Во власти щупалец

Аминта быстро нашла, чем занять себя, пока Соверинг снова пребывал в трансе на своем седалище. Копаться в его сокровищах стало для нее уже обыденным делом, но каждая новая находка всегда оказывалась интереснее предыдущей. В этот раз она отыскала свернутый пергамент. Сначала ее это удивило. Что это за народ, который платит дань могучему существу пергаментом? Развернув его, она увидела карту водоема. Несложно догадаться, какого. Карта была древней, и пояснительные надписи в ней написаны на неизвестном языке. Как только девушка развернула ее – все сразу стало на свои места. С обратной стороны от края до края тянулась аккуратная старательная надпись. Определенно, она означала что-то типа «Нашему грозному повелителю, дабы он не забывал, насколько велики его владения». Теперь понятно, что такая «дань» немного иную ценность, нежели золото или серебро. Это попытка задобрить спрута. Попытка прельстить. Жалкое зрелище, на самом деле. Аминта представила, как бы она отреагировала, если бы сама была Хозяином озера и ей преподнесли такой подарок. Она бы не оценила. Чего уж говорить про могущественного Соверинга?! Страшно представить, сколько раз за многие века смертные ласкали ему уши подобным образом и каждый раз впустую. Нетрудно поставить себя на его места. Больше всего его должно было бесить, насколько льстецы были уверены в своем успехе. А ведь ему не нужна была ни лесть, ни, скорее всего, большая часть всех этих сокровищ. Ему нужно было уважение. И не удивительно, что у него сформировалось такое загадочное представление об уважении к себе, понятное лишь ему одному. Загадка, открывающая путь на свободу… Задумавшись, девушка не заметила, как продолжила рыться в грудах сокровищ и обнаружила еще одну интересную находку. Под грудой золота оказался сундучок. Удивило ее то, что она смогла с легкостью оторвать его от земли и поднять. Ей не удалось бы такое, будь он набит тяжелыми драгоценностями. В нем что-то легкое. Открыв крышку, она с изумлением обнаружила… одежду. Достала, расстелила на земле. Это было два богатых наряда – мужской и женский. Оба предназначались Соверингу в качестве дани. Неужели в те времена он был не одинок и имел подобную себе спутницу? Задел для красивой истории, но маловероятно. Скорее всего, народ, преподнесший такую дань, знал, что спрут может становиться человеком, но не знал, какого пола. И, боясь ошибиться, предусмотрел оба варианта. Два шикарных одеяния из меха и кожи, украшенные узором и жемчугом. Нисколько не испортились за столько времени. Сейчас такие уже не носят, по крайней мере на ее земле. А жаль. Тот, что женский, подходил под ее фигуру, и в такую погоду был бы в самый раз. Почему бы и не примерить? Вскоре Аминта красовалась сама себе в новой образе богатой особы из древних времен. Теперь голое тело – не единственное, что осталось в ее жизни! Носить одежду спустя столько времени оказалось даже непривычно, но приятно. В таком она не только не замерзнет в приближающуюся зиму, но и предстанет перед соседями деревни во всей красе! До чего же приятные мечты… - Тебе идет. Голос прозвенел из ниоткуда и эхом прокатился по стенам, но девушка не испугалась. Развернувшись в сторону трона, она обнаружила его пустующим. Соверинг же оказался совсем в противоположной части пещеры. Переместившись туда абсолютно незаметной для нее тенью, он держал в руке два кубка и наполнял их вином. Чего только ему не преподносили, лишь бы задобрить! Любой король отдал бы целое состояние за напиток, настоявшийся столько лет! Медленно подходя к пленнице с двумя полными сосудами, повелитель оглядывал ее с ног до головы и одобрительно усмехался. - Я правда не давал разрешения носить одежду, но тебе правда идет. - Можешь позволишь другим оценить это? – неожиданно расслабившись, скромно улыбнулась Аминта. Мужчина посмеялся. - Хорошая попытка! Он бросил взгляд на разложенную на полу карту, и улыбка тут же куда-то исчезла с его прекрасного лица. - Наряды. Карты. Вино. Рабыни. Чего только смертные мне не предлагали. Я никогда не отказывался, хоть все это мне было не нужно. Спрут протянул один из кубков девушке, и та не имела права отказаться. - Знаешь, почему? Аминта сделала пару глотков. Крепкое. Такое могло в любой