Личное

      — Итак, Галф, с чего началась драка? — Суппасит уже некоторое время пытался разговорить подозреваемого, но парень оставался непреклонен, списывая всё на «не знаю» и «не помню».       — Выпили, повздорили, — Канавут устало потёр виски. — Серьёзно, детектив, это никак не связано с убийством. Обычная стычка на пьяную голову. Никто из нас в нормальном состоянии об этом и не заикнулся бы.       Зеркало Гезелла, стол, два стула на металлических ножках… В стенах допросной Галф чувствовал себя рыбкой в аквариуме. Похмелье всё ещё причиняло душевную и физическую боль. А мужчина напротив, который время от времени просматривал что-то на экране ноутбука, напоминал работодателя, собеседование с которым будет заведомо провальным.       — Галф, ты, наверное, не понимаешь, — продолжил Мью. — Сейчас ты первый подозреваемый. Если будешь скрывать факты, ситуация только усугубится. Помочь может лишь убедительное алиби, которого у тебя пока что нет.       Пляж курорта Паттайя был наполнен людьми. Днём неистово жарило солнце, но вот ночами ничего не могло помешать отдыху местных и приезжих тусовщиков. Каждый вечер сюда стекались постояльцы близлежащих отелей от мала до велика. Шестеро студентов из Бангкока не стали исключением. Кто-то танцевал в толпе с бутылкой пива в руке, кто-то потягивал традиционный тайский ром «Санг Сом», уютно расположившись в гамаке, кого-то больше интересовали полуобнажённые красотки, с которыми в последствии можно было скоротать не только вечер, но и ночь.       — Хэй, парни, тост! — выкрикнул Мавин.       Подобный сигнал для друзей был чем-то вроде звука охотничьего рога, посредством которого полководцы призывали на помощь рать. Все тут же оставили прежнее дело и направились к импровизированному столику, коим служила деревянная бочка. Разлив по бокалам спиртное, Ран первым вызвался толкнуть речь:       — Для начала, хочу сказать «до свидания», потому что сегодня мы не увидимся трезвыми.       Конец предложения утонул во всеобщем приступе смеха.       — Так, чуваки, вы знаете, за что мы должны выпить первым делом? — подхватил Кок.       — М?       — За нас, парни! — уже надравшийся Паринья сделал очередной глоток.       Останавливать его никто не стал, так как все присутствующие были в том самом состоянии: на пороге между «я сейчас усну» и «я король этого чёртового мира».       — За сильных мужчин, к которым питают слабость лучшие цыпочки. И вообще, желаю каждому из вас… Понятно? Каж-до-му! Чтобы было за кого выпить, — после этих слов Коклиан осушил бокал до дна. — Потому что мне есть только из-за кого напиться.       — Ну, Пи, прекрати! — отозвался Галф. — Ты опять расстался с девушкой?       Кок попытался подлить в стакан алкоголь, но силы рук уже не хватало, чтобы удержать бутылку. Горлышко то и дело чокалось обо все стоящие на пути предметы. Поэтому Мавин поспешил помочь другу в этом нелёгком деле.       — Нет, Канавут, — ответил Кок, оторвавшись наконец от спиртного. — Это она меня бросила. Опять! Что не так? Я им и то, и это, а они все до единой кидают меня. Между прочим, Нонг, ради таких сногсшибательных как ты! Тебе бы менять малышек, как перчатки, но ты педик…       Прошло несколько секунд и все, кроме самого «оратора», заметили изменения. Напряжение в воздухе сгустилось до такой степени, что вот-вот полетят искры. Парни принялись переглядываться, почуяв неладное.       — Чего ты сморозил? — с явным недовольством уточнил Канавут.       — Галф, он не это имел ввиду! — вмешался Каона.       — Нет! Я это имел ввиду, — Кок поспешил подняться со стула. — Ты педик. Разве нет? Ты спишь с мужиками. А бабы всё равно на тебя вешаются, потому что у тебя есть это смазливое личико, потому что ты высокий, потому что ты типичный красавчик, куда ни глянь!       Галф старался как мог, но было сложно делать вид, что всё в порядке. Он с силой втянул в себя воздух. Но это не успокоило. Совершенно.       — Может, извинишься? — сказал парень.       — Пошёл ты! — в тёмных глазах Париньи вспыхнула паника, когда тот приметил злость в голосе друга и его хмурый взгляд.       — Серьёзно? — заметно жёстче сказал Канавут. — Давай посмотрим, какой мужик из тебя.       Кулак Галфа полетел прямиком в нос Коку, от куда сразу же брызнули первые капли крови. Паринья не остался в долгу и ударил друга по лицу, целясь абы куда. На что хватило сил пропитанного алкоголем организма. Кто-то сзади хватал парней за футболки, пытаясь оттащить друг от друга. Но спиртное поспособствовало тому, чтобы всё вокруг затянуло плотным слоем неконтролируемой злости.       — Прекратите! — Каона прижал Галфа спиной к деревянной балке пляжного навеса. — Мы приехали сюда не для того, чтобы ругаться!       — Давайте, проспитесь, — Ран в свою очередь пытался удержать Кока, который всё не мог остановить кровь из носа, — и всё будет в порядке!       — Расходимся, парни, — бросил Бот.       Каона попытался взять Галфа под локоть, чтобы тот не ринулся на Кока во второй раз. Но парень лишь дёрнул плечом, сбрасывая чужую руку и недовольно кинул вслед:       — Я пройдусь.       — Так что вот так, детектив Суппасит. Мой друг назвал меня педиком. Не геем, не гомосексуалом… Я посчитал это оскорбительным. Будь он трезв, он бы так не сказал. Будь я трезв, я бы так не отреагировал. Но получилось, что получилось, — Галф уронил острый подбородок на кулак. — Можете записать дословно.       Мью разочарованно выдохнул, понимая, что эта информация действительно никак делу не поможет.       — То есть после этого вы больше не встречались?       — Нет.       — Тебя кто-то видел?       — От куда я знаю? Я не помню, — Галф возмущённо вскинул руки. — Там было полно людей. Понятия не имею, кто из них на меня смотрел.       — Куда ты шёл? Тебя могла снять какая-то камера?       — Я не знаю, просто брёл по пляжу.       — В любом случае, на утро ты очутился в номере. Как?       — Я не помню…       — Ладно. Сейчас мы всё равно не можем тебя отпустить. Придётся посидеть в камере, — удручённо подытожил Суппасит и позвал дежурного.       Милд поставил жирную точку в отчёте о вскрытии утреннего трупа. Отправил документ в печать после часовой работы над ним и наконец-то потёр уставшие глаза.       Когда принтер выплюнул последнюю страничку, судмедэксперт подшил бумаги к фото трупа. Затем покинул свой цокольный этаж.       Полицейский участок по-прежнему напоминал базар: там кто-то кричит, там что-то шумит. Лавируя между бабулей, обвинявшей хулиганов, которые привязали консервные банки к хвосту её кошки, и сотрудниками полиции, пытавшимися от неё скрыться, дабы не связываться со склочной женщиной, Милд направился в сторону кабинета Суппасита. Под дверью мялась группа явно не до конца трезвых парней.       Судмедэксперт понятия не имел, кто эти молодые люди, но один из них уж очень привлёк внимание. Оставалось надеяться, что он не серийный убийца. В серийников Суттинут ещё не влюблялся… Высокий, атлетического телосложения, с приятными чертами лица, густыми и мягкими с виду волосами. Вполне во вкусе Милда.       Кинув ещё один взгляд на эту компанию, судмедэксперт вошёл в кабинет детектива.       