I will never leave you

Кэт Поверить не могу, что рассказала ему обо всём. Это… Это… Я так долго скрывала это от него, а сейчас об этом знают все. Колин, Фиби, Грей и вся его семья. И я… Я не знаю, что мне делать. Я так долго прятала это, скрывала, молчала и даже врала. А сейчас все это вылезло и… Вроде как, мне должно было стать легче, потому что больше не надо врать. Но, с другой стороны, я не знаю, как смотреть в глаза всем этим людям. Первый раз в жизни, я не знаю, что сказать своему брату. Когда он обвинял меня в предательстве… Не знаю. Я сорвалась. Потому что он был неправ. Не знаю, что с ним сейчас. И не хочу знать. Похоже, я снова ошиблась. И вся эта братская любовь, в которую я так слепо верила — оказалась сказкой. Я соврала ему, а он предал меня. Все взаимосвязано. Уйдя тогда с крыши и оставив Грея одного, у меня было два варианта, что делать дальше. Напиться или обдумать сложившуюся ситуации в том месте, где меня никто не достанет. Я сама и не заметила, как моя будущая квартира, стала моим убежищем. Местом, куда я приходила, чтобы подумать. За те пару недель, что я была в больнице, рабочие времени не теряли. Они полностью отделали всю квартиру и сейчас мне оставалось покрасить стены и поставить мебель. Рисование всегда было моим любимым занятием, поэтому именно сейчас я могу заняться любимым делом в своем тайном убежище. Выйдя из больницы, я поймала такси и отправилась в свою квартиру. Ключи от неё всегда были со мной, даже когда я знала, что не попаду туда. Все происходит, как в тумане. Я захожу в подъезд, поднимаюсь на лифте на нужный этаж, вставляю ключ в замок и оказываюсь в помещении, где даю волю своим эмоциям. Ключи выпадают из моих рук, я опускаюсь на тёплый пол, покрытый плиткой, и тихо плачу, обняв себя за плечи. Как же мне больно. Это боль не физическая, а душевная. Меня… Меня словно разрывает на множество частей. Это невыносимо. Именно сейчас до меня дошло, что в том, что случилось есть и моя вина. Грей прав. Если бы не моя чертова гордость, я бы связалась с ним через Войса. Может, он бы и вправду вернулся за нами. Вернулся и забрал с собой. И мы бы жили сейчас втроем. Я, он и наш маленький малыш. Мне почему-то казалось, что это должен быть мальчик. Хотя, он был настолько крошечным, что нельзя было даже понять, кто это. За три года, я научилась держать эмоции по этому поводу в себе и почти не вспоминала тот день. День, когда я действительно осталась совсем одна. Но именно сейчас воспоминания всплывают сами собой. Это был худший день моей жизни. Даже хуже того дня, когда погибли родители. Мне было 10, я ещё мало что понимала. Я не понимала, почему они ругаются. Почему ругаются с Колином. Ничего не понимала. А сейчас… Это был мой малыш. Я успела привыкнуть к нему. Но все оборвалось в один миг. Единственным тогда у меня остался брат. Наверное, смерть родителей, а потом и смерть малыша, а которой он не знал, укрепили нашу связь. Во всяком случае, мне так казалось. Но сейчас я понимаю, что это не так. Он эгоист. Ему позволено иметь личную жизнь, он не спрашивает на это моего разрешения. Он спит с девушкой, которая младше его на 10 лет. Для меня в 10 закончилась одна жизнь и началась другая. А я так не могу. Я не могу встречаться с тем, кого люблю. Спать с тем, с кем мне хочется. Жить там, где я хочу. Ненавижу Сиэтл. Ненавижу этот проклятый город дождей. Но я столько лет оставалась здесь лишь из-за брата. А сделал бы он так для меня? Раньше я была уверена, что да. Но сейчас поняла, как ошиблась. Мамочка, папочка, вы мне так нужны. И то, что вас нет со мной рядом — убивает. Я так больше не могу. Не могу так жить! В квартире тихо. По помещению эхом разносится мой плач. Я должна перестать себя жалеть. Надо заняться делом. Встаю с холодного пола, снимаю ботинки и, утерев нос, достаю из пакета в углу краски, кисти и валик для покраски, а также кучу всего, что необходимо для этого. Я уже нарисовала в своей голове, как приблизительно должна выглядеть квартира. Цвет мебели, цвет стен, даже вазы на тумбочке. Я распланировала всё. Осталось только… Воплотить фантазию в жизнь. Раскрываю большую банку с жёлтой краской, вытаскиваю из целлофана валик, наливаю краску в пластиковый контейнер и начинаю красить стену напротив окон гостиной ярко-жёлтым цветом. Также, как задумала.

