Сказки

Вы когда-нибудь чувствовали могущество? Я — нет и никогда не хотел бы. Даже несмотря на всё то давление от чёрных существ, я понимал, что вот они и есть — пример могущества. Оно ограничивалось одним котом и действовало не так обширно, но этого уже было достаточно, чтобы понять — я с этим связываться не хочу. Это чувство позволяет тебе забыть всё: друзей, родных и даже твои собственные идеалы. Провидица ещё давно предлагала мне стать её преемником. Тёплым, милым голосом призывала меня к неизведанным далям и способностям, будто специально отгоняя тени прочь. И я тогда просто отказался. Сам не понимал, почему я это сделал — что-то явно не давало мне покоя. Может, я захотел сохранить простоту мыслей, жизни ещё подсознательно, будучи совсем маленьким учеником, который только стал открывать для себя такой же маленький мир, а уже должен был бросить и его. Так сказать, понестись в неизвестные вечные дали. И никто мне не сказал, что же там всё-таки происходит. Но провидица видимо хотела добраться до меня, во что бы то ни стало. И никогда она не была так близко… Тогда я сидел в Шепчущем туннеле. Дневного солнца, казалось и не существовало в этих тёмно-голубых стенах. В воде отливался каменистый потолок туннелей, а сами стенки впитывали в себя цвет спокойной глади. Гармония и тишина. Ничто не могло потревожить моего долгого спокойного ожидания. Ну, кроме того, что ожидал я совсем не спокойно. Мы очень часто виделись с моей ученицей — Смертельненькой. Мы вместе обсуждали всё, что нам придет в голову: от патрулей и дозоров до того, как пахла сегодня подстилка. Как две маленькие сплетницы, только отличие в том, что одна из них была совсем не маленькой… Наставником «она» была. Смертельненькая была очень весёлой и болтливой, как в целом и многие ученицы, но в ней было что-то другое. Наверняка я это другое чувствовал лишь только потому, что Смертельненькая была моей ученицей — вот и всё. Но с какого-то момента времени, нам очень редко удавалось встретиться и поговорить с глазу на глаз. А если и удавалось, то не настолько долго, насколько хотелось бы. Все обстоятельства вокруг будто вставали против нас. Но уж лучше бы так и продолжалось дальше. Слишком много изменений произошло в той ученице, которую я знал раньше. Тогда я опять ждал. Как обычно, также долго и также молчаливо. Если сидеть в туннеле, то догадываешься о течении времени, когда соплеменники входят или выходят из палаток. Ничего не подозревал, ничего не предвещало беды, вода всё также тихо стояла на месте и отражала в себе голубоватый берег. — О, ты пришла! — сказал я, когда заметил её мордочку в проходе. — Да, время наконец нашлось, — практически пролепетала Смертельненькая. Она выглядела уж очень печально. Даже скорее не печально, а грустно как тучка. Опущенные напряжённые глаза и неуверенность в движениях, может усталость или что, но выяснить это нужно обязательно! Я решил сразу открыть всё, что я думаю, чтобы между нами не возникало недопонимания: — Что-то произошло? Ты как-то угрюмо выглядишь. После этой фразы она на пару мгновений устремила удивлённый отдалённый взгляд на меня и резко встряхнулась и улыбнулась. — Нет, всё хорошо! Всё ещё хочу резвиться и гоняться за бабочками тебе назло! — Ты не меняешься, даже если меняешься, — с притворной сердитостью вздохнул я. Ещё чуть-чуть и подумал бы, что что-то действительно не так. — Что ещё красивого скажешь? — Скажу, что уважай своего наставника, как остальные ученицы! — А вот мышь тебе! — она показала мне язык и улыбнулась. — Ну, всё-таки, я вижу, что ты взрослеешь и… — тут же начал я, но не смог продолжить свою мысль, чтобы не выглядеть подозрительным. — Как у тебя дела в личной жизни? Она усмехнулась