словно собака, сорвавшаяся с цепи, незамедлительно исполнила эту команду и жадно заглотила головку. Прежде, чем заглотить член как можно глубже, она какое-то время подержала головку во рту чтобы с удовольствием распробовать этот соленый, мясистый вкус. Она чувствовала, как он пульсирует у нее внутри, и сердце ее билось в том же ритме. Все мучения девушки отныне кончились. Осталось только удовольствие и дикое возбуждение. А между тем, у самой нее уже давно горело между ног. А неприкрытость еще больше провоцировала запустить одну из рук к своему клитору. Но только ее пальцы инстинктивно потянулись вниз, как тут же она остановилась. Нет. Нельзя показывать, что ей это нравится! Ни в коем случае! Она уже смирилась с тем, что оказалась законченной извращенкой, получив удовольствие от ублажения неведомого существа, только притворяющегося человеческим мужчиной. Но признаться в этому кому-либо кроме себя, и тем более ему самому – последнее, что сейчас стоило бы делать. Спасибо, что заставил меня пойти на это, повелитель. Закрыв глаза, Аминта глубже заглотила член и тот проскользнул в ее горло. Дышать стало заметно тяжелее, но и это оказалось по-своему приятным. Вот бы он еще дополнительно стиснул ей шею! Но нет – его руки покоились на подлокотниках трона, и только длинные пальцы ритмично постукивали по золоту. Она бы сейчас все отдала, чтобы эти пальцы проникли в ее влагалище. Девушка ритмично задвигалась, стараясь избегать рвотных позывов. Из такого положения ей было невозможно увидеть его лицо, но она прекрасно ощущала его надзирающий взгляд. Головка проскальзывала все глубже и глубже, пока пленница не обнаружила, что губы ее уже касались лобка. - Знаешь, как это можно улучшить? – спросил Соверинг. Его голос слегка дрожал, что было впервые за все время. Это выдавало его удовольствие, но, несомненно, если бы он хотел, то без труда скрыл бы свои чувства. Аминта не могла ответить на этот вопрос. Не только потому что не знала, но и потому что для этого пришлось бы вынуть член изо рта, чего она крайне не желала. Повелитель и сам не желал приводить к этому. Поэтому он просто бережно взял ее хрупкую ладонь и положил на свою мошонку. Девушка поняла все без слов и, не прекращая сосать, принялась усердно массировать его яйца. Как бы ей хотелось сейчас сжать их! И не только в качестве мести за все. Они были такими горячими, и крупными, как у какого-то молодого бычка! Желание в конце концов перебороло страх, и Аминта рискнула слегка оттянуть их вниз. - Да, вот так! – неожиданно сладко простонал Соверинг. Это воодушевило пленницу, и она оттянула его мошонку еще немного больше, немного сдавив. Голова ее продолжала вертеться вперед-назад. Слюна, сочившаяся из губ, уже начинала капать на пол. Глаза слезились от удушья и участившихся позывов. По внутренним сторонам бедер уже потекли соки, сочившиеся из разрываемой от возбуждения киски, но на это некогда было обращать внимания. Повелитель вцепился руками в подлокотники и изящно выгнулся на троне. Прямо над головой девушки раздался сладкий стон. - Если ты сейчас все испортишь – я убью тебя, - предупредил он. Аминта не сомневалась, что он говорил серьезно, но это ничуть не испугало ее, а лишь добавило азарта. Мышцы шеи уже давно утомились от такого ритма, но, вынужденная продолжать, она теперь сможет насладиться и этой болью. В ней не осталось ничего человеческого. Она получает удовольствие от того, от чего нельзя. От того, от кого нельзя. В том положении, в котором нельзя… Девушка из последних сил налегла на член, наконец доведя его обладателя до оргазма. Соверинг поджал ноги и стиснул кулаки. Из его сладких губ вырвался жадный, гордый и победный стон. Ни один мужчина во всем мире не смог бы простонать так приятно, как он. А пленница почувствовала, как его горячее семя вырвалось из его головки, которая сейчас засела на середине ее шеи. Это было приятное и необычное ощущение. Вовсе не то же самое, как если бы он кончил ей в рот. Он в прямом смысле залил ее изнутри. Остается только догадываться, как много спермы ей пришлось от него принять. Следующий стон был уже стоном не удовольствия, но удовлетворения. Мужчина, последние несколько мгновений вжимавшийся в кресло, снова расслабился и довольно развалился. Впервые за сотни лет ему наконец довелось снова получить удовольствие от плененной красавицы. Однако он не забыл и бросить похвальный взгляд на девушку, все так же стоявшую перед ним на коленях, а также осмотреть ее. Теперь, когда Аминта наконец могла отдышаться, ее грудь тяжело вздымалась, отчего две половинки упруго покачивались в разные стороны. От раскрытого рта почти до самого пола тянулась пара вязких струей. Глаза выглядели настолько потерянными, словно с окончанием его ублажения она больше не видела смысла жизни. А между ножек он с изумлением обнаружил блестевшее от влаги раскрывшееся влагалище. Девушка, устав