Жажда жизни

Вечером третьего воскресенья июня, Дадли смотрел фильм, идущий по телевизору и напряженно слушал, когда на улице зафырчит машина — вот-вот должен был вернуться его отец, который поехал на вокзал забирать его ненормального кузена. Когда накануне мальчик удрученно спросил, обязательно ли забирать урода с его уродского поезда, мама поджала губы и бессильно ответила: — Если не забрать — сам придет. Поэтому сейчас Дадли спустился на первый этаж дома и плюхнулся за стол, уставившись в окно. Хотелось посмотреть, каким стал урод в своей школе. Гонять его в началке было весело, но хоть бы раз дал отпор, как нормальный пацан! Аж противно! Мама принесла ему салат и отбивную и села рядом. — Ну не расстраивайся, Дадлипусичек, это не долго! — Целых девять недель! — Притворно всхлипнул Дадли, зная, чем можно разжалобить мать. Но в этот она была непреклонна. Заурчал двигатель паркующейся перед домом машины. Из-за руля выбрался Вернон. С заднего сидения пружинисто выскочил… Дадли путем исключения сделал вывод, что это и был Поттер. Выросший почти на голову, вечно лохматые патлы лежали крупными кольцами, затянутые в низкий хвост, вечно перемотанных скотчем очков на носу не было. И на удивление отец что-то спокойно, негромко сказал противному кузену, а тот кивнул и так же негромко ответил, с интересом осматриваясь. — Петунья! Я привез Поттера! — Крикнул Вернон, открывая дверь. Кузен, волокущий следом за отцом Дадли чемодан, остановился, сдул со лба челку, и обаятельно улыбнулся, отчего зеленые глаза как-то странно сощурились. — Здравствуйте, тетя! Мне так жаль, что приходится рассказывать о подобном, но в школе на меня напал тролль и так сильно ударил меня… Я совсем ничего не помню, я несколько недель даже ходить не мог, и учителей не узнавал. Дядя Вернон напомнил мне, где мы живем и как вас зовут, но больше… Я ничего не помню! Дадли подумал, что его свинячий хвостик, оказывается, не самая страшная проблема, которая может возникнуть из-за мира этих ненормальных уродов. Петунья схватилась за сердце. — А мы говорили! Говорили тебе! Не хотели, чтобы ты ехал учиться в эту невыносимую школу! Гарри наклонил голову набок и, заложив руки за спину, неожиданно здраво сказал: — Ну, зато теперь, если на меня нападет тролль, я буду знать, что делать. И если он нападет на вас. Я не помню этого, но надеюсь, мы ладили, если вы так переживаете за меня… Дадли стало смешно и он решил немного поиздеваться над кузеном. Он выдвинулся чуть вперед и, передразнив позу Поттера, сказал: — Я твой кузен Дадли! — Рад видеть! — С кривой ухмылкой окинул его взглядом Поттер. — Давно мечтал иметь брата. И как-то так он это сказал, что Дадли мигом расхотелось договаривать шутку, что, мол, раньше он, Поттер, обожал каждое утро чистить его, Дадлины, ботинки. — Твоя комната наверху, Поттер, — сказал Вернон. — Учти, у нас добропорядочное семейство и всей твоей… Всего на букву «в» в моем доме быть не должно! — Надеюсь, в вашем доме может быть выбор, вера и веселье, — хмыкнул Гарри. — Я вас понял, дядя. Ничего необычного не будет происходить. Ваш дом — ваши правила. Вернон одобрительно пошевелил усами и мотнул головой, приказывая Поттеру убираться в свою комнату. Тот уволок чемодан и скрылся за дверью сам. А Дадли, так же отправленный к себе, прижался ухом к двери в гостиную и начал подслушивать беседу отца и матери. Петунья разрыдалась. — Сначала моя сестра, теперь это… Мальчишка, конечно, ужасный лентяй и его надо долго воспитывать, чтобы он стал приличным человеком, но кома! Тролль! Вернон, это ужасно! — Ну, а что делать, Петти? Мы пытались им помешать, и чем это закончилось? Пацан-то вроде стал поадекватней, совы этой проклятой даже с ним не было, на вокзале вежливо поздоровался, в машине сидел тихо… Причем, представь, еще и за монетку, подаренную ему на Рождество, сказал спасибо! Так и сидел с ней, в пальцах крутил… Сказал, что тренируется. Петунья всхлипнула. — Работы ему дать? — Немного надо, — вздохнул Вернон. — Чтобы помнил, в чьем доме живет. Но не сильно его загружай, все-таки травмированный… На этом разговор закончился, и Дадли пришлось убраться в свою комнату, где он до конца дня смотрел телевизор, напряженно прислушиваясь к тому, что происходило в соседней комнате. Оттуда доносилось какое-то еле слышное шуршание, но шагов не было слышно вовсе. К ужину Поттер спустился заранее, уже в какой-то драной футболке с улыбчивым Фредди в фетровом свитере и безразмерных шортах, уляпанных какой-то дрянью. Дадли узнал свои вещи, которые он лично выкинул около года назад, но ничего не сказал. — Добрый вечер, дядя, тетя, кузен. — Противный Поттер подошел к книжной полке, заполненной детективами, которые в молодости любил почитывать Вернон и собранием английских классиков, купленным по случаю, стоящей в гостиной. — Можно взять почитать что-нибудь? — Да, конечно, — удивленно нахмурилась