миг ударить в голову. Может поможет думать яснее? - Потому что понимал, что это лучшее, что было у них? Тот посмотрел на нее, словно она оказалась права, но лишь отчасти. - Это им так казалось, что они предлагают мне самое ценное. Но ты-то уже знаешь, чего я всегда ожидал. - Уже знаю, - согласилась девушка, выпив еще. Язык от вина у нее уже развязался: - И почему ты все же принимал эти дары? - Хорошая попытка, - неожиданно повторил Соверинг. – Тоже засчитывается. Я прощаю невежество. Понимаю, что, когда твоя жизнь – миг по сравнению с моей, ты не успеешь познать то, что познал я. - И никто так не познал, что такое… уважение? - Один раз. Очень древнее племя. Первое, что пришло сюда. Они ничего не имели, и потому не боялись смерти. Даже почти не боялись меня. Поначалу меня это даже оскорбляло. Я мог легко это изменить. Но… до меня дошло, что раз не страх движет ими, то что-то иное. - Уважение, - с легкостью догадалась Аминта, опустошив кубок. – Нельзя уважать того, кого ты боишься. Нельзя бояться того, кого уважаешь. - Нельзя заставить уважать себя, - согласился мужчина. Он забрал ее сосуд и отдал свой, из которого так и не сделал ни глотка. Это он изначально планировал споить пленницу и проверить, что она скажет, когда не только ее тело, но и разум перестанет быть скованным? Либо же беседа так неожиданно затянула его? Его черно-белый силуэт, так легко выделявшийся в этом залитом золотом месте, стал расплываться. Девушка не заметила, как вместо ее пустого кубка у него в руках оказалась корона. Та самая корона, из-за которой началась вся эта история. - Вот, например, человек, носивший ее. Я не чувствую, чтобы его хоть кто-то уважал. Даже самоуважения. Его боялись. Его ненавидели. Я чувствую кровь. Потому что даже свою власть он взял силой. Но, как только Аминта слегка расслабилась, он задал самый неожиданный и сложный вопрос: - Так чем же я от него отличаюсь? Пленница стояла в нерешительности, а повелитель все больше расплывался в ее глазах. Наконец улыбка против воли растянулась на ее лице и слова сами сорвались с ее языка: - Так и хочется сказать, что он был старый и уродливый. А ты… прекрасен. Это очевидно был не тот ответ, которого ожидал Соверинг. И все же он не мог не остаться доволен. - Вот как ты на самом деле считаешь. Значит, я уже не чудовище? Даже не смотря на столько загубленных душ, заблудших в мое озеро? Аминта опустила голову и призадумалась, как бы трудно это теперь не давалось. Есть ли у нее причины спустя столько времени считать его чудовищем? Были ли они вообще когда-либо? - Не мне судить, какие поступки ты совершаешь на своей территории. - О! Ты вплотную подобралась к ответу на первый вопрос! – восхитился мужчина. – В этом и отличие. Я делаю что хочу. С кем хочу. И как хочу. Потому что это мое место и всегда было моим. А человек, носивший это, занял чужое. Может быть ты как смертная понимаешь это по-другому, и все же… расскажи подробности. Девушке все труднее получалось улавливать его слова. Ей показалось, что половину она то ли прослушала, то ли тут же забыла, но смысл его просьбы остался ей ясен. - Да тут и рассказывать нечего. Наши общины враждуют. Мой ярл послал меня украсть корону соседнего ярла. Не знаю точно, почему именно корону. Может, просто показать, насколько его власть уязвима. Почему меня? Я, как он сказал, достаточно красивая, чтобы завоевать доверие его и его людей. Ну и, потому что у меня нет семьи, поэтому некому было заступиться, когда мой повелитель… бывший повелитель заставил меня… Я пришла в эту землю под видом гостьи из далеких земель… желающей заработать на дальнейший путь. Меня без проблем взяли в служанки. Я подобралась к ярлу достаточно близко и… ну дальше ты сам знаешь… прости, мне нехорошо… Аминта обессиленно присела на сундук, в котором и обнаружила красовавшийся на ней сейчас наряд, и стыдливо закрылась руками. - Не умею я рассказывать истории. Соверинг понимающе посмеялся, но девушка не была уверенна, что ей это не почудилось. - А как насчет этой истории? В которой ты оказалась сейчас? С озерным чудовищем. Пленом в подземелье. Бесчисленными богатствами. Что думаешь об этой истории? Теперь, когда повелитель задал такой вопрос, пленница не сомневалась, что своим вином