Мью тем временем перекусывал сэндвичем. Дело по сути не сдвинулось с мёртвой точки. От допроса подозреваемого толку не было, свидетели не показали ничего вменяемого. Один рассказывает, что Паринья бросился на Канавута, второй убеждает, что Канавут случайно дал Коклиану в нос. Как можно это сделать случайно? Суппасит понять не мог. А третий вообще утверждал, что на них напали иностранцы! То есть сейчас полицейским до кучи ещё и приезжих разыскивать? Алкоголь однажды погубит человечество…       Милд подошёл к товарищу и без лишних слов протянул документацию.       — Отчёт? — с едой во рту проговорил Мью.       — Именно.       — У меня свой есть, — отшутился детектив, кивая на такую же стопку бумаг. — Померяемся отчётами?       — У кого толще? — поддержал настроение диалога Суттинут.       Мью отсалютовал другу двумя пальцами от виска, что значило «сечёшь».       — Что-то интересное по трупу есть? В двух словах. Надоело возиться с этой макулатурой.       Суттинут упал в кресло напротив детектива.       — Точное время смерти — 2:45. Орудием убийства служил заострённый предмет. Скорее всего, лезвие с одной стороны ребристое, — Милд задумался над тем, какие детали упустил. — Слепок сделал, отдал трасологам. После экспертизы картинка будет более понятна.       — Надеюсь, — измученно выдавил Мью. — Потому что у нас на эту компанию — ничего конкретного.       — Кстати, хотел спросить. Это они у тебя под дверью? — как будто невзначай поинтересовался Милд.       — Только не говори, что уже на кого-то запал? — детектив Суппасит стал куда более весёлым. — Ах, да! Ты же у нас целый месяц один-одинёшенек.       — Не ёрничай, — огрызнулся владыка цокольного этажа, а затем игриво добавил: — Да и любой заметил бы, что тот, в белой майке, просто душка.       Суппасит на это лишь неопределённо повёл бровью…       Во второй половине дня в участок доставили записи с камер видеонаблюдения «Копакабана». На месте как раз был детектив Паттарабут, который и вызвался первым делом проверить их самостоятельно.       — Ну что, Мира, — мужчина обратился к любимому попугаю, — разоблачим этих нарушителей правопорядка?       Птица никак не отреагировала на бравое высказывание хозяина.       Проведя несколько часов за монитором, Аа был сам не рад тому, что вызвался поработать. Шестеро парней вразнобой мелькали то на одном, то на другом фрагменте. Если и пересекались, то ничего необычного не делали. Незадолго до убийства главный подозреваемый — Канавут — вышел через парадные двери с Париньей, но чего-то, что сошло бы за улику, обнаружено не было. В кадр, конечно же, не попал момент убийства. Даже драку между Галфом и Коклианом заснять не удалось.       — Вот уголовники! — продолжал общаться с попугаем Паттарабут. — Всё продумали. Они небось те ещё рецидивисты! Удивительно, что по базе не проходили. Да, Мира?       Паттарабут уже махнул рукой на материалы и начал сюсюкать с птицей, пытаясь покормить её кукурузой. Но попугай лишь отгрызал сухие зёрнышки и бросался ими в раздосадованного хозяина.       Дверь кабинета открылась и в комнату вошёл Мью с очередной стопкой бумаг в руках.       — Аа, ты ещё на месте? Отлично, — обрадовался напарнику детектив Суппасит. — Не могу найти отчёт от техников. Он уже готов?       — Готов! Но не от техников, а от меня! — как обычно возбуждённо отреагировал Паттарабут. — Наши уголовнички всё продумали! Зря мы их отпустили. Наверняка, пожертвовали одним соучастником, чтобы пойти и спокойно зарезать кого-то ещё! А этот голубчик сидит тут, отдыхает. Жить, наверное, негде. Насмотрелся кино и решил в участке перекантоваться.       Мью привык к богатой фантазии напарника, поэтому уже не удивлялся таким вот стремительно сочинявшимся сказкам.       — Да погоди, Нонг, на парня ещё ничего нет. И место его регистрации нам известно. Всё у него в порядке с жильём. Да и по остальной информации он похож на добропорядочного гражданина.       — Ой не был бы я так уверен… — не унимался Паттарабут. — Помяни мои слова!       — Я тебя понял, — Мью присел на край стола, сложив руки на груди. — Так, а техники что говорят?       — Ничего.       — Почему?       — Я не давал им записи, — как ни в чём не бывало ответил Паттарабут. — Там нет ничего интересного.       — Чёрт! Аа! — Мью понял, что к концу рабочего дня они не получили никакой полезной информации, а могло быть хоть что-то. — На то они и техники, чтобы находить интересное!       Суппасит собрал все записи с камер обратно в конверт, в котором их и доставили, и поспешил к коллегам, надеясь застать на рабочем месте хоть кого-то. Детективу улыбнулась удача. Эксперты приняли улики, но результаты пообещали предоставить только к утру.       Не успел ещё Мью переступить порог собственной квартиры, как его встретил радостный лай и топот лап. В коридор выбежал холёный доберман и принялся радостно скакать вокруг хозяина.       — Эй-эй, успокойся, красавчик. Тебе ещё нельзя так активничать, — Суппасит попытался угомонить пса.       Но питомец, кажется, и не собирался слушать хозяина. По крайней мере, не сегодня. И никакие травмы и повязки его не остановят. Чоппер был псом полицейского, поэтому частенько попадал в передряги на работе, преследовал преступников, принимал участие в задержании. Одним словом, вёл активную собачью жизнь. Поэтому оставаться целыми днями в квартире, да ещё и в компании мамы Суппасита с её совершенно безвкусными (по его скромному собачьему мнению) и какими-то странными деликатесами, совершенно непохожими на привычный корм, было для бедолаги похоже на пытку. Но другого выхода не было, ведь у пса оставалась ещё целая неделя «больничного» на восстановление после травмы, полученной при очередном задержании.       За то время, пока Чоппер придавался думам о своей нелёгкой доле единственного, а потому и горячо любимого внука, Мью успел поправить повязку на груди питомца и предупредить мать, что они ушли на прогулку.       На улице доберман наконец-то смог ощутить себя счастливым. Можно было в волю набегаться, погонять уличных пернатых, раз уж его товарищ Мира находится вне зоны досягаемости. Но планам, что старательно вынашивал Чоппер весь сегодняшний день (в перерывах между кормёжками каждые три часа) не суждено было сбыться. Мью не отпускал пса от себя дальше, чем на полметра, не позволял побегать, поразмяться. Исключением стал момент, когда Чопперу нужно было уединиться в кустиках и справить естественную нужду. Ох уж эти «бабушкины» котлетки…       Суппасит же, оказавшись на свежем воздухе, вернулся мыслями к подробностям дела. Хотя и планировал посвятить это время только любимому питомцу. Расследование откровенно «не шло». Детектив это понимал. Зацепиться было не за что. Вроде и подозреваемый есть, и мотив у него имеется… Хотя и мотив не убедительный. И вообще, что имел ввиду Коклиан? Хотел просто оскорбить друга, который не угодил ему красотой? Даже звучит смешно! Хотя парень и правда хорош собой…       — Чоппер, тебе нужно срочно возвращаться в наши ряды. Кажется, без тебя ситуация выходит из-под контроля, — Мью попытался пошутить, когда понял, что начинает думать не о том.       Пёс лишь обернулся и тихо поскулил в ответ.       Суппасит с доберманом сделали два круга по ближайшему собачьему парку, но думы о привлекательном подозреваемом так и не выветрились. Канавуту нравятся мужчины? Паринья об этом знал, насмехался, а Галф расправился с ним таким способом? Да ну кто за такое убивает-то?       