и с иронией заметила: — А вот тебе и мой совет: о таком с ученицами не общаться! — Ага, попалась! — я тут же подпрыгнул к Смертельненькой и приблизил свою морду настолько, насколько можно. Она немного опешила от такой резвости, но, не опуская планки, выдала: — Нечему попадаться. — Ну вот и раскрылась загадка, — я отошёл и с гордостью заходил туда-сюда по туннелю, с чувством выполненного долга. — А то опаздывает она! Нет у неё времени! Знаю я, что у вас там это значит. Ничуть не задумавшись Смертельненькая и сказала: — Ничего это не значит. Мне просто никто не нужен. — Что? — это я только и успел выдать. Теперь пришло время опешить мне. Мои опасения стали подтверждаться. Или я просто ослышался и ничего на самом деле не было, а может, я слишком сильно беспокоюсь, и в этой фразе действительно ничего такого нет. Она тут же с опаской посмотрела мне в глаза. И молчала. — Ответь! — я взывал хоть к одной фразе. Почему она не хочет ничего рассказывать? Это что, настолько серьёзно? Не может быть, чтобы такое происходило просто так. — Почему? — я это спросил уже от безнадёжности. Только этот вопрос, как и все предыдущие отразился эхом — всё дальше и дальше по стенкам туннеля и утонул в толще воды. Тишина. Я с жалостью глядел Смертельненькой в глаза. Я не хотел ни в чём плохом её подозревать. Да и та фраза могла бы вообще остаться незамеченной, если бы она сказала, в чём причина. Но моя собственная ученица этого делать не захотела, решила только сильнее добивать меня. И всё-таки, Смертельненькая сказала. Но сказала то, что можно было и не говорить: — Забудь. Не бери в голову. Пока. Она просто развернулась и ушла. Взяла и ушла. Я не дождался никаких ответов, никаких признаний, никакой правды. Со мной просто попрощались, будто я ничего и не должен знать. Какой дурак просто так это оставит?! Видимо, была не моя очередь быть дураком. * * * После этого разрыва мне всё больше становилось не по себе. Невидимое волнение не хотело давать мне покоя. И оно подкреплялось каждый раз, как я замечал Смертельненькую — она тут же исчезала из виду и не подавала признаков жизни. Я уже извёл себя в догадках о том, что может происходить на самом деле: «А что если попала в плохую компанию? Если задирают? Если она просто не хочет со мной разговаривать? Ну, если не хочет, то тогда почему?» В конце концов, от безысходности… Короче, я просто решил отвлечься и ничего более. Не годилось хранителю покоя хоронить свой собственный. Нужно было размяться, развеяться, да и последить мимоходом за ученицей было бы не лишним делом. Только вот как… — Лапы в патруль! Как по щелчку выпущенных когтей. Лишним будет объяснять, что это для меня значило. И я заметил знакомое движение в толпе собирающихся котов. Смертельненькая! Она села перед собирающей и с дрожью в голосе сказала: — Лапа Смертельненькая что меня заметила? Ладно, не нужно так паниковать, всё равно пошла ведь. Я присоединился к всеобщему сбору лап. И вскоре, один за другим, как стихия, все хранители покоя ринулись в свой невидимый бой. Враг был неизвестен, но кровь бурлила. Чувства, как на самом первом моём патруле! Беспокойство вернулось, когда ученица косо взглянула на меня. Сердце как камнем придавило. Ну что ж ты будешь делать, не смогу я сегодня до конца развеяться. Иногда приходится лишаться своего счастья ради других, ничего не поделаешь. Моя душа всколыхнулась, когда я почуял знакомый сладковато-терпкий запах, в шерсть этой кошки впитались все самые чудесные ароматы, которые можно было только вообразить любому коту. Угнетающая. Правда вскользнула она не так плавно, как её запах. Разбег, прыжок, снесённый с места котёнок и… — Лапа! Она, взъерошенная, с недоумением взглянула на меня и спустя