он просто вывел ее на чистую воду. Что поделать, теперь уже нечего терять. - Мне все больше кажется, что это происходит не со мной. Либо со мной, но происходило очень давно, а я всего лишь это вспоминаю. Мужчина наклонился и осторожно поднял ее лицо. - И приятны ли тебе эти воспоминания? Как же Аминте хотелось сказать «да». Что мешало? Она уже сама не понимала, что ей мешало. Но чувствовала, что не стоит. Может это глупость, навеянная крепким напитком? Но ведь и трезвая она рассуждала так же. Как же путаются мысли… - Просто скажи честно. Ты счастлива? - Перестань! – страдающе отмахнулась девушка. - Ну неужели ты настолько сильно боишься признаться, что счастлива? – разочарованно вздохнул Соверинг? Аминта посмотрела на него с ужасом. - Ты хочешь оставить меня здесь на всегда?! - Я хочу услышать правду! – воскликнул мужчина. Он в ярости бросил корону в гору золота и по пещере эхом прокатился металлический звон. Из-за опьянения это не особо испугало пленницу. А стоило бы… - Я хочу выбраться отсюда. Вот тебе правда, - насколько возможно искренне ответила та. - Ты не хочешь покидать меня! – неожиданно возразил спрут, подскакивая на ноги. И снова разговор с пленницей сделал его похожим на… обычного человека. И разглядеть это она смогла даже затуманенным взглядом. - Думаешь, я готова сгинуть здесь только потому, что дома меня никто не ждет и не оплакивает? – так же резко вспылила Аминта, тоже соскакивая. – Я… уважаю тебя. Всегда уважала. Жаль, что ты этого не чувствуешь. Соверинг не обернулся. Тогда девушка, сама не понимая, что творит, обняла его со спины. Тот не возражал, хоть и не давал такого разрешения. Словно забыл, что она все еще его пленница. Или просто уже не хотел, чтобы она оставалась ею? - Это твои проблемы, что я этого не чувствую, - холоднее, чем когда-либо, сказал он. - Не знаю, чего ты ждал от меня. Я ведь простая смертная… Аминта прикоснулась губами к его шее, но побоялась поцеловать. Вместо этого она вдохнула аромат его кожи. От Соверинга пахло водой. Чистотой. Безграничной властью и силой. Ни один мужчина, с которым она когда-либо спала, так не пахнул. Тут он без малейших усилий вырвался из ее рук и вопросительно уставился на нее. - Прости повелитель. Я… просто пьяна, - попыталась оправдаться она. - О, я это быстро исправлю, - неожиданно заявил он. – Раздевайся. Девушка, не раздумывая над его словами, принялась исполнять приказ. Скоро приглянувшаяся ей одежда оказалась на полу у ее ног. Насколько же приятно было его исполнять! Насколько приятно снова оказаться абсолютно голой перед ним. Насколько приятно делать все что он скажет. Отдаться ему. А дальше произошло то, чего она никак не могла ожидать. В одно мгновенье руки и ноги Аминты обвили тугие щупальца. Щупальца, выросшие прямо из плеч Соверинга – на том месте, где только что были его человеческие руки. Это оказалось так неожиданно, что пленница даже взвизгнула и словно моментально протрезвела. Глаза мужчины загорелись. Лицо исказилось. Тело начало увеличиваться в размере, разрывая мантию на тысячи черных кусочков. Какого-то мига ему хватило, чтобы преобразиться в свой чудовищный – истинный образ, и теперь перед ней возвышался гигантский спрут. Тот самый, что пленил ее в первый день. Тот самый образ, который она так старательно похоронила в своей памяти! Да. Аминта не могла не протрезветь от происходящего! К ней вернулись все приглушенные чувства. Вернулась тревога и животный страх. Она позволила забыть себе, кто он такой, а теперь поплатилась за это! Хозяин Озера снова поднял ее в воздух и развернул к середине пещеры. Теперь все окружающее пространство казалось для его огромной скользкой туши тесной клеткой. Но места все еще достаточно, чтобы сделать с пленницей все, что придет на его больной ум! Сердце девушки колотилось громко, как никогда, а панические крики сами собой вырывались из губ. Щупальца, держащие ее за все четыре конечности, натянулись, распяв его над землей – все как в тот ужасный раз. Девушка посмотрела себе под ноги, и, хоть от пола ее отделяла пара метров, ей это казалось бездонной пропастью. По спине побежала холодная дрожь. Это было предчувствие чего-то страшного. - Я-то думал ты меня уже не боишься, - послышалось из гигантского