Петунья — прежде Поттер никогда не проявлял интереса к стоящим рядами книгам. — Бери, что хочешь, только не заляпай, не порви и потом верни на место. Гарри вытянул книжку, но это оказался не детектив, и не Диккенс, а подаренная Дадли на шесть лет толстая книга из серии «Я познаю мир», которую тот выкинул, а Петунья, как добропорядочная хозяйка забрала и поставила на полку, так как выглядело издание очень солидно. Гарри забрался в кресло, сложив ноги каким-то невообразимым образом, и углубился в чтение. — Эй, Потти, в детство впал? — Осмелился второй раз попытаться наехать на Поттера Дадли. И кузен просто поднял глаза. Книгу он придерживал на колене левой рукой, а между пальцами правой летала монетка, которую тот крутил и подбрасывал. Потом он неторопливо переложил книгу на другое колено и перебросил монетку во вторую руку, начав ее так же умело гонять между пальцами. И все это не отрывая взгляда от Дадли. И тот испугался. Не мозгом, а каким-то внутренним чувством, которое умело оценить, когда у отца можно клянчить, а когда лучше не лезть под руку, и кого можно задирать, а кого — не надо. Дадли попятился. — А я что? Я ничего! Ты читай, читай на здоровье… — Спасибо, — веско уронил кузен и снова опустил взгляд в книгу. Дадли осел на табуретку и припомнил, как на днях смотрел фильм, в котором наемный убийца так же ловко крутил в пальцах нож-«бабочку» и потом так же ловко и быстро вырезал этим ножом на телах врагов свои инициалы. Ужин прошел, как проходят ужины, как минимум, в Букингемском дворце — в атмосфере глубочайшего взаимоуважения и тишины. Все переглядывались и деликатно позвякивали ножами и вилками. А утром Дадли разбудил какой-то смутный звук. Он подумал, что ему это приснилось, но звук повторился — резкий, словно выдох, щелчок или хлопок. Дадли, щурясь, выглянул в окно. Утренний туман оказался коварной штукой — глушащий звуки вблизи, он искажал их и усиливал, распространяя в совершенно непредсказуемых направлениях. Гарри, стоявший неподвижно посередине газона, держал в обеих руках по длинной, прямой палке. Он был в тех же дурацких шортах, но уже без майки, и даже издали было видно, что он весь мокрый, как мышь — непонятно только, из-за тумана или из-за пота. Дадли даже не заметил, в какой момент началось движение. Вот непонятный кузен стоял прямо посередине газона, глубоко и размеренно дыша — а вот уже на другом конце дворика, бешено крутя палками в руках. Взмахи чередовались с разворотами и кувырками, он скакал с места на место, и Дадли сразу вспомнил, что смотрел недавно еще один фильм, где тренировались ниндзя и у них была техника боя с «тенью», придуманным противником. Неожиданно кузен зашипел, схватившись за запястье — Дадли заметил, что тот попытался вывернуть руку как-то совершенно неестественно. Тряхнул распущенной гривой волос и вернулся уже обычным неторопливым шагом в центр газона, опустил палки вниз, снова глубоко задышал. Через несколько секунд Гарри, оглянувшись, воткнул палки куда-то в центр живой изгороди (Дадли только сейчас понял, что это были штакетники, поддерживающие забор) — неожиданно ловко прыгнул, вцепившись пальцами в доски, уперся ногами в стену, прыгнул еще раз и втянулся внутрь своей комнаты. Впечатленный до одури Дадли завалился досыпать. Разбудил его запах поджаренных яиц и бекона, и шкворчание сковороды. Он спустился по лестнице и замер — у плиты стоял кузен, притопывая и нарезая бекон. После каждого щелчка ножа по разделочной доске он проворачивал нож в пальцах и лезвие гудело разъяренным шмелем. — О, доброе утро, кузен! — Благодушно ухмыльнулся Гарри и почему-то именно от этой ухмылки Дадли стало особенно неуютно. — Тебе яйца разбить? Дадли машинально скрестил руки пониже пояса, затряс башкой и на всякий случай удрал в свою комнату, спустившись только тогда, когда проснулись и спустились к завтраку мама и папа. После еды Гарри куда-то удрал и нарисовался уже ближе к вечеру, самостоятельно усевшись среди роз, выдирая мелкие сорнячки и благодушно щурясь на Солнце. — Эй, Поттер! — М? — Буркнул он, обернувшись. Дадли набрался духу и тихо сказал: — Я утром все видел. Это тебя в твоей школе этому научили? — А что? — Пожал плечами Гарри. Он выглядел слегка раздосадованным, но не злым. — Научи так же! — Выпалил Дадли. Он не хотел говорить родителям, но в Воннинг в течение года он то и дело получал узловатой палкой по голове, по заднице и по спине. Гарри откинулся, устроившись в цветах поудобнее и словно просканировал его взглядом. Дадли уже хотел вздохнуть и уходить, решив, что ему откажут, как вдруг Гарри веско обронил: — Завтра встанешь в пять. Попробуешь начать жаловаться на мои методы родителям — считай, получишь себе врага. Тебе же не нужен такой враг, как я? Дадли замотал головой и изобразил жестом, как зашивает себе рот. Кажется, кузен не такой уж и противный, а лето будет интереснее, чем ему казалось!