пару мгновений, улыбнувшись, засеменила в мою сторону. Накатила волна удовольствия, когда кошка села рядом со мной, и я зарылся носом в её густую шёрстку. Лишь на короткий миг, но и этого хватило, чтобы рассеять свои мысли в тёплых воспоминаниях. Кто бы что ни говорил, но это прекраснее всего на свете. Я с огромным усилием вынул свою голову из сладостных воспоминаний и по крику собирающей вместе с остальными вышел на Небесную тропу. Погода была приятной и солнечной, лучи перепрыгивали с уступа на уступ и разбегались бликами по воде. Шёрстка почувствовала приятный ветерок. Даже как-то и забыл, что на носу сезон Юных Листьев. Но наши патрульные морды были направлены по ветру, и ни один запах не уходил незамеченным от чуткого носа, глаза наши видели далеко вперёд, а лапам мы не позволяли расслабляться, обходя всё, что могли обойти. Для меня это не становилось рутинным занятием даже спустя некоторые луны. В отличие от Смертельненькой. Она держалась ровно и прямо, но кажется, что не испытывала совершенно никакого удовольствия. Её обнюхивания заканчивались где-то на этапе поворота головы в одну сторону. Это не дело! Но спрашивать об этом я не решался. И теперь понимаю, что зря. Лучше уж было поставить ученицу перед фактом, в то время, когда она не могла просто взять и сбежать. А что если бы из-за её невнимательности всё племя подверглось бы опасности?! Удовольствие от этого как волной смыло. Запахи все стали какие-то смутные, и шёрстки у всех такие одинаковые… Так, нужно взбодриться! Не на вечернюю прогулку вышел! * * * Так я успокаивал себя, пока мы доходили до Овечьего Луга. Время летело очень медленно, не как обычно. На то, как вы понимаете, были причины. Знакомые мелькают целый день, святая Мать-Луна, помоги! Я и забыл, что сейчас Лунные жрецы выходят собирать травы. И один из них, а точнее одна, сейчас явно выбирала нужный цветочек. Я решил подойти и посоветоваться. Наверняка, лунные жрецы очень опытны в каких-то делах с недопониманиями… Должны же ведь, так? Вот и сброшу с себя хотя бы частичку груза, который так мешает мне спокойно ходить. Все поздоровались, и я попросил у проводящей Искорки пару минут, чтобы обговорить некоторые моменты со жрицей наедине, без посторонних. Дали добро, главное сильно не задерживать. Я быстро засеменил, оглядываясь по сторонам, чтобы уж точно никто не подслушал. Жрица уже наклонилась над цветком, как её глаз зацепился за меня. — Ой, братик, привет! Что тебя так беспокоит? — кошечка с полными любопытством глазами села, обвив хвостом лапы. — А по мне видно? — поинтересовался я, пристально вглядываясь в глаза сестры. — Когда ты угрюмый — это всегда видно! Не видел, как на тебя смотрели остальные?! Я оглянулся на разнюхивающих во всю патрульных, которые изредка поглядывали на меня. Кто-то с презрением, кто-то со злостью, а кто-то с жалостью в глазах. Я что, единственный этого не заметил? Как-то теперь неудобно. Вроде волновался я, а волнуются теперь все за меня. — Предпочту, что я этого не слышал, — с явным раздражением пробурчал я. — Предпочтёшь, не предпочтёшь, а всё равно потом из головы не выкинешь. Ну, рассказывай, что стряслось? Хорошо было говорить о том, что ты хочешь и не прослыть странным — со своей сестрой я добился именно таких близких отношений, и, вздохнув, принялся рассказывать: — Моя ученица…она… Ведёт себя странно в последнее время. После одного разговора, она меня стала обходить стороной. — Ну, спроси её, в чём проблема? — в знак своего недоумения жрица скосила мордочку и наклонила ухо. — Я бы мог, если бы та не исчезала до того момента, как я вообще мог бы её заметить. Мы молчали. Да скоро эта тишина сведёт меня с ума! Я уже хотел было прервать, но сестра, выйдя