I will never leave you

Теодор — Что ты сказала?! Ошарашено смотрю на Кэт. В каком смысле беременна?! Этого… этого просто не может быть. Когда это вообще произошло…. Как это, блять, произошло?! Класс! Шикарный вопрос, Грей. Показать, откуда дети берутся? — насмехается подсознание. Смотрю в смущенные темно-серые глаза Кэт. Она в тупике. Вокруг неё столько глаз, которые смотрят на неё так же ошарашено, как и я. Хотя, поверьте, нет в этой комнате человека более поражённого. Но нельзя выяснять отношения на людях. И так уже достаточно вскрылись. Отодвинув в сторону Фиби, хватаю девушку за запястье и тащу из палаты. Она молча идёт за мной по коридору, потом поднимается по служебной лестнице. В итоге, мы оказываемся на крыше больницы. — Объясни, что это значит? В каком смысле, была беременна? — встав напротив неё в трех метрах, начинаю я. — В прямом, Грей. В прямом. — Это было сейчас или… — Нет. Тогда, — отвечает она, обняв саму себя за плечи. Черт! Если это было тогда, три года назад, то где, блять, сейчас этот ребёнок?! Наш ребёнок…. — Ты сделала аборт? — выдохнув, выпаливаю я. — Что?! Нет, конечно нет. Я бы никогда этого не сделала, будь мне хоть пятнадцатб, — восклицает Кэт. — Тогда где он? Она молчит. Отворачивается от меня и смотрит вдаль на город. Ветер колышет ее светлые волосы, они лезут ей на лицо. Если бы не знал, что мы сейчас обсуждаем — назвал бы ее ангелом. — Ну, Кэт! Где этот ребёнок?! — Он погиб, — поджав губы, выпаливает она. — Что?! — На нервной почве случился выкидыш, и я потеряла его, — она не смотрит мне в глаза, а разглядывает свои ноги. — На нервной почве значит, да? А почему я об этом не знал?! — Почему ты не знал?! — она разводит руками в стороны. — Ты сбежал, Тед, и, не важно, по какой причине. Это произошло. Ты виноват в том, что этот малыш зародился, и твоя же вина в том, что он не появился на свет. — Да, я виноват, что сбежал, но почему ты не рассказала мне об это? Не рассказала, что беременна? — Я не знала про это ничего! Я даже не сразу вспомнила, что у меня задержка, пока меня не вывернуло, и Дар не заставила сделать тест. — То есть, она знала? — Нет. Никто не знал. Но, — она подходит ко мне и поднимает вверх палец. — если бы все вскрылось до твоего отъезда… чтобы ты сделал…? — Забрал бы вас с собой, — без раздумий говорю я. На ее лице застыл немой ужас. — Ты ведь знала, что я общался с Войсом. Ты могла взять у него мой номер, позвонить и обо всем рассказать. Я бы вернулся за вами. — Вернулся? И куда бы дел? — Держал рядом с собой. Я был вынужден уехать. Не мог поступить по-другому. У меня просто не было другого выхода. — Серьезно?! Хорошо, допустим, ты уехал. Но ведь мог же что-то оставить мне, оставить хоть записочку. Я бы приняла это. Но ты бросил меня. Оставил одну, когда был мне так нужен. И теперь ты обвиняешь меня в том, что я не рассказала тебе об этом? Она смотрит мне прямо в глаза. И я с ужасом признаю, что Кэт права. Я бросил ее, предал ее, и это моя вина в том, что сейчас этого ребенка нет. По ее щекам скатываются слезы, но она быстро их вытирает. — Однако, должна сказать, что больше всего этого ужаса пережить мне не светит, — она разводит руками и снова смотрит на свои ботинки. — Как тебя понимать? - Я больше не могу иметь детей. Понимаешь? Не. Могу, — она проговаривает каждую букву отдельно, а затем уходит, оставив меня совсем одного. - Черт! — кричу я и ударяю ногой по какой-то банке из-под пива. Нервно ерошу свои волосы и тяну за них. Черт! Это я виноват. Я во всем виноват! У меня мог быть маленький сын или дочь. Ему или ей сейчас было бы около двух с половиной. И лишь моя вина в том, что малыша нет. Если бы я рискнул, а не перестраховывался, как обычно, он был бы жив. А Кэт была бы матерью. Не сейчас, так потом. Я давно понял, как она любит детей, и из нее вышла бы прекрасная мать. Но этого никогда не случиться.

