Жажда жизни

Бродяга не помнил, сколько он просидел в камере. У собак вообще плохо с исчислением времени. Сам Сириус знал, что он сидит год за годом, все больше и больше отдаляясь от того времени, когда он пытался отомстить за Джеймса и посадить в Азкабан Петтигрю. Совесть его грызла сильнее, чем можно было представить — за то, что он так и не смог вернуться за Гарри, не смог вырастить его достойным продолжателем рода Поттеров, дела Мародеров. Он думал — догоню, арестую, сдам властям и к обеду буду в Хогвартсе, заберу Сохатика… А вышло, что годами Сохатик рос в чужом доме, пока он гниет в тюрьме по ложному обвинению. А потом Блэк вспоминал, что один из Мародеров предал друга, обманул всех, принял темную метку и с каждым годом Сириусу становилось все тошнее и тошнее от безысходности и понимания того, что время уходит, чтобы никогда не вернуться. Он сам не понимал, как оказался в Азкабане — просто помнил, что нагнал Петтигрю, уже собирался достать магические наручники, заковать и передать его в руки команды авроров, к которой он сам был приписан. Но потом все мысли путались, какой-то туман и смутное ощущение неправильности. Очнулся он уже в камере. Не помнил он ни суда, ни расследования, ни того, как его допрашивают… Сначала Блэк пытался кричать, звать на помощь, требовать семейного адвоката, встречи с Дамблдором… Но никому не было до него дела. Никому — кроме дементоров, которые трижды в день припадали к решетке и заставляли его кататься по полу, выть, рыдать, и вспоминать все его ошибки и неудачи. Тогда Блэк понял, что официально ему не выбраться. И решил сбежать. Он пытался, грыз прутья, старался вылезти между ними — но попытки были безуспешны. Щели между решетками были так узки, что даже кошка не смогла бы выбраться на волю, пищу просовывали дважды в день в крошечную дырку под дверью, а дементоры продолжали свое черное дело. Чем больше времени проходило, тем путанней становились мысли. Блэк уже не помнил о том, как догнал Питера, ему начало казаться, что он действительно виноват в смерти Джеймса. Он пытался вспомнить, как именно и почему он предал своего лучшего друга и не мог. Это было чудовищно. И он все больше и больше времени начал проводить в облике пса. Звери не стыдятся, не грустят, не помнят своих ошибок и не умеют ненавидеть. Собака может просто ждать, когда вернется ее хозяин. Даже если она точно знает, что хозяин не вернется никогда. И Бродяга сжирал просунутое под дверь и спал, спал, спал, иногда гонялся за своим хвостом — просто чтобы не скучать, а потом снова ложился спать. А потом неожиданно пришел Дамблдор. Впервые за долгие годы. Блэк только и успел принять человеческий вид, чтобы директор не видел его в облике собаки. — Сириус, мальчик мой… — Лучистые глаза внимательно осмотрели сжавшегося в углу заросшего и тощего мужчину со звериным взглядом. — Я с проверкой от министерства. — Директор, — хрипло пролаял в ответ Блэк. — Сколько лет прошло… — Мне было больно даже думать о том, что один из моих мальчиков мог перейти на сторону Волдеморта. Блэк поежился, сворачиваясь в клубок поплотнее. Пару секунд Дамблдор помолчал, явно ожидая какого-нибудь ответа, но не дождался и продолжил: — Твоему крестнику очень нужна помощь. — Приводите — помогу, — оскалился Блэк. Альбус задумчиво смотрел на него. — Я хотел спросить у тебя… Как так вышло, что ты был Хранителем у Поттеров, и Волдеморт нашел их? — Я не был Хранителем… Но мне уже никто не поверит… Дамблдор еще несколько секунд смотрел на него, потом кивнул. — Я подумаю над этим. Сириус фыркнул и свернулся поуютнее на своем тощем тюфяке. А потом, когда ему через несколько минут принесли еду и Бродяга привычно сожрал все, вылизав миску, неожиданно в звериной голове прояснилось. Появилась неприятная боль в костях и тело начало изменяться. И через несколько секунд решетка уже не казалась такой непреодолимой. Человек, который когда-то закончил Хогвартс на отлично и сдал ЖАБА почти лучше всех на потоке, откуда-то изнутри собачьей головы произнес «Уменьшающее зелье превращает любое животное в крошечного детеныша» и маленький, тощий щенок Бродяги ловко протиснулся в щель, узкую и для кошки и помчался по коридорам Азкабана. Дементоры не успевали даже понять, что за черный комок лохматой, засаленной шерсти пронесся мимо их краев плащей. Охранники сидели в караулке и ее Блэк обежал краем. Дамблдор, заканчивающий инспекцию, как раз выходил из здания. Блэк прошмыгнул у него под ногами и аккуратно залез на баржу, куда через несколько минут поднялся и Альбус. Паромщик довез их до пустынного берега, Дамблдор поблагодарил его и аппарировал — здесь антимагический барьер уже не действовал. Блэк же выбрался на берег и несколько часов терпеливо лежал в кустах, дрожа, поджимая хвостик и дожидаясь конца действия зелья. А потом отправился в Литтл-Уиннинг — какая-то часть еще не до конца сошедшая с ума смутно помнила, как Лили упоминала это место, как дом ее сестры. И откуда-то Блэк точно знал, что его крестника отдали именно этим магглам. Несколько дней Блэку пришлось прочесывать графство, но потом ему повезло. Гарри — Сириусу показалось, что он видит молодого себя, такой же крепкий, высокий и с густыми кудрями, рассыпанными по плечам — сидел, сгорбившись на детских качелях и, кажется, дремал. Сириус подался вперед — и Гарри тут же открыл глаза, почему-то желтые, и повелительно приказал ему подойти. Сириус-Бродяга просто не смог ослушаться — пес, который давно уже стал сильнее человека, вдруг почуял хозяина. Джейми был другом, а этот был сильнее Джеймса, он был хозяином, которому собака была готова служить без размышлений. Крестник каким-то образом почуяв в нем человека, так стиснул загривок, что осталось только смириться и принять свой настоящий облик. Блэк сам не понимал, почему ему одновременно так плохо и так хорошо. Он плакал и с восхищением смотрел на то, каким взрослым, сильным и красивым стал сын Джеймса. И Блэк просто от души поклялся сам себе, что больше никогда не оставит Гарри и не разочарует его. И когда тот потребовал, чтобы он шел за ним в виде пса, Сириус согласился. И когда ему пришлось несколько дней питаться с помоек около дома магглов — он терпел. Потому что потом Гарри забрал его в дом. Давал ему пищу. Отмыл. Расспросил, заставив принять вид человека как-то вечером. Магглы, кстати, на удивление нормально относились к племяннику — Сириус даже подумал, что Гарри их слегка заколдовал, потому что они в упор не обращали внимания на спящего на заднем дворе пса. Только их сын иногда играл с Сириусом — а Бродяга был от этого в восторге, как и от того, что ему чесали пузо. Потом крестник принес ему красивый ошейник и сообщил, что пока Сириус Блэк в розыске — Бродяге, которого Гарри иногда в задумчивости называл Гором, придется поехать с ним в Хогвартс в облике пса, чтобы «посоветоваться с умными людьми». И Сириус согласился — и на ошейник, и на кличку Мрак — лишь бы быть с крестником и не разочаровывать его.