из раздумий, начала первой: — И всё же, ты её наставник, тебе Смертельненькая должна доверять больше всего после своих родных… Если ты не даёшь причин себе не доверять… Последняя фраза вызывала у меня смешанные чувства. Что значит «причины не доверять»? Я же вроде её наставник и она должна… — Мрак! Меня резко окликнула Угнетающая, наклонив морду в сторону хвоста патруля. Кажется, он убежал далеко вперёд. Придётся догонять. — Мне пора, ещё увидимся! Только я это сказал — тут же стремглав вместе с кошкой побежал за отошедшими патрульными и позволил себе в тот момент почувствовать себя хорошо под лучами солнца и дуновением ветерка. Но не более чем на эти секунды. Я вернулся к причине своего волнения. И всё продолжалось ровно так же, как и до этого. Только теперь приходилось беспокоиться лишь о том, как бы выманить Смертельненькую на разговор после патруля, если это вообще как-то возможно. Мать-Луна, помоги мне с этим испытанием! Пока я об этом думал, рассеянность моя достигла своего предела и не хотела идти на спад. Запахи просто пропадали за ярчайшие мгновение, лапы заплетались и спотыкались, а глаза и хвоста соплеменника спереди не могли разглядеть, что уж говорить о его недовольных окриках, когда мой нос оказывался в самом пахнючем месте. Ну, я достиг той точки, когда всем не по себе от того, что мне не по себе! Молодец! Как бы то ни было, Угнетающая решила взять всё в свои лапы и спросить всё то же самое: — Что произошло? С тебя патруль глаз не спускает, а я уж тем более места себе не нахожу от твоего взгляда. Я резко встрепенулся. Внимание было настолько рассеянно, что эти слова как водой меня ополоснули и заставили сфокусироваться на одной точке — грустноватая мордочка моей пары. — Я… Да… — слова выпадали изо рта и рассыпались прямо в кусты. — По поводу своей ученицы раздумываю… Что-то с ней стало не так. — Да? Смертельненькая? — Угнетающая посмотрела в сторону моей ученицы. — Она тебя остерегалась весь патруль, я заметила. — Вот видишь! — Ну, остерегалась скорее… Из-за такого же беспокойства, как у тебя. Невероятно, она ещё и встаёт на сторону… Так с чего я начинал? Я ж не хочу выдворить свою ученицу из племени. — Это ничего не меняет. — Даже если и не меняет, то наверняка приятнее осознавать, что от тебя не отмахнулись, что тебя не боятся, а просто… Слишком опекают? Я молчал. Слова эти совсем не успокаивали, совсем. Она не может опекать меня, я не маленький котёнок, пойму всё сам. От меня все вокруг таят столько секретов и тут ещё и та, кто приходится мне ученицей, выдерживает в себе великую тайну! Я злобно фыркнул и уже с большим вниманием пошёл за патрулём. Хоть помогли собрать внимание в кучку — и на том спасибо. Угнетающая быстро засеменила за мной и мордой ткнулась мне в бок, отчего я чуть не потерял равновесие, и, промурлыкав, сказала: — Ничего, правда рано или поздно вскроется, не зря Мать-Луна сияет на наших небесах! Я в задумчивости стал смотреть на землю под лапами, пока бежал. «Лучше бы с этой правдой побыстрее, меньше будем задерживать патруль.» — пронеслось у меня в голове. * * * (от лица ученицы) Сколько возможностей и силы было даровано мне, а я по-прежнему чувствую себя запертой. Хочется бежать, бежать далеко вперёд в одно из возможных будущих! Не знаю, что меня держит. Может мои родные… С тех пор, как провидица меня спасла — всё изменилось. Я гуляла поздней ночью, под светом одних лишь звёзд. Было трудно возвращаться в лагерь по мокрым и скользким камням. Вода хлестала по лапам, что только усложняло задачу. Лапа ступила мимо. Вода окружила меня, было трудно дышать, а если точнее, то вообще не возможно. Волнам всегда нужно поглощать, волнам всегда нужно забирать с собой ни в чём