***

— Виски, двойной, — делаю заказ бармену. Он кивает и начинает наливать напиток. Я сижу в каком-то дешевом грязном баре и, пока что, единственный выход из данной ситуации, который вижу я — напиться. Напиться и забыться. Надеюсь, прокатит. Парнишка лет восемнадцати в зеленой бейсболке наливает мне дешевый виски и отправляет стакан по стойке. Фу. Гадость редкостная, но другого выхода я не вижу. — Неудачный день? — спрашивает бармен, протирая бокал для пива. — Неудачная жизнь, — отвечаю я, делая еще один глоток мерзкого напитка. — Конечно. А какой еще может быть жизнь у парня с часами за 300 тысяч баксов на руке? — язвит он в ответ. Смотрю на свои часы и понимаю, что этот придурок прав. Молча снимаю их и протягиваю ему. — 310. Забирай. — Ого. С чего вдруг такая щедрость? — Замаливаю грехи, хоть это мне и не поможет, — пожимаю плечами и делаю еще глоток. — Ты что, человека грохнул? Забавно, ведь он прав. Ребенок в утробе — не сформировавшийся человек, но все же человек. — Почти… — Оу, я напоил уголовника. Юху, всегда мечтал. — Слушай, тебе что, поговорить не с кем? — уже рявкаю я, осушая бокал. — Нет. Вы единственный человек, зашедший в этот бар не ради девочек и наркоты, а чтобы просто выпить. — Ясно. Повтори, — отправляю ему по стойке стакан, и он наливает мне все тоже отвратительное пойло. Уже через час я был пьян вдрызг и оставил на деревянной барной стойке почти половину тех денег, что были в моем кармане, даже не удосужившись посчитать, сколько там. Но, по счастливому лицу парнишки-бармена — его имени я не запомнил, — там действительно было много. Во всяком случае, куда больше, чем надо. И вроде как, пора бы и отправляться домой, но я не могу. Все в моей квартире, даже несмотря на то, сколько девушек там было до, пропитано ее запахом. Еще днем Кэт засыпала на моем плече и, когда ей нужна была поддержка, хваталась за мою руку. Она хотела, чтобы я был рядом. А сейчас этого нет. Она ушла от меня часов семь назад и только сейчас наступает ясность, что все кончено. Все действительно закончилось и теперь, когда я знаю всю правду, когда мне понятна настоящая природа того шрама внизу живота, ясно, что даже те отношения, которые у нас были — далее не возможны. Я обещал ей все исправить, а в итоге все испортил. Сажусь в такси и по инерции называю какой-то адрес. В итоге, машина останавливается у моего старого дома, у общаги. Что я здесь забыл? Конечно же девушку. Девушку, которую люблю. Ту, подобия которой в мире больше нет. Черт! С первого этажа доносится музыка, пьяные парни и девушки опять шатаются по лужайке. Кэт плохо, а значит, она бы тут не осталась. Наверное, если мне не звонила шибанутая Джонсон, она вообще не возвращалась домой. С трудом вспоминаю адрес дома, в котором Колин купил для Кэт квартиру по моему совету, и машина едет туда. Колин. Что теперь будет между ними? Неужели Хейс настолько эгоист?

***

- Сэр, мы приехали, — сообщает таксист. С трудом открываю глаза и снова, не глядя, протягиваю ему деньги и выхожу. Останавливаюсь на тротуаре у входа в подъезд и не могу сдвинуться с места. Таймер на телефоне, который практически сдох, показывает 1.35. В доме горит свет лишь в одном окне. И я даже знаю, в чьем. Но зайти не решаюсь. - Кэт, — зову я девушку, потому что алкоголь берет свое. — Кэт! Только когда я крикнул ее имя раз двадцать, а соседи уже начали ругаться, Кэт выглянула наружу. Я жестом попросил ее спуститься. В итоге, она все же вышла ко мне, взяла под руку и потащила в квартиру. Больше я ничего не помню.