***

Докрашиваю последнюю стену в гостиной. Она будет темно-серой. Уже за полночь. А я всё крашу стены, напевая любимую песню, которая играет в наушниках. За это время я успела познакомиться с новым соседом. Милый парень из квартиры напротив с радостью согласился одолжить мне стремянку. Когда покупала стройматериалы, я совершенно о ней забыла. Полезная вещь. Это уже… Я сбилась какая по счету банка краски. Но истратила я довольно много. Учитывая, что за целый день я покрасила лишь гостиную. Одна стена покрыта кирпичами, вторая несколько короче остальных, а у третей уже стоит временная кухонька. То есть, это где-то 2 стены. Полноценных. — Эй! Ты что разорался, придурок?! — доносится с улицы. «Что это значит?» Вытаскиваю наушники из ушей и подхожу к окну. Увиденное, шокирует меня до глубины души. Грей, пошатываясь из стороны в сторону, стоит под моими окнами и кричит моё имя на всю улицу. А какой-то сосед, который живёт несколькими этажами ниже, ругается на него. Но Грею плевать. Он продолжает звать меня. Черт! Надо забрать его. Откладываю кисти и валик, натягиваю свитер, который сняла и, взяв ключи, спускаюсь вниз, чтобы забрать этого придурка. — Тед, что ты здесь делаешь?! — шиплю я, выйдя из подъезда. — О, Кэти. Я такой придурок, прости меня, пожалуйста! Блять, он действительно надрался. И что мне с ним делать прикажите?! — Что ты тут делаешь?! Езжай домой, — прошу я, придерживая его за руку. — Не могу. Там повсюду твой запах, — невнятно бормочет он. — Что ты несёшь?! Отправляйся домой, тебя наверняка уже ищут родители. — Плевать. Позволь мне остаться, я хочу остаться с тобой. Господи Боже мой, он орёт на всю улицу. Соседи уже ругаются. Ай блин, хрен с ним. Беру его под руку и веду к подъезду. Еле добираемся до квартиры, я с трудом открываю дверь, а, зайдя внутрь, веду его в свою будущую спальню, где уже лежит надутый матрас. Он падает на него и тут же вырубается. Дура. Угораздило же тебя влюбиться в такого идиота. Но делать уже нечего. Вернувшись в гостиную, докрашиваю несчастную стену, потом убираю все материалы, и ухожу спать. Ложусь на полу в комнате, в которой должна была жить Дар. Завернувшись в плед, засыпаю.