монстра. – Успокойся. Я просто исполняю свое обещание. Ты же не забыла, что я тебе обещал? Аминта с трудом взяла себя в руки и попыталась хоть немного совладать с волнением. Ей это удалось – все же происходящее сейчас с ней не впервые. Она пару раз глубоко вдохнула, и сердце слегка успокоилось. - Ты помнишь, что я тебе пообещал? – спокойно, но зловеще повторил Соверинг. Пленница с трудом подняла ослепленные паникой глаза на его громадные желтые блюдца без зрачков. Он говорил все так же ясно – по-человечески, красивым голосом, но его слова путались в ее пульсирующей голове. - Не волнуйся. Я не начну, пока ты не успокоишься, - неожиданно предупредил монстр. И эту фразу Аминта уловила хорошо. Само сказанное уже подействовало успокаивающе. Все же… если бы он хотел сожрать ее, или разорвать, или разбить о камни или… лучше даже не представлять… он ведь уже давно бы это сделал, верно? Его просто что-то разозлило в ее последних словах. Но ведь он достаточно мудр, чтобы не уничтожить ее за слова, сорвавшиеся с пьяного языка? - Вот, так лучше, - одобрительно отозвался Хозяин Озера. – Ты правда думала, я хочу сделать тебе больно? Ну неужели ты даже не допускаешь и мысли, что я хочу сделать приятно? - Приятно… - растерянно повторила девушка. – Мне не приятно! Она пробежала ошарашенными взглядом по всем растянувшим ее щупальцам, доходчиво объясняя причину своей тревоги. - Мы через это уже проходили! – истерично добавила она. - Не беспокойся, - многозначительным голосом ответил спрут. – То, что было тогда, не идет ни в какое сравнение с тем, что я сделаю сейчас. Лицо Аминты исказилось паникой, когда она услышала это. Нет, она уже не боялась, что он убьет ее, покалечит или сделает больно. Но ей было страшно даже попытаться представить, как гигантский монстр собирается использовать ее жалкое смертное тело. И вот, наконец со всех сторон к подвешенной девушке плавно потянулись десятки тонких щупалец. Многие из них извивались на пути, словно их хозяин с наслаждением оттягивал момент, когда пустит их в ход. - Спрашиваю в третий и в последний раз! – резко возмутился повелитель. – Ты помнишь, что я тебе обещал? Щупальца остановились, так как их обладатель желал сначала услышать ответ. Пленница принялась судорожно вспоминать все их разговоры с тех пор, как она только попала в пещеру. Да. За все это время он дал только одно обещание. Обещание, которое прозвучало словно пустое, которому она не придала никакого значения. Обещание, данное им после того, как она удовлетворила его ртом. Обещание, момент исполнения которого, видимо, и настал. - Ты обещал, что в следующий раз все будет намного интереснее, - сломлено произнесла она. - Замечательно! – похвалил Соверинг. – Хотя готов поспорить, ты думала я сделаю это в своей менее… очаровательной форме? Ну что-ж, оцени сюрприз. Будут ли какие-нибудь особые пожелания? Или мне начинать? - Пожелания?! - Ну, признаю – ты заслужила чтобы твое мнение было для меня не окончательно безразличным. Аминта удивлялась его наглости. Нет, это не человек и не монстр. Ни тот, ни другой не способен на такое коварство! Ее резко нарастающее возмущение перекрывало страх. Желания! Так ей хотелось пожелать, чтобы он сдох! Но сказать так она, конечно, не посмела. Тогда она смиренно опустила голову и дала ответ: - Я пожелала бы, чтобы это не продлилось долго! Спрут застыл на некоторое время, видимо, раздумывая над этим. А потом не без злорадства пояснил: - Да как угодно. Я рад. Ведь то, что для меня «недолго» - для тебя «целая вечность»! Сразу после этих слов десятки щупалец вновь потянулись в сторону пленницы. Во второй раз они все остановились в каких-то сантиметрах возле ее кожи. Аминта безнадежно пыталась отклоняться от них, чтобы оттянуть момент, когда эти скользкие конечности наконец коснутся ее. - Как думаешь, куда я хочу залезть сначала? – издевался Соверинг. – У тебя так много тугих дырочек. Не сомневаюсь, что в свое время ты позволяла другим смертным использовать их все. Но никто не способен проникнуть так глубоко, как я. В том числе и в твою душу. Признайся, что хочешь этого. Я вижу это. Чувствую это. И тогда обещаю – тебе самой будет приятнее. Девушка закрыла глаза, словно это бы мешало ему залезть в ее голову. Слово