Личное

      С каждым новым днём Милд начинал ненавидеть утро всё больше. Мужчина никогда не был трусом, но вчера он так и не смог сказать об обнаруженной зацепке даже Мью. Сейчас же Суттинут смотрел на отражение в зеркале, словно на незнакомца. Всю ночь он пытался оправдать перед самим собою Киттипата, но воображение подкидывало новые и новые картинки убийства, что только подпитывали разбушевавшуюся фантазию. На лице судмедэксперта периодически проступало слишком нетипичное для него ранимое выражение, подчёркивающее внезапно наплывшую неуверенность в себе.       Это было нечестно! Милд не должен был получать такую информацию первым. Он не мог всё скрыть, просто не имел права. И сказать об этом также трудно. Суттинут настолько плохо знал Киттипата, что не уверен даже, был ли способен парень на нечто серьёзное вроде убийства. Но всё, что он успел выяснить, говорило об обратном. А, возможно, Милд просто хотел в это верить.       Но как быть, если что-то пойдёт не так? Что если у парня нет достаточно убедительного алиби? Суттинут крайне редко красовался знакомствами и связями, коих по долгу службы накопилось немало, но сейчас был очень рад тому, что дело ведёт именно Мью. Друг, на которого можно положиться. И который не станет злиться и докладывать о «тягостных муках» квалифицированного эксперта судебной медицины.       Суппасит же в этот ранний час тоже находился в душевных терзаниях. Только по другую их сторону. Мью был в главной роли трагикомического произведения, молодого автора Канавута.       Парень наконец оказался дома. Родные стены действительно лечили, помогали избавиться от произошедшей сумятицы. В привычной обстановке Галф в кои-то веки почувствовал себя уверенно и спокойно. Ведь сказать, что студенту было всё нипочём, было бы враньём. Да и сейчас проблем меньше не стало.       Во-первых, кто всё-таки убил Кока? Было ли это случайное преступление или стоит волноваться не только о ходе расследования, но и о собственной жизни? Вопросов было больше, чем ответов.       Во-вторых, Мью Суппасит. Галф не был дураком и не бросался с порога на всех мужчин подряд. В этом же случае парень был почти уверен, что попал в яблочко. Хотя на общеизвестный «гейрадар» Канавут никогда не полагался. Ему проще было подойти и прямо спросить, стоит ли рассчитывать на что-либо. К счастью, по лицу за это никогда не получал. Во всяком случае, пока.       В своих чувствах Галф был уверен: к Суппаситу он испытывает, как минимум, симпатию. Но что насчёт Мью? Канавут часто ловил на себе его изучающий взгляд. Детектив как-то быстро перешёл от «подозреваемый» к «Нонг». Неубедительно для списка романтических моментов.       Хотя было ещё кое-что – совершенно неожиданная «передачка» в камеру. Открывая тогда пакет, Галф предполагал что-угодно, но не самое, как может показаться, очевидное. Он получил ланч-бокс. Обычный миленький контейнер с приборами. Как итог: либо Суппаситу стало просто-напросто жаль паренька, либо он попытался проявить заботу. Это не могло не радовать. К слову, качество содержимого превысило все ожидания, что заставило инстинкты Канавута заиграть. Если детектив Мью такой хороший кулинар, то Галф был готов потягаться за эту рыбку.       Весь день на улице было пасмурно. Растения почти зловеще раскачивались в разные стороны. Кучевые облака, точно стадо овец, роем проплывали над храмом. Вот-вот брызнет дождь.       Галф, Бот и Каона наряду с монахами читали молитвы. Прибывшие позже Ран и Мавин зажгли благовония в качестве подношения покойному. Тело Коклиана ещё не передали родным, поэтому те не могли начать подготовку к похоронному обряду. По той же причине парни решили провести хоть и маленький, но ритуал.       