стоять на коленях, присела, облокотившись на подлокотник его трона, пытаясь обдумать произошедшее и подавить еще не погасшее возбуждение. Неужели ее многочисленным предшественницам не было так же приятно? Боги, как бы ей хотелось просто забиться куда-нибудь в угол и хотя бы самой удовлетворить себя незаметно от его взора! Или не, еще лучше – пусть он решит поиздеваться над ней и заставит поласкать себя у него на глазах! Она вопрошающе покосилась на Соверинга, ожидая дальнейших приказаний. Тот сладко улыбнулся и вскоре снова заговорил: - Итак. Поделись уж впечатлениями. Этот вопрос озадачил Аминту. Зачем бы ему интересоваться чувствами пленницы? Чувствами мученицы, которую он сам называет ничтожеством? Это какая-то ловушка? - В чем подвох? – еле шевеля уставшими и измазанными слюной губами, поинтересовалась она. Мужчина с усмешкой покачал головой. - Нет никакого подвоха. Тебе самой это хоть сколько-нибудь понравилось? - Почему ты спрашиваешь это? – продолжала опасаться девушка. – Я должна поверить будто тебе важно нравится мне это или нет?! - Нет, особо не важно, - согласился Соверинг. – Однако, если тебе это нисколько не понравилось – обещаю, мы не станем повторять. Ну так что? Аминта оказалась перед нелегким выбором. Она отслонилась от подлокотника трона и, не вставая с земли, вгляделась в золотые глаза, пытаясь распознать обман. Тот смотрел на нее так, словно ожидал отрицательного ответа, но все же по ясной только ему причине надеялся на положительный. Почему он спрашивает такое? Конечно же ей понравилось! Только вот чего будет стоить признание этого! Разве девушка, признавшая, что испытала удовольствие от того, как ее использовали, может рассчитывать на что-то хорошее?! Она все еще пленница, и все, что сейчас они совершили, случилось только потому, что ее лишили свободы. А пленница может быть безнадежной только тогда, когда смирилась со своим положением! - Так что?! Мы не будем к этому возвращаться? – уже не так терпеливо переспросил спрут. Аминта последний раз подумала. Любой из ответов может ей дорого стоить. Но все же, окончательно сделав выбор, она покачала головой. Улыбка окончательно сползла с красивого лица Соверинга. Он, очевидно, не удивился, но все же надеялся на другое. Разумеется, она ведь не позволила ему еще больше потешить свое самолюбие! - Да как угодно, - холодно заявил он. – Больше мы к этому не вернемся. Не вернемся, потому что в следующий раз все будет намного интереснее… Закончив фразу, он плавно вскочил с трона и схватил удивленную Аминту за руку. - А до тех пор, - неожиданно продолжил он, без каких-либо усилий потащив ее куда-то в сторону. – Подумай, чего ты действительно хочешь. - Я хочу убраться отсюда! – не задумываясь воскликнула пленница, едва успевая семенить вслед за ним. - Я уже обозначил условие, - твердо напомнил он, не сбавляя ходу. - Уважение! – простонала девушка. – откуда я знаю, что для тебя уважение?! Соверинг остановился возле стены, от которой до пола свисали многочисленные цепи. Аминте не потребовалось много времени, чтобы понять, зачем он притащил ее в эту часть пещеры. Однако сначала повелитель еще раз посмотрел на разочаровавшую его смертную: - Если уж тебе настолько любопытно – могу сказать прямо. Только в таком случае ты будешь мне уже не так интересна, чтобы я продолжал тратить на тебя свое время. Одна в свое время согласилась на это, все равно потеряла надежду. А потом ой как горевала, ведь правда была так очевидна, а свобода так близко! С хищной ухмылкой он повертел взвизгнувшую девушку в одной руке, а второй ловко скрепил звенящие цепи на ее кистях за спиной. Еще не остывшее от недавних утех и возбуждения тело особо сильно ощутило весь холод металла. Отступив на два шага, он с удовольствием полюбовался результатом. Аминта беспомощно лежала на боку со скованными позади руками и тревожно смотрела на него. - Чего-то не хватает. Точно! После этих слов он снова приблизился к ней, и следующая цепь легла уже ей на шею. Дышать стало не так трудно, чтобы можно было бы задохнуться, но достаточно, чтобы сдавливание было постоянным. - Если вдруг захочешь пить… или есть… или еще чего – просто помни, что я и так собирался тебя этим мучать! – в очередной раз усмехнулся он. – Но, надеюсь, тебя хватит настолько, что я успею вернуться. - Ты… уходишь? – пролепетала пленница, неудачно попытавшись подняться. - Твоя компания слегка мне наскучила. Не подумай, ты не стоишь того, чтобы я сам оставил свой дом чтобы немного побыть одному. Но мне тоже не чужда жалость. - А я… останусь здесь пока ты не вернешься?! – ужаснулась Аминта. Это уже начинало нервировать спрута. - Могу приковать прямо к стене. Вниз головой. - Нет… - выдохнула девушка. Она сломлено опустила голову, соглашаясь принять подобное положение. - Ну и чудно. Вот и у меня появился повод осмотреть мое озеро. А ты пока… хм… постарайся не соскучиться без меня!