гигантские глаза самого монстра гипнотизировали ее. Да. Очень глубоко в душе Аминта сама хотела этого. Его щупальца уже доставляли ей удовольствие – тогда, массажем израненных ног. И это заставляло ее раз за разом воображать, какое бы удовольствие она испытала залезь он ими в ее влагалище, хоть она каждый раз и гнала эти мысли. Но теперь они воплощались в реальность. И пленница поняла, что готова мучиться, но ни за что не признаться, что Хозяин озера прав. - Я. Не. Хочу. Этого, - сквозь зубы процедила она. Соверинг на мгновение замер. Казалось, если бы сейчас он был в человеческой форме, то разочарованно вздохнул. - Вот из-за таких ответов мне и безразлично что ты хочешь, - подытожил он. А вслед за этим все его бесчисленные щупальца достигли цели и Аминта воскликнула. Они обвились вокруг ее бедер, сжали в кольцо обе ее выпуклости на груди, туго затянулись вокруг шеи. Скользкие. Вязкие. И невероятно сильные. Одно из них полезло в раскрытый от ужаса рот Аминты, и та изо всех сил пыталась отвернуться или выплюнуть его, но тщетно. Все новые кольца вились на руках и ногах девушки, оставляя все меньше непокрытого тела. - Я советую расслабиться, - холодно заметил спрут. Аминта хотела высказать все, что о нем думает, но получилось только глупое мычание. Он издевался над ней. Он унижал ее. А сам даже не шевелился. Даже золотые блюдца его не моргали. И только бесчисленные щупальца делали свое дело! То, что было у нее во рту, поползло глубже внутрь, и пленница против своей воли распробовала его на вкус. В прошлый раз оно показалось ей отвратительным, но сейчас ничего такого не чувствовалось. Вкус холодного жесткого мяса. И сравнить было не с чем, кроме как с мужским членом. Влажным и липким, будто только излившимся спермой. Это не было противно. Это было далеко не противно… Второе щупальце, что обвивало шею, затянулось потуже. Видимо, Соверинг решил, что уж слишком просто первое пролезает в глотку! Теперь приходилось бороться за каждый вдох. Грудь от этого стала тяжело вздыматься, отчего те щупальца, что извивались на ней, стали ощущаться сильнее, а их мягкие кончики уже вовсю ласкали ее соски. Чувствовалось это словно он покалывал ее сотнями иголок, не доставляя боль. Это чувство отдавалось по всему скованному телу девушки. Аминта быстро обессилела и перестала сопротивляться. От этого все, что пока что делал спрут, начинало нравиться ей больше и больше. Неужели он был прав? И надо просто расслабиться? Делай со мной что хочешь. Я не смогу тебе помешать. Только она собралась закрыть заслезившиеся от удушения глаза, как Соверинг поднял одно из щупалец прямо перед ее носом. Оно было не таким внушительным, как те, что растягивали ее за руки и ноги, но толще, чем те, что сейчас ласкали ее. - Знаешь куда оно сейчас заползет? – заманчиво спросил Хозяин Озера. Девушка вопросительно нахмурилась. Что за глупый вопрос! Спрашивает так, словно эта мерзкая конечность живет своей жизнью, и он ею не управляет! Словно он сам не знает, куда оно… он спросил… куда оно сейчас заползет? Лицо ее исказилось внезапной растерянностью, что очевидно обрадовало мучителя. Она боялась представить, куда он это сейчас засунет! Понимала, так как вариантов осталось всего двое. И все же боялась! - Ах да, ты же не можешь говорить, - словно только что заметил спрут. – Ну не буду делать сюрприза, хватит их на сегодня с тебя. Щупальце – толщиной едва ли не с ее собственную руку – нарисовало кольцо в воздухе, будто демонстрируя всю свою ловкость и гибкость. Которою сейчас она испытает на одной из своих дырочек! - Это туда где потуже, - наконец заявил Соверинг. – И потеплее. Внутри Аминты все застыло. Одно мгновенье понадобилось, чтобы осознать и смириться, что сейчас ее ждет серьезное испытание… Щупальце демонстративно медленно потянулось вниз, и пленница могла словно целую вечность наблюдать как оно все ближе подбирается к самому сокровенному. Сейчас. Прямо сейчас еще ждет настоящее испытание! А может все же боги сжалятся… Он сжалится… и ее ждет настоящее удовольствие? Чем ближе это щупальце подбиралось к ее ягодицам, тем больше замедлялось, чтобы максимально растянуть ее душевные терзания. Вот оно уже опустилось на уровень лобка. Вот оно уже обогнуло бедра и скрылось за