***

Просыпаюсь от чьего-то кряхтения. С трудом открываю глаза. Яркое солнце пробивается через окно. Черт, сколько сейчас времени?! Смотрю на экран телефона, лежащего возле головы. Таймер показывает 6 утра. Класс! Из комнаты в другом конце квартиры доносится громкий храп. Встаю с пола, накинув на плечи плед, и иду туда. Тед распластался по всему матрасу. Он спит на животе. Его медные волосы переливаются в солнечном свете, а длинная челка закрывает глаза. Все-таки, чтобы он не натворил, он все равно прекрасен. И не только тогда, когда спит. Выхожу из комнаты и иду в гостиную. Уходя спать вчера, я открыла окна, чтобы краска высохла быстрее, хоть она и так быстросохнущая. Запах почти выветрился, а стены совсем высохли. Выглядит… симпатично. Им нужно еще немного времени и, возможно, в следующий раз я разрисую желтую стену. Она будет покрыта различными узорами. Будет здорово. Ну, а сейчас, пока его высочество спит, схожу-ка за кофе и завтраком. Вырвав из блокнота листочек, оставляю записку, на случай, если Грей проснется, и выхожу. В кафе через дорогу, куда мы заходили с Дар, продают очень вкусный кофе. Точно. Дар! Она вчера названивала мне весь вечер, но я не брала трубку. В кафе как раз большая очередь, поэтому я быстро набираю номер подруги. К моему большому удивлению, она отвечает со второго гудка. — Господи, Кэт, слава Богу. Я уж хотела идти в полицию. Где ты пропадала? Почему не брала трубку? Я заснуть всю ночь не могла! — отчитывает она. — Все хорошо, Дар, не переживай. Я дома. Вчера занималась покраской стен, видимо, не услышала, — вру я. — Стены? А как же Колин? Ты ведь все это время была в больнице. — Да, была. Он проснулся… вчера. И я оказалась виновата в том, что он попал в аварию. Мы очень сильно поругались, и я теперь… — поднимаю голову к потолку, чтобы сдержать слезы, а потом продолжаю. — Я не знаю, что мне делать. Как выяснилось, ему можно иметь личную жизнь, а мне нет, поэтому… Видимо, нашей семье окончательно пришел конец. У меня больше никого нет. — О Боже мой, нет. Милая, не плачь. Все будет нормально, слышишь. Он перебесится, это ведь Колин. Он очень любит тебя. И, к тому же, у тебя есть я. — Да, это точно, — невольно улыбаюсь горделивому тону, с которым она произнесла последнее предложение. — Я вернусь домой вечером. — Хорошо. Пока. — Пока. И, Дар… — Что? — Спасибо, — давно нужно было это сказать. — За что? — За все. — Пожалуйста. Я люблю тебя и жду дома. Пока, — она кладет трубку, а я стираю с щеки слезинку. Одну единственную. Как раз подходит моя очередь. Заказываю нам два шоколадных маффина и кофе. Пока расплачивалась на кассе, обратила внимание, что денег в моем кошельке осталось совсем чуть-чуть, а это значит, что мне нужно искать себе работу. Черт! А еще у меня куча несданных экзаменов и долгов. Чтобы получить диплом, нужно доделать это, а иначе 4 года в университете псу под хвост. Забираю завтрак и возвращаюсь домой. Быстро скидываю обувь и прохожу в гостиную, но вздрагиваю, когда встречаюсь с непонимающим взглядом серо-голубых глаз. — Привет, — тихо говорю я, приходя в себя и топая дальше на кухню. Пакет с завтраком ставлю на стол, стоящий в этой квартире изначально, и поворачиваюсь к Грею. — Привет, — растерянно отвечает он. — Что вчера было? — Тед хмурится. — Ну, ты надрался, пришел сюда в час ночи и стал орать у меня под окнами. как в 5-м классе. — Серьезно?! Извини, я… я не помню этого, — признается он. — Я догадалась, — пожимаю плечами и лезу в пакет за кофе. — Держи, — протягиваю ему Американо в картонном стаканчике, подойдя чуть ближе, но, когда он забирает его, возвращаюсь назад. — Спасибо, — он делает глоток, а потом осматривает комнату. — Симпатично. — Да. Наверное, — вытаскиваю из пакета маффин и тоже протягиваю ему. — Присаживайся, — указываю на стул около стола. Он садится на него. Я сажусь напротив, и мы вместе начинаем завтракать. — Нам нужно поговорить, — неожиданно выпаливает он. Отрываюсь от завтрака и в ужасе смотрю на него. Нет, только не опять. — О чем? — я нервно сглатываю. — О сложившейся ситуации. Обо всем, Кэт. О нас. — Нет больше никаких нас. Я не хочу этого. — Хочешь, хочешь. Иначе, ты бы уже сто раз сняла это кольцо со своего пальца. — Оно не снимается, я уже тебе объясняла. — Если бы ты хотела его снять — ты бы сняла. Даже, если оно застряло. Но ты этого не сделала. — Тед, пожалуйста, — выдыхаю я. — Дело не в кольце. Наши с тобой отношения приносят очень много боли. И мне, и окружающим. Это разрушило мои отношения с братом. Я так не могу, Тед, просто не могу. — Твои отношения с братом разрушили не мы, а он сам. Это был его выбор. Он его сделал. Но ни он, ни кто-либо еще не запретит мне быть с девушкой, которую я люблю. — Да, но ведь мы… подожди, что ты сказал?! — переспрашиваю я, просто не веря своим ушам. Он усмехается, потом встает со стула, подходит ко мне и присаживается рядом на корточки так, чтобы наши лица были на одном уровне. — Я люблю тебя, Кэт. Я врал самому себе, пытался доказать обратное. Потому что как трус боялся признаться в этом: тебе и себе. Но сейчас у меня есть шанс все исправить. Я хочу хоть раз сделать все правильно, все исправить. Я люблю тебя и не сомневаюсь, что ты испытываешь те же чувства ко мне.