неповинных, да и повинных тоже. «Неужели я так рано умру?» — будто я думала отдельно от своего тела, которое в панике пыталось выбросить меня к самому верху. Глаза закрылись, и бестелесая тьма окутала меня с головой. Не знаю, сколько времени прошло, но я увидела перед собой пятнистую рыже-белую незнакомку. Было как-то…спокойно? Будто я только что не умирала, а просто уснула. Это было странно, но еле поднявшись, я спросила: — Кто ты? Запаха от неё не чувствовалось совсем, даже воды. Да и шерсть была сухая, будто меня саму приволокло к берегу. — Ни в каком из будущих ты бы не умерла, — томным голосом заговорила кошка. Какая-то она загадочная, жуткая и одновременно привлекательная… Странная, если сказать покороче. И эта фраза только сильнее укрепляла это чувство. — Так кто ты? — повторила я свой вопрос. — В чём важность этого вопроса? — вторила мне она. Фразы-загадки… Это либо лунная жрица, либо сумасшедшая. Ошибки быть не должно! Однако лунных жриц таких у нас нет. Что ж, ответ очевиден. — Я хочу знать, кого благодарить, — сказала я. Молчание. Только ночные сверчки и шум воды прерывали его. Спустя несколько мучительных мгновений кошка гладким и спокойным голосом сказала: — А какая разница? Ну, ладно, раз ты так хочешь, то ты будешь благодарить провидицу. И снова молчание. — Это шутка? — спустя пару секунд предположила я. — Нет. — Ха-ха… — я посмотрела на землю, а потом на кошку, туда и обратно несколько раз. Только лучше от этого не становилось. — Ну, если ты не веришь… — кошка вздохнула и медленно начала разворачиваться в противоположную сторону. — Нет, стой! — я сама того не осознавая, окликнула её. — Я… А докажи! И доказала. Она просто стояла, а мир уже заливался всеми в мире яркими красками, душа была полна благоговения и трепета. Я чувствовала все самые пряные и родные запахи: запах скал, соплеменников, ночной сырости, летучих мышей и летней травы. А этот взгляд незнакомки манил и притягивал к себе. — Я хочу, чтобы ты стала моей преемницей. Все чудеса резко прекратились, и ночь обрела свой серьёзный тон опять. «Что?» — А зачем тебе это? — Я наблюдала за всеми вокруг, каждый привлекал мой взгляд, но мой хвост глядел дальше, чем глаза, поэтому и выбрал тебя. «Голова кругом» — Я смогу то же, что и ты? — Конечно! И не только это. Твой взор будет глядеть далеко в прошлое, а лапы творить разные чудеса. Ты сможешь исцелять даже самые глубокие смертельные раны и управлять некоторыми чувствами. «Она может быть обыкновенной сумасшедшей, и мы просто вдвоём обезумели. Ну что ж, даже если так…» Возникает чувство лёгкости и радости, я не верю в то, что это было просто так. Это невозможно, я не глупая. — Да, я согласна, — проглотив ком в горле, заявила я. Провидица тут же исчезла. Бесследно. Мне всё это ещё казалось чем-то нереальным и странным, но та кошка в итоге не обманула. У меня будто в голове появилось новое чувство… И новое сознание? В самом деле, будто там появились вторые мысли, которые иногда сладостным голосом перекрывали и мои собственные. Что ж, такова наверное участь Провидцев. * * * Неожиданная мысль закралась мне в голову в один момент. Настолько неожиданная, что будто и не моя. «Котята наверняка же очень милые, когда пугаются! А что если попробовать их разыграть?! Ну, так, понарошку, хуже же от этого никому не будет!» Жертвой стали котята, которые в своём выдуманном Игрушечном племени устроили охрану их «территории». Всю ночь пришлось проворачивать трюки с сонными котятами: осыпающиеся камушки, шорохи, неожиданное шипение. И под конец, из камней выстраивается ужасающе злое лицо и говорит о том, что вскоре весь мир падёт. Котята тряслись в ужасе и страхе, а мне…мне просто было скучно. Даже страх ни капли