спиной! Аминта не могла видеть дальше – те две, что ее душило и трахало в рот не давали повернуть голову назад. Она молилась, чтобы ей не было больно. Хотя бы не так сильно. Есть ли надежда, что ей это хоть немного понравится?! Только она подумала об этом, как что-то мокрое и холодное осторожно прикоснулось к ней сзади внизу – прямо к тому самому месту! Анал инстинктивно напрягся и сузился. Это не очень хорошо. Задуманное он сделает в любом случае. Но если сейчас она не расслабится – ей же самой будет больно, чего уж говорить об удовольствии. Только вот расслабиться никак не получалось! Соверинг все же понимал, что она не намеренно препятствует ему, и потому для начала освободил ей дыхание. Щупальце, все это время нежно трахавшее ее в рот, ловко выскользнуло наружу, и Аминта тут же откашлялась, а вязкая слизь потекла по ее подбородку. Наконец-то она смогла почти свободно дышать. - Так легче? – с некоей заботой спросил повелитель. Она не ответила. Даже не подняла на него потерянный взгляд. Но это правда помогло, и она смогла немного расслабиться. А ведь могла продолжить сопротивляться – пока не кончатся силы. Неужели в ней не осталось ни капли достоинства? Как же быстро она стала послушной девочкой… Только Аминта пришла к такому выводу, как почувствовала толчок в анал. Она инстинктивно выгнула спину и напрягла ягодицы, но слишком поздно: щупальце уже вошло кончиком внутрь, и самая трудная часть осталась позади. Теперь оно стало медленно, но уверенно проникать в попу пленницы. Слизь позволяла делать это без каких-либо проблем. Лицо пленницы исказилось – губы растянулись, обнажая плотно сомкнутые зубы, а глаза раскрылись так широко, что на лбу проступили морщинки. Она слишком хорошо это чувствовала. Нет, это не то же самое, что дать в задницу мужчине! Соверинг проник уже ненормально глубоко. Глубже, чем она могла допустить в своей голове. Не имея возможности оглянуться, девушка могла лишь воображать этот процесс. И чувствовать. Боль. Удовольствие. Просто необычное и неестественное ощущение. Это чувство, когда в твоем анале что-то настолько большое, словно готово разорвать изнутри. Это чувство, когда в твоем анале щупальце. Это непередаваемое ощущение… - Как же тесно! Как же тепло! – трепетал от наслаждения Соверинг. Казалось, даже его немигающие блюдца слегка прищурились. Неужели спрут испытывает удовольствие от того, что сейчас делает с пленницей? Хотя… пленница же испытывает удовольствие от того, что сейчас с ней делает спрут. Когда его щупальце проникло еще на сантиметр глубже, Аминта уже воскликнула от внезапной боли в животе. - Понял, - тут же остановился он. – Хоть мне ничего и не мешает продолжить, я все же сжалюсь над тобой! Теперь, вместо того чтобы дальше просовывать щупальце, он принялся ритмично трахать ее. Нежно, без резких движений. Он чувствовал, когда ей становилось больно и как это надо исправить. Пленница испытала удовольствие. Не яркое и внезапное. Но умеренное и постоянное. Она слишком поздно поймала себя на мысли, что уже давно стонет в такт его действиям. А когда поняла, постаралась умолкнуть. Но тут же перестала, ибо поняла, что Соверинг не мог этого не заметить, и терять ей нечего. Она продолжила несдержанно стонать. Спрут не останавливался. Создавалось впечатление, что он мог продолжать так целую вечность. А ведь ему это было под силу. Она уже давно потеряла счет времени, да и играло ли время хоть какую-то роль? Миг или целая вечность – не имеет никакого значения, когда ты во власти щупалец! Но, разумеется, в какой-то момент это наскучило Хозяину озера, и он остановился. После чего медленно вынул свою конечность из бедного анала Аминты и, продолжая растягивать за руки и ноги, повернул в горизонтальное положение, не забывая бережно придерживать за голову, и широко расставил ноги. Он хотел полюбоваться своей работой. Пленница нисколько не сопротивлялась и не протестовала. Она уже не чувствовала себя человеком. Она чувствовала себя тряпичной куклой. Игрушкой в руках не то бога, не то демона, который будет играться с ней так, как вздумается, и все ограничится лишь Его фантазией. - Разработанная дырочка – это так прекрасно! – восхищался он, нахваливая не то ее тело, не то свои старания. – Такие ровные