После молитвы по пути к автобусной остановке, никто не решался заговорить первым.       – Не могу поверить, что мы участвуем в деле об убийстве, – Ран нарушил молчание. – Это крэйзи.       – Слушайте, – Мавин резко остановился. – Пусть я буду полнейшим придурком, но… Это же не кто-то из вас?       Парни осмотрелись по сторонам. Никто не произносил этого вслух, но подобные слова покоились на кончике языка каждого.       – Пока что мы уверенны только в Галфе, – подхватил Ран и обратился к ранее говорившему Мавину: – Но мы с тобой точно были всю ночь с девочками. Чёрт возьми, их же можно как-то найти! Да и нас однозначно видели отдыхающие.       – Я говорил с Джен, – добавил Каона. – Это тоже можно как-то проверить, не знаю…       – А ты же уходил с Коком в отель? Может, что-то помнишь? – Мавин посмотрел на Бота.       Напат зацепил взгляд Канавута, а тот лишь опустил глаза, ковыряя носком на обуви землю.       – Я… Да, – ответил наконец Бот. – Пьянющий был вусмерть. Уснул сразу же. Даже утро плохо помню, когда детективы разбудили.       Парень, сам того не заметив, сжал губы и почесал шею.       – Куда там убивать! До кровати дошёл, и на том спасибо.       – Да ребят, вообще ничего не понятно, – сказал Канавут. – Кок ссорился только со мной. А так… Мы ни с кем не пересекались даже. Куда он мог влезть?       – Не знаю, – раздосадовано произнёс Мавин, – но…       Продолжить фразу не дал рингтон на телефоне Киттипата. Последний снял трубку и моментально переменился в лице. Закончив разговор Каона бросил:       – Я в участок, парни.       Детектив Суппасит снова находился в допросной. Новые улики – новый подозреваемый. Мью спустил на тормозах непрофессиональную выходку Милда, но не побеседовать с Киттипатом не мог.       – Ты понимаешь, по какой причине мы тебя вызвали?       – Вы теперь меня обвиняете? – Каона выглядел спокойным. – На каком основании? Против меня есть доказательства? Я с Коклианом не дрался, я их наоборот разнимал.       – К доказательствам мы ещё дойдём, а сейчас давай спокойно поговорим о мотиве. Мог ли, – Суппасит сделал акцент на последних словах, – он у тебя быть?       – Нет, детектив. По-хорошему, вне компании мы с Коком особо и не пересекались. Так, – дёрнул плечами Каона, – просто хорошо общаемся. Он одногруппник Бота. С Напатом дружим с детства. Вот и получилось, что иногда собираемся вместе.       – Ok. На счёт улик. Во-первых, – принялся перечислять Мью, – на твоей одежде обнаружена кровь Париньи.       – Хотите сказать, что на ком-то из нас его крови нет? Галф разбил парню нос. Кровь из него фонтанировала. Мы эту пару разнимали. Вполне вероятно, что несколько капель остались на мне.       – Допустим, – Суппасит вернул взгляд к Каоне. – Тебе известно, что после удара короткоклинковым оружием с односторонней заточкой на руке чаще всего остаётся рана? Как раз такая, как у тебя.       Мью кивком указал на левую руку Киттипата.       – От куда у тебя этот порез?       – Открывал жестяную банку. Пьяный. Не рассчитал силу, пальцы соскользнули, порезался. Все это видели.       – То есть ты левша? – детектив, казалось, нашёл зацепку.       – И что из этого? – Каона не показывал ни малейшего признака волнения. – Бот вон тоже левша. Это не такая уж редкость.       – Возможно, – ответил Мью. – Только вот, судя по отчёту трасологов, убийца именно левша. Это даёт нам повод усомниться в твоей невиновности. Где ты был во время убийства?       – В номере.       – Кто-то может это подтвердить?       – Нет, – ответил Каона. – Я делил комнату с Галфом. Он, как вы знаете, пришёл намного позже.       – К сожалению, записи с камер скомпрометированы. Им доверять мы тоже пока не можем. – Мью снова обратился к парню: – Ты помнишь, что делал в номере?       – Я был не в том состоянии, чтобы запомнить каждое слово, – намекнул на алкогольное опьянение Каона, – но я точно разговаривал по телефону со своей девушкой.       Как только Коклиан и Галф разошлись в разные стороны, остальная их компания тоже рассыпалась по пляжу. Ран с Мавином ушли танцевать, всё ещё надеясь подцепить красоток. Бот вообще, похоже, где-то потерялся. Каона же поднялся в номер. Киттипат не мог понять претензий Париньи в сторону Канавута. Возможно, парню стоило чуть больше покопаться в себе? Ведь у самого Каоны совершенно не возникало проблем с противоположным полом. Никаких скандальных расставаний в прошлом, порядок в личной жизни сейчас.       С Джен они встречались уже почти год, и всё было замечательно. Даже сейчас, отрываясь на чисто холостяцкой тусовке с друзьями, парень уже успел соскучиться по любимой. Поэтому в не совсем трезвую головушку Киттипата закралась мысль позвонить ей прямо сейчас. И плевать, что вообще-то половина третьего ночи. А, как говорится, мужик сказал (в данном случае подумал), мужик сделал.       Гудок. Два. Три… На другом конце линии послышался немного недовольный женский голос.       – Да?       – Привет, красавица! – хихикнул в трубку Каона.       – Ты пьян? На время смотрел?       – Я соскучился по своей принцессе, – парень издал очередное «хи». – А что не так со временем?       – Почти три часа ночи! Люди обычно уже спят.       – Но ведь ты не спишь. Почему, кстати? Тоже думаешь обо мне?       – У меня сдача проекта на носу. Нужно закончить. А ты сейчас отвлекаешь. Прости.       – Постой, принцесса! Не вешай трубку.       – Что ещё? – вопрос сопровождался тяжёлым вздохом. – Давай только быстрее. Мне правда некогда болтать с тобой.       – Джен, я люблю тебя.       – Я знаю. Ты сегодня мне говорил уже. Что-то ещё?       – А ты? Ты любишь меня?       И снова обременённый вздох.       – Да, Каона. Я тоже тебя люблю.       – Спокойной ночи, принцесса. Не засиживайся допоздна сильно. Целую тебя много-много раз.       – Да. И я тебя тоже.       Парень достал из кармана смартфон и принялся рыться в журнале звонков.       – Вот, посмотрите, – Киттипат указал пальцем на экран. – Здесь есть и время, и длительность.       – Хорошо. Но мы всё равно вынуждены побеседовать с твоей девушкой и проверить это по записям в компании, – Мью поднялся со стула. – Отпустить тебя не можем, пока окончательно не подтвердится алиби. Это займёт не больше пары часов.       Галф в это время куковал под кабинетом детектива Суппасита и пытался убедить себя в том, что просто очень волновался за друга. Именно поэтому вызвался поехать в участок полиции с ним. И на решение никак не повлияло наличие детектива Мью в этом уравнении.       – Чоппер, тише!       Откуда-то со стороны послышался женский голос. Затем лай собаки. А ещё позже в руки парня уткнулась морда добермана.       – Воу, дружок! – Галф отвлёкся от самокопания. – Ты здесь от куда?       Канавут потрепал пса по голове, а тот, казалось, был только рад.       – Удивительно! – хорошо одетая женщина наконец поравнялась со своим питомцем. – Наш Чоппер не со всеми коллегами сына ладит, а в тебя влюбился с первого взгляда. Видимо, признал в тебе действительно хорошего человека.       – Да ну что Вы! – Галф сделал вай. – Наверное, учуял запах куриного шашлычка на пальцах.       – Не скромничай, животные чувствуют положительную энергию лучше нас.       