не позабавил. Это было настолько ожидаемо в будущем, что вызывало даже скорее жалость к существам, которые в волю своих привычек должны действовать по сценарию. Потом по этому поводу завязался большой спор. Все думали, что котята выдумывают и просто перепугались от неожиданно залетевшего сухого листика. И я думаю, что уж если делаю, то буду делать это до конца. Пришлось показать куда большую силу потом: камни, которые просто перелетают из угла в угол, различные голоса, которые то появлялись, то исчезали. Я сделала это на глазах у учеников. Никто конечно не знал, что это я, и поэтому сплетни разлетелись как сойки. И удовлетворения не было. Мне, похоже, стало просто скучно жить в этом мире. Я сделала ещё кое-что потом, когда сдавала испытание… Кажется, что я начинаю теряться в этих туннелях. Капли стучат везде и всегда одинаково. Сойти с ума тут недалеко. «Так, я, по-вашему, что, вынуждена навечно застрять в туннелях?! Нет, ни за что!» Пришлось мне смухлевать и по тонкой нитке звука добраться до нужного мне кота. Он выглядел весьма жалко, но дрался и прыгал не хуже любого нашего воина. Я начинаю пропускать удары, а он всё время ранит меня. Кровь хлещет отовсюду, и я отрываю от себя чувство боли. Я взбесилась и огромным ударом лапы будто раздавила этого кота. Он выглядел настолько жалко, когда в агонии дрыгался на земле. Я скривила морду и взглядом заставила его прекратить, отвлекало. У него в лапах лежал светящийся камень. Наверняка, это то, что мне нужно. Я залечила лишь некоторые свои раны, чтобы не выглядеть подозрительно целой и сказала о том, что я победила предателя. Он похвалил меня. Интриган похвалил меня. Но радости не было. Простая скука. Я не ощущала себя виноватой, я была выше этого. Сегодня я очень беспокоился и нервничал. На настолько личные темы я ещё ни с каким учеником не разговаривал. Пришёл я в туннель на заходе солнца и ждал уже под ночным небом. Мне казалось, будто я уже начинаю мёрзнуть. Всё-таки конец Листопада даёт о себе знать. Мыслил и воспринимал я только отрывками, будто что-то когтями вырывало пищу для размышлений у меня. Но сейчас не время. Чему не время? Ничему, наверное. Я оглядываюсь и вижу, как Смертельненькая втихомолку заходит. Где она научилась так тихо подкрадываться? И где научилась такому взгляду? Сердце ушло в пятки и колотилось гораздо сильнее, но и там глаза ученицы его доставали, поэтому оно бешено трепыхалось, перепрыгивая с места на место. Так, нужно взять себя в лапы. Она не успела сесть, как я тут же начал: — Слушай, я тут кое-о-чём хотел поговорить. Она пугающе молчаливо кивнула и села, обвив хвостом лапы. — В последнее время ты какая-то сама не своя: отстранённая, молчаливая… Сразу скажи, что происходит? — обеспокоенно спросил я. — С чего ты взял, что что-то происходит?! — она озлобленно фыркнула и отвернулась от меня. Теперь она привлекает к себе только больше подозрений! Нужно стоять до конца. — Ну, я уже сказал, ты ведёшь себя не так как раньше, разговариваешь не так, как раньше, — я подошёл к кошечке, заглядывая к ней в глаза. — Просто скажи мне, я тебя всегда смогу понять! — Нет… Она отвернулась. — Что?! — Ничего, — прорычала Смертельненькая, развернувшись от меня в противоположную сторону. Я напрягся. Раньше мы всегда рассказывали друг другу всё, а теперь у нас на пути встало «ничего». Большое это «ничего» раз способно нас так сильно разладить друг с другом! — Как это ничего? Ты должна мне рассказать. — Не должна! И не хочу! — на этот раз она с рыком и злобой заглянула мне в глаза. Меня тоже начала обуревать злоба. Ну в чём такая проблема: взяла и сказала. Я как-никак тоже беспокоюсь! — Почему? — уже с последней надеждой прокричал я. — Хватит