Плач из темноты

А пестрый кот коснулся мордочкой моей ноги и обвил её своим куцым хвостом. Правое ухо у кота было изодрано в клочья, под глазом красовался здоровенный шрам. Потрёпанные усы разбойника топорщились во все стороны, но сам он выглядел страшно довольным. Я поднял голову вверх и стал рассматривать медленно движущиеся облака. Нет, я не пытался разглядеть в них причудливые образы, я просто смотрел вверх, представляя себя, парящим меж облаков, как вольная птица. «Глупые мечты», - скажете вы. А я просто хочу научиться летать. В это время кот нахально запрыгнул на скамейку рядом со мною и, прижавшись к моему боку, довольно заурчал. Похоже, я ему понравился. Моя тощая рука неуверенно легла на голову кота. Урчание стало громче, а я, невольно улыбнувшись, почесал кота за ухом. - Прости, друг, мне пора идти, - пожав плечами, сказал я коту. - Может, ещё увидимся. Он зажмурился и как-то по-человечески улыбнулся. А мне будто стало теплее. И снова я меряю переулки ровным шагом. Но тут мне на глаза попалось объявление. «Из приюта для душевнобольных, пострадавшего при пожаре, сбежали несколько человек. Если вы увидите кого-то из представленных ниже – звоните по указанному номеру. С уважением, заместитель директора Эдуард Забини». А ниже был телефон и несколько фотографий. Среди них была Хельга. Среди них был я. Громко и непристойно выругавшись, я содрал бумагу с каменной стены здания. Затем посмотрел на название данного заведения. «Дикий волк», а снизу небольшая приписка «бар». Ну, что ж, это то, что мне сейчас нужно. Громкая музыка оглушила меня, как только я оказался за тяжелыми дверями, отделявшими этот уголок от всего мира. Много людей, веселящихся, танцующих или просто вливающих в себя очередные порции алкоголя. Парочки мирно целовались по углам, друзья беседовали, раздражая меня своим грубым смехом, а девушки танцевали, далеко не у всех это хорошо получалось. В общем, никому не было до меня абсолютно никакого дела. Я подошел к барной стойке и, выудив из карманов деньги, вручил их бармену. - Две кружки осветленного пива, - громкая музыка искажала голос, заставляя его звучать грубее и суше. С грохотом кружки оказались рядом со мной. Я взял в руку тяжелую кружку, поднес ко рту и сделал большой глоток. Поморщился с непривычки, за что получил усмешку со стороны бармена. Ко мне подходили какие-то люди, девушки старались завлечь меня танцевать, кто-то предлагал веселую ночь. После пятого бокала я уже перестал их считать. Голова гудела, перед глазами мелькали пятна. Чередуя алкоголь с сигаретами, я размышлял о том, что же будет со мною дальше. Но моим размышлением не удалось далеко зайти, ибо вдруг я увидел в толпе знакомое лицо. Резкие черты, зелёные глаза, короткие алые волосы. Да вы и сами уже, наверное, все поняли. Это была именно Хельга! Она сидела в дальнем углу и, безусловно, была сильно пьяна. Я встал из-за стола, чуть не разлив остатки пива, и, немного пошатываясь, подошел к её столу. Она подняла голову от стакана с выпивкой и удивленно посмотрела на меня. - Лейн? – она осмотрела меня, прищурив глаза.- Он самый, - с довольным видом я плюхнулся напротив неё. Ни приветствий, ни пресловутых «как дела» - все и так предельно ясно. - Представь, как люди обрадуются, увидев сразу двух душевнобольных за одним столом! – она недобро усмехнулась, залпом допивая оставшееся в бокале. - Да брось ты, кому здесь есть до нас дело? Хельга отчуждённо посмотрела вокруг. Мне вдруг почему-то захотелось дотронуться до неё. Я протянул вперед руку, желая коснуться ее щеки, но она резко ударила меня по пальцам. - Не стоит, Лейн. Ты слишком пьян, - спокойно произнесла девушка, вставая с места. - Я пойду. Мне надо кое к кому заглянуть. Ещё увидимся. Я просто кивнул, почему-то усмехнувшись. Ещё недолго пробыв в баре, и я скоро ушел, размышляя о грядущей ночи. Может, стоило принять предложение одной из тех распутных девиц? Тогда бы ночь не пришлось на улице провести… Мысленно аплодируя самому себе, я закурил. Голова ужасно болела, а тело не слушалось. Я сел на камень мостовой и потер виски. Но не смог придумать ничего умнее, чем просто вернуться во двор, который мне ранее приглянулся, и заночевать на лавке. Благо, сейчас на улице тепло даже ночью. Я еле-еле дополз до скамьи, и лег на спину, свесив ноги. Спать почему-то сразу расхотелось, но вот вставать с удобного места я не собирался. Сколько я так лежал - не знаю, но окна больших домов стали гаснуть, двор погрузился во тьму, нарушаемую лишь слабым светом полумесяца. В полудреме, я отчетливо услышал громкий крик, переходящий в визжание. Так кричат в болевой агонии, когда перед глазами темнеет, а все чувства разом обостряются. И это визжал кот.