Женщина огляделась, в коридоре было пусто.       – Ты к моему сыну? То есть, к детективу Суппаситу? – поспешила исправиться та. – Почему не заходишь?       – Да. Он проводит допрос.       – Допрос? – мать детектива взглянула на наручные часы. – Неужели это на долго?       Судя по задумчивому выражению лица, женщина что-то обмозговывала. Решение, по-видимому, нашлось быстро.       – Как тебя зовут?       – Галф, кхрап.       – Галф, поскольку с Чоппером вы уже подружились, я могу оставить его на тебя до прихода сына?       Парень замялся. Всё-таки его с детективом не связывали никакие отношения. Он, конечно был бы только рад! Но не будет ли это перебором для Суппасита?       – Не волнуйся, дежурного я предупрежу. Давай, наверное, зайдём в кабинет, чтобы не злить этих суровых полицейских.       Женщина как ни в чём не бывало прошествовала в указанное место, а Галф, тупо хлопая глазами, поплёлся за ней вместе с доберманом.       – На самом деле, я жутко опаздываю к господину Нитипайсалкулу! Он стоматолог. Едва выкроил для меня часик. К слову, его дочь выходит замуж. Обожаю свадьбы. Особенно, традиционные, – мама продолжала разговаривать с парнем, словно с хорошим знакомым. – У тебя кстати есть девушка? Или, может быть, молодой человек?       – А? Что? – Канавут был слегка шокирован. – Нет, его нету, и девушки тоже.       – Отлично, – улыбнулась женщина. – Вот ещё, передашь Мью обед. В качестве извинения за то, что без предупреждения привезла Чоппера. Малыша не с кем оставить.       После тирады мать детектива Суппасита достала из пакета тот самый ланч-бокс, который как-то получил Галф.       – Хотя вообще-то, это неправильно, – задумалась женщина. – Я ведь и тебя ставлю в неловкое положение. Мью не должен есть это один. Так ему и передай.       – На самом деле, я, кажется, пробовал Вашу стряпню, – нашёлся Канавут. – К сожалению, не всё – у меня аллергия на креветки, – но красный окунь был бесподобен.       – О! Ты слишком вежлив! – женщина была польщена.       Ещё несколько минут она со всей серьёзностью давала наставления Чопперу, поправила его синий комбинезон и упорхнула из кабинета, попрощавшись с озадаченным Галфом. А на телефон Суппасита пришло сообщение. В кабинете – сюрприз ;) И, дорогой сын, у парня аллергия на креветки. Будь, пожалуйста, внимательнее.       Ордер на изъятие улик Мью получил быстро. Теперь нужно было поехать к представителю сотовой связи и довести дело до конца.       Детектив не сразу прочёл личное сообщение. И сейчас стоял перед дверью в кабинет и пытался понять его смысл. Едва прикоснувшись к ручке, Мью услышал радостный лай Чоппера.       – Красавчик!       Суппасит хотел с порога обозначить своё присутствие, да так и застыл от увиденного. Пёс радовался вовсе не хозяину. Здоровенный полицейский доберман развалился на небольшом диванчике и купался в ласках Канавута, который сидел подле него. Завидев Мью, Чоппер принялся скулить, но «тёплое местечко» так и не покинул.       От глаз детектива не укрылся тот факт, что ненавистный собакой синий комбинезон аккуратно сложенным покоился на рабочем столе.       – Это мама сняла? – Мью сам не понял, почему решил начать именно с этого?       – В общем-то нет, – Галф почесал пальцем подбородок. – Мне показалось, что Чоппи он не нравится.       – Это ещё мягко сказано, – Мью улыбнулся, а в голове пронеслось: «Пёс не против слышать “Чоппи”?»       – Кстати, мама оставила тебе обед, Пи. В качестве извинения за неудобства. Твоя мама, конечно же.       И какой сюрприз эта женщина имела ввиду? Суппасит готов был рассмеяться от нелепости ситуации, но старался держаться перед парнем молодцом.       – А что ты здесь делаешь, Нонг?       – Я приехал с Каоной и уеду с ним же, – недовольно ответил Канавут. – Он не убивал Кока. А вы его небось тоже пару суток продержите. Вот где он сейчас?       – В камере, – отчитался Суппасит. – Тебе не стоит ждать. Он пробудет здесь, как минимум, до подтверждения алиби. Как раз этим я сейчас занимаюсь.       Взяв ключи от машины и бумажник, Мью направился к выходу.       – Чоппер, за мной, – скомандовал он псу и тот нехотя поднялся. – А ты, Нонг…       Не успел Мью договорить, как Канавут выпалил:       – Если это касается Каоны, я еду с тобой, Пи.       – По протоколу не положено, Галф.       – Сейчас меня не очень интересует ваш протокол. Я поеду как друг Чоппера, – огрызнулся последний. – Да и мама Тончививат сказала, что у меня есть права на половину обеда. А я как раз проголодался.       При упоминании мамы Суппасит не стал спорить. По сути, Галф действительно мог присоединиться к нему в качестве, как уже понял Мью, друга семьи.       Всю дорогу от участка парень вёл себя так, словно они с Чоппером в автомобиле одни. Канавут всё сюсюкал с собакой: то почешет за ушком, то погладит по голове. Мью неимоверно бесило такое отношение. Но мужчина со знанием дела старался убедить себя в том, что ревнует не Галфа к псу, а пса к парню. Ведь раньше Чоппер позволял подобное только хозяину.       – Нонг, мама, тебя не очень смущала? – уточнил Мью скорее для того, чтобы привлечь к себе внимание.       – Нет, она у тебя классная, Пи.       От Чоппера Канавут так и не отвлёкся.       – Нонг, – уже с нескрываемым раздражением обратился Суппасит, – ты дрессурой занимаешься? Что ты сделал с этим предателем?       Парень на это обворожительно улыбнулся.       – Не знаю, Пи. Я люблю животных и они, вероятно, любят меня, – с насмешкой во взгляде Галф уставился на Мью. – Или я ему больше нравлюсь. Всего-то!       Детектив терял связь с реальностью. Что за штучка этот Канавут? Нонг с ним флиртовал. Нонг заставлял его ревновать. Нонг его дразнил. Нонг его, в конце концов, смущал! Завидев здание компании сотовой связи, Суппасит обрадовался – отличная возможность передохнуть от «виражей» попутчика.       – Пи, ты не против, если я и правда пообедаю, пока мы будем тебя ждать?       – Не против. Ешь на здоровье.       Детектив покинул салон автомобиля.       – Спасибо! – Галф высунул голову из окна на дверце машины. – И за прошлый раз тоже.       Услышав благодарность, детектив расплылся в улыбке, но Канавут этого, к сожалению, не увидел.       Меньше, чем через час, Мью вернулся. Алиби Киттипата было подтверждено.       – Всё, Нонг. По приезду твой друг может быть свободен.       Предполагалось, что Каона ответит на несколько вопросов в участке и вернётся домой. Или прогуляется. Или сходит на свидание, на худой конец. Да что угодно, но не попадёт за решётку.       Тем не менее, парень не волновался. Он знал, что не виноват, и понимал: полицейские так или иначе его отпустят. Но оказаться в камере предварительного заключения, ему – круглому отличнику, выходцу из уважаемой семьи… Это могло здорово ударить по репутации, а как следствие – смешать с грязью в глазах родителей.       И пусть это прозвучит ужасно, но Каона был даже рад такому стечению обстоятельств. С малых лет он беспрекословно следовал указаниям отца, который хотел выставить сына в самом лучшем свете. Но сейчас парень понимал, насколько это всё зыбко и непрочно. Никто не сможет так жить со здоровой психикой. Поэтому теперь – часто шёл не просто наперекор родителям, а специально провоцировал неугодные «режиму» ситуации. Эта подходила как нельзя хорошо.       