меня…доставать! — последнее слово она выкрикнула с явной яростью и недовольством, но дальше всё стало только хуже. — Я не такая, как раньше, ну и что в этом плохого?! Я поменялась! По-ме-ня-лась… В голове мои мысли будто продолжили её фразу: «А ты вообще никогда не меняешься» Я сел обратно. Такими перекриками ничего не добьёшься. Мы оба сорвались и от этого жалели. Хотя по виду, кажется, будто жалел только я. Я уже знаю, чем это закончится, но просто дай мне шанс…: — Просто скажи… Я не хочу видеть свою ученицу такой, наверняка и племя этого не хочет… — Мне наплевать, что от меня хочет племя. — Смертельненькая всё чаще рычала и заводилась, уже готовясь ко взрыву. А вот я не выдержал. И всё началось опять: — Да как ты смеешь такое говорить! Она запрокинула голову и тяжко вздохнула. — Да мне сама провидица дала величайшие силы, а я ещё при этом должна молчать! Я могу прорицать величайшие события во всей истории, исцелять, превращаться во что угодно, но что-то меня должно удерживать в племени, да! — выкрикнула ученица на одном дыхании. Я потерял дар речи. Вот оно как выглядит «ничего». Трудно тогда себе представить, сколько будет весить «что-то». И это оставляло столько вопросов… Да я знаю Провидицу, но это не значит, что знает и моя ученица. Тем более, откуда? Не могла же та всемогущая заявиться и сказать, что: «Ты станешь моей преемницей, и это не обсуждается!» Что за бред? И та ситуация в патруле… Неужели она пользовалась своими способностями?! Но я не мог сказать всего этого. Смертельненькая ещё не была такой взрослой, чтобы волноваться обо всём том, о чём волнуюсь я, не была такой взрослой, чтобы думать о некоторых вещах, но… Тишина сбила меня с мыслей. Слишком долго она стояла. И вот вроде сейчас именно я должен говорить, но вот незадача — я сам не знаю о чём. И видимо от незнания или глупости, из меня выскочило: — Ты говоришь… Что? Какая провидица, этого просто не может быть! Ученица резко оскалилась, тяжело дыша. От этого моё сердце чуть в пятки не ушло. Страшный оскал, который я у неё на морде видел до этого — просто бабочки по-сравнению с этим. Мне даже в какой-то момент показалось, будто на зубах виднелась свежая алая кровь. И вода уже не казалась такой безопасной. Спокойной, но тёмной и глубокой. Там не отражалось ни одной звезды — это тоже заставило меня на мгновение вздрогнуть. Но нужно идти до конца. Нельзя оставлять тайны висеть в воздухе. И вообще, чем думала Смертельненькая, когда доверилась этой кошке? — Что?.. Зачем ты доверилась этой самой провидице? Что она такого для тебя сделала? — Она спасла меня, когда я тонула и кричала о помощи, — спокойным голосом заявила кошка, однако в нём чувствовалась подготовка к очередному взрыву, куда более мощному. — Не племя, а она. Глупая. Племя не обладает сверхсилами и не может по первым твоим мыслям прийти и спасти тебя. Очевидно, но факт. Однако вместо этого я решил наоборот приблизить Смертельненькую к коллективу обратно, не говоря правды, но и не соврав: — Если бы ты не была её преемницей, она бы тебя не спасла! — Откуда тебе знать?! — Потому что тогда бы полплемени было бы живо, — тихим грустным голосом сказал я. Возможно, это была единственная полная правда, которую я тогда сказал. Может, если бы я не укрывал ничего, может быть… Мою голову тут же чуть не закружили воспоминания, но я взял себя в лапы — не время сейчас для этого. И меня встрепеннул её выкрик: — Даже если и спасла она только меня, то что в этом плохого?! Будто нужно спасать всех подряд! Я понимаю, что всё начинает заходить слишком далеко. Мы оба стояли на своём и не слушали друг друга. Так мы ничего друг от друга не добьёмся, нужно останавливаться. — Пожалуйста, давай успокоимся… — в моём