круглые края. Такая черная пустота внутри. Как она судорожно сжимается и вновь расширяется! Вот самая приятная часть этой работы – смотреть на результат. Почему же тогда я трахнул тебя к себе передом? Да мне просто хотелось посмотреть на твое лицо. И на нем я увидел все, что ожидал. Можешь ничего не говорить. Лучше ничего не говори. Хотя-бы пока не закончим. Его последние слова отозвались удивлением в остекленевших глазах Аминты. Пока не закончим? Значит и это еще не конец?! Спрут разглядел ее смятение и поспешил объяснить: - У тебя осталась еще одна дырочка. Конечно, трахать тебя в нее – слишком обыденно. Для разнообразия предлагаю сменить позу. Не дожидаясь, когда девушка согласится на «предложение» или хотя бы уловит смысл сказанного, он принялся крутить ее в своих щупальцах. Сначала вернул в вертикальное положение, затем развернул обратно спиной и под конец вплотную прижал к себе, не отпуская руки и ноги. Теперь спиной, затылком и вообще всей задней поверхностью тела Хозяин озера вжимал пленницу к себе. Вся его необъятная туша, в противоположность щупалец, оказалась нисколько не холодной, а даже горячей. Аминта ощутила себя словно прикованной к какой-то скале. Огромной живой скале голимых мышц. Целой половиной своего тела чувствуя переполнявшую его силу. Ей не было нужды покрутить головой чтобы ощутить, насколько ничтожной она была по сравнению с его габаритами. Сразу вспомнилась детская сказка, в которой прекрасная принцесса, прикованная к скале, готовилась к растерзанию огромным морским монстром, но должна быть спасена благородным принцем в последний момент. Только в ее реальности эта скала одновременно и являлась огромным морским монстром. И никакой благородный принц не придет ей на помощь. Ибо монстр также являлся и принцем. В благородстве которого она не сомневалась. - Надеюсь, ты любишь объятья, - не то с иронией, не то с заботой усмехнулся Соверинг. – Всяко лучше, чем если бы я оказался сверху! Согласна? Ответа не последовало. Пленница все еще наслаждалась ощущением его полного превосходства. Выражение ее лица застыло в выстраданной улыбке. Но самое приятное по-прежнему было впереди. Хозяин Озера приготовил очередное щупальце – уже для ее влагалища. Такой же толщины, что и прошлое. Им он также сначала демонстративно поизвивал перед глазами смертной, чтобы она могла приготовиться и знала, чего ожидать. А может и для того, чтобы устрашить ее. Может ли предстоящее оказаться труднее, чем то, что только что произошло с ее аналом? Хотя… в который уже раз ей кажется, что труднее уже ничего не будет? Спрут не стал так же демонстративно медленно опускать его и сразу потянулся к ее бедрам. Может он думал, что дважды это не пройдет, а может ему уже надоело церемониться. Но очень скоро щупальце нежно прошлось по лобку Аминты, остановившись на клиторе. Самым кончиком щупальца он принялся медленно водить по кругу. Пленница закатила глаза от удовольствия, а ноги приятно онемели. Она уже ничего не могла сделать со своими стонами, которые обрывисто и часто вырывались из ее незакрывающихся губ. Голова девушки шла кругом – не только от охватившего наслаждения, но и от возникших бурных мыслей. Он – лжец. Самый настоящий лжец! Сколько раз он убеждал ее, что она для него пустое место, что ему безразличны и ее чувства, и ее состояние? А в итоге? Он намеренно делал ей удовольствие. А ведь говорил, что никогда не врет. Значит, и на этот счет соврал! Как же легко его будет подловить на этом, когда все закончится. Но тогда… придется признать, что она все же испытывает удовольствие. Что не хочет покидать его, ведь ни один мужской член не заменит бесчисленные щупальца – самой разной длинны и толщины. И насчет этого он, конечно же, в курсе! Нет, он не лжет. Он хитрец! Ее нездоровые размышления прервались, как только она почувствовала, что Соверинг начал наконец проникать в нее. Аминта отозвалась протяжным стоном. Своими ласками он разогрел ее настолько, что щупальце вошло как к себе домой. А сразу после начались характерные ритмичные движения. Конечно, было бы лучше, если бы другой конечностью он продолжил ласкать ее клитор. Может так и попросить его об этом? Или хотя бы попросить освободить одну руку? Ну уж! Повелитель наращивал темп, чем