Мью справедливо решил, что слишком устал, и пора дать мозгу передышку. Потому что иначе, вместо раскрытого дела получит приглашение в клуб влюблённых и одиноких, президентом которого является Милд.       — Ну что, приятель, домой? — детектив обратился к верному другу Чопперу.       Ответом Суппаситу послужило демонстративное отворачивание головы. Собственно, это был единственный сейчас способ, которым Чоппер мог выразить негодование. Не кусаться же, и не гадить в тапки… В конце концов, он воспитанный пёс. Хотя туфли мамы хозяина можно и подпортить. В отместку за ужасный синий комбинезон, в котором гордому доберману пришлось ходить на прошлой неделе.       Сначала Галф не поверил, что ему придётся провести в участке, как минимум, ночь. Но день прошёл и ничего не поменялось. Не считая того, что к вечеру в камеру поместили ещё одного мужчину. В итоге парню пришлось соседствовать с двумя сокамерниками включая того, который весь день проспал у противоположной стены. «Старожил» с «новеньким» как-то быстро нашли общий язык и сейчас активно обсуждали Галфа, думая, что он спит. На самом же деле Канавут, прислонившись спиной к стене, пытался привести мысли в порядок и вспомнить хоть что-нибудь, что могло ему помочь.       — Слушай, парень, — потормошил Галфа старожил, — а тебя как зовут?       — Галф.       — А меня — Пи’Дин, — сокамерник явно хотел разговорить Канавута. — У тебя прикурить нет?       — Нет, Пи.       — А выпить? — поиграл бровями старожил. — Ну выпить-то точно есть! Тебя сюда таким «синим» привезли. Приберёг бутылочку, а?       — И этого нет, — Галфу начал надоедать этот бессмысленный разговор.       — Да ну что с тебя взять, пацан? — старожил поднялся и подошёл к Канавуту поближе.       — Слушай, я хотел по-хорошему, но если ты так огрызаешься, то гони сюда свои баты.       — Я по-твоему, с миллионом в трусах сюда пришёл, Пи? — всё так же спокойно ответил Галф. — Мои вещи забрали. А если бы и оставили, денег там всего-ничего.       — Это ты мне сейчас дерзишь, пацан? Мне? — старожил принялся колотить себя в грудь. — Да ты знаешь, кто я? Ты хоть представляешь, за что меня «приняли»?       Мужчина, который представился Пи’Дином, поочерёдно обращался то к Галфу, то к новенькому сокамернику.       — Да я ларёк «взял»! Сам! — теперь же старожил, слегка сгорбившись, указывал на себя большими пальцами, дабы выглядеть более убедительно. – А ты небось дорогу в неположенном месте перешёл? Ну! За что тебя взяли? Давай, колись, мелкий.       Галф потёр ладонью глаза. Голова итак болела, а после такой беседы готова была взорваться. Поэтому парень не придумал ничего лучше, чем сказать сокамерникам правду, в которой сам не был уверен:       — Говорят, человека убил.       — Что… Прям совсем убил? — после секундного промедления впервые отозвался новенький.       — Не помню, — слишком непринуждённо ответил Канавут.       — Мокрушник, — выпучив глаза, обескураженно прошептал новенький.       Вторым нашёлся старожил:       — Ну ты это, извини, пацан. То есть Нонг. То есть Пи. Ты, может, попить хочешь? У тебя же похмелье, наверное. Вот, у меня бутылочка есть.       Сокамерник по имени Пи’Дин аккуратно поставил тару с прозрачной жидкостью в нескольких шагах от Канавута и вернулся к своему более безопасному, как ему казалось, другу, изредка поглядывая на «мокрушника».       Внезапно Галфа словно окатили ведром ледяной воды.       — Точно! Вспомнил! Бутылка… Разбилась бутылка… Я же там проходил, — парень подскочил на ноги и принялся стучать ладонями по решётке. — Дежурный! Позовите детектива Суппасита!