Киттипат улыбнулся своим мыслям, что даже как-то взбодрили, и огляделся по сторонам. Дежурного видно не было, поэтому один из сокамерников выудил из кармана пару игральных костей. Мужчина принялся увлечённо разглагольствовать. Каона справедливо предположил, что это были условия игры.       – А можно с вами? – парень решил хоть как-то разнообразить своё здесь нахождение.       – Это Флиппет*, пацан, – ответил мужчина постарше. – Умеешь?       – Конечно, – на самом деле парень впервые услышал правила только что, вернее, подслушал.       – Какая ставка, красавчик?       Каона замялся. Все ценные вещи ему пришлось оставить, поэтому предложить было нечего. Разве что…       – Серёжка подойдёт? Она золотая!       – О! Вот это я понимаю, мужик! Садись ближе! – собеседник оживился. – Значит, слушай сюда, доски нет, цифры запоминаем в уме. Ты против нас. Всё ясно?       – Но, Пи, вас двое, а я один, – парень действительно не понял, зачем его сокамерник всё это затеял. – Как-то несправедливо.       – Какой «несправедливо», – возмутился мужчина. – Цифр девять? Девять! Кубика два? Два! Давай, пацан, бросай первым. Пи тебе уступит. Киттипат хотел было возразить, но затем подумал: «Да какая разница. Уж лучше так, чем скучать тут неведомо сколько». И бросил кости.       – Три и семь, Пи.       – Хорошо, теперь я.       Мужчина бросил кубики, получил две цифры. То же проделал и его «соучастник». Не нужно ходить к шаманке в попытках угадать, кто выиграл, а кто потерял украшение в считанные минуты.       – Гляди, Нонг, мне идёт? – всё тот же Пи красовался перед сокамерниками, прикладывая серёжку к уху.       – Не знаю, Пи’Дин, – сомневался второй мужчина. – Твои ноздри на её фоне выглядят слишком большими. Дай, я примерю.       – При чём тут ноздри, балда?! – огрызнулся первый и обратился к Киттипату. – А говорил, играть умеешь. Салага!       Вдруг Каона, пораскинув мозгами, понял, что имя Пи’Дин ему знакомо. Чёрт возьми! Это те же парни!..       – Пи! – радостно воскликнул студент. – Я вас знаю!       – Конечно, знаешь! Нас многие знают! Мы не абы-кто, – в голосе мужчины угадывалась горделивость.       – Мне друг о вас рассказывал. Галф. Вчера тут был.       – Мокрушник? – мужчина помладше, казалось, побледнел.       – А как тебя зовут, Пи? – обратился к нему Каона.       – Прам.       – Да молчи ты! – слишком громко прошептал Пи’Дин. – А тебя в чём обвиняют?       – Да не волнуйся, Пи. Тоже в убийстве.       Киттипат совершенно не замечал, какое впечатление производит на сокамерников. Как вдруг старший из них буквально подлетел к решётке и принялся звать дежурного, крепко обхватив прутья.       Полицейский не заставил себя ждать и первым делом попытался угомонить дебошира.       – Пи! Переведи в другую камеру, – принялся канючить мужчина. – В храме за тебя помолюсь! Убереги от душегубов!       – Куда перевести? Да тебя выпустят скоро, – покачал головой дежурный. – Ишь чего придумал!       Оставшись наедине с товарищем мокрушника, сокамерники поменялись в лице.       – Пи, мы с твоим Галфом тут почти братьями стали, – принялась заверять Каону парочка. – Честное слово!       – Ой, не стоит так. Я для вас Нонг.       – Что ты! Ты наш дорогой гость! – мужчина нашарил в кармане серёжку Киттипата. – Вот, возьми обратно. Мне-то она зачем? Даже уши не проколоты. Пошутить над тобой хотел… Вот я дурак!       Пи’Дин молча прилёг на своё место спиной к очередному «мокрушнику», старательно притворяясь спящим. Второй Пи так и сидел и глупо улыбался, глядя на Каону.