Сказки

Ветерок прыгал между ветвями, будто специально тревожа каждый встречный листок и унося прочь. Начало Сезона Зелёных Листьев приносило большое тепло и очень много солнца, что не могло не радовать, то и дело вылетавших из ниоткуда насекомых. На полянке на зелёной и искрящейся от лучей солнца траве лежал труп бабочки. Рядом с ней сидел источник всего счастья на всей земле, из голубых глаз которого не скатывалось ни единой слезы. Сейчас этот детский взор был направлен на бабочку. В нём не отражалось беспокойства, а скорее удивление и искреннее любопытство. — Мама-мама! — котёнок запищал, повернувшись мордочкой к палатке и выискивая знакомую фигуру. — Малыш, ну и что ты так кричишь! — золотистая фигура выскочила из палатки и засеменила к котёнку — Разбудишь старенькую Ворчунью и не миновать племени беды! Золотистый котёнок потёрся мордочкой о такой же золотистый бок матери. — Ну, зачем меня звал, Солнышко?! Котёнок лапкой указал на лежащую бабочку и с любопытством в голосе пропищал: — Мама-мама, а она взлетит? Она оживёт? Она просто спит, да? На траве лежала ярко-рыжая полосатая бабочка… «Та самая… Она была везде… Она была рядом в тот день…» - промелькнуло у Пчелы в голове Пчела пыталась отогнать навязчивые воспоминания, но было уже поздно… Духота сковала горло, а перед глазами заплясали яркие языки огня. Они обжигали каждый сантиметр шерсти, и золотистая кошка грозилась вовсе остаться без неё. Пламя сковало взор Пчелы до малюсенького клочка поляны. До помощи было не докричаться — дым то и дело лез в горло, хотя и кошка отторгала его кашлем. Пчела пыталась разбежаться, но кольцо сузилось и обожгло задние лапы. Терять было нечего. Откуда-то послышался писк. Он отразился эхом издалека, но сердце матери почувствовало своего котёнка. Пчела вздохнула: «Значит он в безопасности…» Но танец пламени только начинался, и кошка уж точно не хотела видеть его кульминации, она хотела увидеть свою семью в живых хотя бы на мгновение — остальное было не важно. Волнение придало Пчеле сил, и оттолкнувшись, она взмыла вверх над искрами огня, но тут же кубарем свалилась вниз — лапы очень сильно жгло. Сильнее обожгло только её сердце. Испуганные глаза были прикованы к одной точке и, кажется, не намерены были с неё сходить, даже если всё пространство завалит горящими деревьями. Посреди поляны валялось белое тело. Оно лежало неподвижно. Неподвижно на боку. «А-аист?.. Нет, нет, не могу поверить, этого не может быть…» — Пчела встряхнулась и отвернулась от тела. Она повернулась. Аист лежал там же, он не исчез. Кошка хотела уйти, убежать, спрятаться, но запах крови въедался ей в ноздри. «Кто?.. Как?.. Я…» — сотни мыслей, как блохи роились в голове Пчела подошла к трупу Аиста, будто под гипнозом. Глаза его отражали ужас, а пасть была открыта в предсмертном крике. Горло было прокушено, и с него стекала свежая кровь. На миг вздох вырвался из пасти кошки, она рухнула на землю — воспоминания придавили её тело и разум. Слёзы полились из глаз, горечь и ярость смешались и будто застряли в горле. Хотелось кричать, просто кричать, пока её крик не растворится вместе с дымом. С закрытыми глазами, опустив мордочку, кошка потёрлась о бок своего любимого. Пчела на секунду открыла глаза — на траве валялась бабочка. * * * — Она… не взлетит, малыш… — грустно прошептала кошка и, развернувшись к лужице, Пчела подошла к ней и села, задумавшись. Вокруг стояла тишина. На поляне не было ни души. Никого. Только мать, сын и бабочка.