не только усиливал ее ощущения, но и сильнее припечатывал к себе. Наконец, он задвигал щупальцем с такой интенсивностью что, казалось, не опирайся девушка на его же тушу, то трепалась бы как настоящая кукла. Стоны снова стали обрывистыми и громкими. Толчки вперед и толчки назад приносили одинаковое наслаждение. Он проникал настолько глубоко, насколько было возможно. До самой матки. Глаза закатывались все выше, а воздуха хватало все меньше. Держащими щупальцами он крепче вцепился в конечности девушки чтобы она не так сильно дергалась в стороны. Другими же продолжал ласкать соски. А еще одно тонкое – о чудо! – наконец принялось и за клитор! Аминта стонала. Представляя себя со стороны, она уловила мысль, что, возможно, стонала уже абсурдно громко и часто. Но это ее не волновало. В то же время все чаще возникало такое же абсурдное желание, чтобы это никогда не закончилось. Пусть она останется здесь навеки. Хотя бы на много и много лет – до тех пор, пока с возрастом не растеряет красоту и привлекательность для повелителя. Она согласна! Лишь бы только это продолжалось так долго, как только можно! Лишь бы это никогда не заканчивалось, молю! Пленница почувствовала, как ее влагалище начало неконтролируемо сжиматься. Такого она раньше никогда не испытывала. Знакомый ей до этих пор предел удовольствия был пройден, и сладкий стон перерос в настоящий крик. Соверинг вдруг резко остановился и вынул щупальце из ее киски. Именно это последнее скользящее движение наружу окончательно довело Аминту до пика. В следующее мгновение из ее промежности во все стороны вырвались молочно-белые брызги. В воздухе завеял приятный телесный запах. Девушка не до конца понимала, что с ней происходит, но продолжала испытывать дичайшее наслаждение. Все ее тело дрожало в приятной судороге. Сердце в груди билось так сильно, что отдавало в висках. Прошло несколько секунд – и тут щупальце снова скользнуло в ее влагалище, всего за пару движений доведя до точно такого же пика! И снова, высунувшись, оно освободило путь для новой струи. И так Соверинг сделал с ней еще раз, а потом и еще. И каждый раз Аминта просто срывалась на звонкий крик удовольствия. Когда Соверинг повторил это в пятый раз – вырвалось уже не так много соков. Тогда он решил на этом закончить. А девушка не стала упрашивать его продолжать. не потому, что боялась, а потому что и правда чувствовала себя выжитой и обессиленной. Она уже и сама не могла поверить, что ее смертное тело способно на большее. Она устала. Она счастлива… Спрут перестал прижимать пленницу к себе и снова повернул в горизонтальное положение. Но лишь для того, чтобы осторожно положить ее размякшее тело на пол – прямо туда, где она последний раз стояла на своих ногах. Аминта лежала спиной на земле. После такого горячего занятия каменный пол казался особенно холодным. Все ее тело размякло, словно, как и у партнера, не имело костей. Кожу покрывала мелкая испарина. Руки и ноги – еще и слизь. А про то, как мокро было между ног и на лице, и говорить не стоит. Вокруг все так же кружил аромат ее брызг. Она чувствовала, как обе ее разработанные дырочки продолжали судорожно сжиматься. Хотелось пить. И дышать – просто дышать. Девушка повернула неподъемную голову на бок и увидела все так же лежавший наряд. Сразу вспомнилось, с чего все это началось. И неужели закончилось? Что теперь? Она уже не станет прежней, после того, что испытала. Никто бы не остался прежним… Огромные желтые светила слегка наклонились, привлекая ее рассеянное внимание. - Что скажешь? – абсолютно невозмутимо спросил Соверинг. Девушка долго думала, что ему ответить. Сотни мыслей летали в ее голове – одна безумней другой. Такими впечатлениями, как у нее, невозможно поделиться словами. Поэтому она лишь скромно прошептала: - Можно я просто полежу? Впервые за все время спрут медленно моргнул. - А что? Если я вдруг прикажу подняться и сделать еще что-то – ты выполнишь? Аминта отвернулась в потолок. Она понимала, что он запросто способен так поиздеваться над ней. - А что? У меня есть выбор? – иронично спросила пленница. Видимо, Повелитель оценил юмор. Поэтому и решил пощадить: - Можешь и отдохнуть. Как я и говорил – спешить некуда. Ты много что говорил. Но еще больше сделал…