тихом голосе чувствовалась мелкая дрожь. И тут, словно дикий неожиданный шторм спустился на землю. Будто та тихая вода, которая ещё секунду назад тихо стояла у моих лап, теперь уносит меня мощным потоком, затапливает глаза и уши и бьёт меня о скалы. — Всё! Я устала от этого! — истерический крик разносился по всему туннелю, — я думала, что ты попытаешься меня понять, но ты продолжаешь читать морали и осуждать, будто я глупый котёнок! Оказывается, тогда волна была ещё не такой сильной. Теперь же, моё сердце начало биться гораздо быстрее, горло сковывали невидимые огромные когтистые лапы. Моя собственная шерсть стала мне тяжёлой, слишком тёплой, она пригвождала меня к земле. И одновременно с этим я трясся в истерике, паниковал, моё колотящееся сердце готово было размозжить на тысячи мелких осколков. Стены туннеля сдвигались, может мне казалось, что они сдвигались, но от этого было совсем не легче. Я жалостливо хрипел и мысленно просил: «Отпусти». Но меня не отпустили. Я ничего не замечал, мои глаза будто обуяла тьма. Наверное, от страха, страха неизвестности. Однако мои чувства просто сжались до неистово тесного комка, когда Смертельненькая стала превращаться в огромное бесформенное нечто, которое разливалось по всей округе и одновременно оставалось в одном месте. Моя ученица превращалась в это. Тогда я даже не понимал, чем заслужил такое. Её голос исказился и будто резонировал по всему туннелю, и сотрясал его. Она даже близко не была похожа на те страшные тени, которые преследовали меня в одиночестве и в кромешной тьме. Потому что кошка меня даже не старалась преследовать — и я не убегал. Однако, в конце концов, мои конечности «разморозились», и я медленно попятился к выходу из туннеля, смотря в глаза той. «Ну что, нравится?!» — раздалось в моей голове. И тут Смертельненькая очнулась. Как от глубокого сна. Она вернулась в тело и посмотрела на меня испуганными, обеспокоенными глазами. Всхлип за всхлипом — и из глаз той, что была «существом» полились слёзы. Я хотел подойти и утешить её, сказать, что всё в порядке, хотя, по правде говоря, сердце и дыхание не хотело приходить в норму. Хотел хоть раз сказать, что я понимаю, что мы можем решить, исправить… Поздно. Когда я сделал шаг вперёд — она исчезла. Растворилась. Не существовала. С тех пор её никто не видел. Та знакомая шёрстка уже не мелькала. А если мой глаз и цеплялся за неё, то только я моргну — она тут же исчезала. Смертельненькая снова играла в стыдливые прятки. Она будто и правда никогда не существовала. И я заметил одну странную вещь. У тех, кто был её семьёй и друзьями будто навсегда стёрлась память — когда я их спрашивал о своей исчезнувшей ученице, они не понимали о ком я говорю. Когда я пытался выплакаться о том, что произошло своим близким, то уже с самого начала мне дали понять, что я ни о ком таком ни разу ни говорил. Все, кто хоть раз её видели или слышали о ней — уже и не помнили. А я почему-то помнил. Радостный взгляд, наши разговоры, с каким волнением моя ученица сдавала свои первые в жизни экзамены. Шепчущий туннель был как память для меня. И я ходил туда. Каждый день, только солнце сядет за горизонт — я сажусь у воды и разговариваю, будто с ней когда-то. Я в какой-то момент привык не получать ответа на свои вопросы. Но в один день я услышал тихий шёпот. Он раздавался даже тогда, когда я ничего не говорил, а только подумал о том, что хотел бы сказать. Все кроме меня всегда проходили мимо этого туннеля, все кроме меня не вглядывались в воду и наконец, я единственный слышал этот голос. Мне открылся своего рода, маленький кусочек могущества, которое я отторгал всю свою жизнь. Провидцем, который не видит дальше своего носа — вот кем мог я стать.