Личное

      В спортзале находились двое парней. Одного из них даже можно было назвать молодым мужчиной.       Пара неспешно целовалась, наполняя пустую, лишённую мебели, комнату едва слышными вздохами и тихими причмокиваниями.       Никто не заметил, когда и как двое избавились от одежды. Любовники были слишком увлечены друг другом, оглаживая обнажённые тела, наслаждаясь запахом и теплом влажной кожи. Было трудно понять, кто проявляет больше инициативы, как вдруг парень, стать которого оказалась даже более подтянутой, опрокинул мужчину на стопку матов спиной. Тот ухватился руками за перекладины шведской стенки над головой, чтобы легче было удерживать ноги поднятыми.       Парень не стал долго ждать и незамедлительно опустился на колени, погружаясь языком в пространство меж разведённых половинок. Он целовал, кусал и вылизывал кожу возле кольца мышц, заставляя мужчину запрокидывать голову назад и закатывать от удовольствия глаза. А, как только понял, что тело «напарника» полностью расслаблено, подорвался и медленно, но настойчиво вошёл, то придерживая ноги партнёра под коленками, то надавливая на заднюю часть бёдер, заставляя того согнуться чуть ли не вдвое, раскрываясь всё больше.       Парень двигался умеренно быстро и ритмично, пока мужчина сжимал свой ствол в кулаке, издавая нечленораздельные звуки. Казалось, он был за пределами реальности.       В какой-то момент мужчина опустил ноги, притянул партнёра к себе и страстно поцеловал. Тот в свою очередь заставил любовника принять вертикальное положение, и руки обоих беззастенчиво опустились на ягодицы другого. Парень получил лёгкий шлепок, что вызвал лишь смешок.       Мужчина отстранился, перехватил взгляд партнёра и в считанные секунды последний оказался прижат животом к чёрному гимнастическому шару. Таким образом он оказался практически на коленях, но положение его было легко контролировать в свете неустойчивости спортивного инвентаря.       Мужчина обильно смочил чужое отверстие слюной и, недолго повозившись с ним влажными пальцами, так же уверенно вошёл на всю длину. Его движения были более резкими и несдержанными. Видимо потому, что тело парня стало податливым от недавно полученного удовольствия.       Пространство комнаты заполняли звуки шлепков, всхлипов, шумных вдохов и тихого скрежета резины о пол.       Парень излился прямо на огромный мяч под собой, доведя дело до завершения рукой. Мужчина закончил, не выходя из тела партнёра. Оставил мимолётный поцелуй на спине любовника, всё ещё лениво двигаясь в нём, наслаждаясь послеоргазменными спазмами.              — Чёрт, Као! Нахрена ты мне рассказываешь Всё?! — у Галфа чуть ли не дёргался глаз. — Ну сказал бы: «Я посмотрел гей-порно». Мне и так ситуация стала бы ясна!       — Но мне не ясно! — Киттипат уронил голову на сложенные руки. — Я хочу, чтобы ты понял, насколько всё плохо или хорошо, — парень помедлил. — Вдруг именно по Такому, — студент примерял мысленно следующее слово, которое и сказал в итоге шёпотом, — порно… ничего понять нельзя!       — Охренеть удачно пришёл среди ночи водички попить! — раздосадовано обозначил свою долю Галф. — Надо было поехать-таки домой, как только мы тут закончили. А то столько впечатлений от тебя, друг!       За прошедшие несколько недель Канавут вынес многое. Началось всё с того, что парень выяснил: матери Мью на братца настучала родная сестра! Вернее, на его состояние после ссоры. И бабуля Чоппера, которая так хотела наконец познакомиться с семьёй обожаемого парня любимого сына, не гнушаясь ничем, провернула очередную аферу, чтобы одурачить и помирить своих глупых детишек. Иначе как мутной делюгой Галф это в последствии назвать не мог! Но она хотя бы послужила во благо, и отношения с Суппаситом вошли в прежнее русло.       Вторым шокирующим элементом бытия стал Бот. Точнее, его решение служить Будде. И если бы Напат не уверил, что выбрал для себя срок в три недели, Галф бы всерьёз задумался собирать консилиум, дабы убедить друга, что поступка в ночь убийства Коклиана не достаточно для лишения себя прелестей мирской жизни. В результате, самым страшным во всей этой ситуации стало то, что Канавуту пришлось пострадать от жары во время церемонии посвящения Напата в монахи.       Сложнее всего дела обстояли с Киттипатом. Парень таки известил родных, что хочет жить отдельно и как можно более независимо. Скандал разразился нешуточный. С хватанием за сердце от матери, со взлетевшим давлением от отца и беготнёй по дому под раздосадованные ахи да охи от прислуги. Галф с трудом, но убедил друга выдавать информацию порциями, тузы попридержать при себе. Так Каона отделался малой кровью. Его лишили «жалования», чтобы поскорее одумался и прекратил заниматься ересью, но оставили возможность учиться за родительские деньги, ведь временное помутнение — не повод ломать жизнь. В итоге, Киттипату пришлось учиться привыкать к жизни на зарплату с подработки и накопленные финансы. Этого едва хватало на небольшую смарт-квартиру, состоящую из комнаты, кухоньки, которую отделяла лишь ширма, и санузла. Но оставалась надежда на то, что будущая профессия откроет горизонты. Нужно лишь потерпеть. А там… Будь что будет. Каона больше не хотел трястись перед родителями, но и нарываться было крайне неразумно, как сказал Галф. Он же и помогал другу обустраивать новое жилище последние два дня.       — Вот именно — друг! — Каона уцепился за последнюю фразу. — Друг, у которого есть парень и который смыслит в этих вещах явно больше моего.       Галф буркнул извинение, понимая, что товарищ прав. Кто, если не он…       — Я и так столько времени тебя не трогал, — Киттипата было не остановить. — Думал, сам разберусь. Почувствую… Но нихрена не разобрался!       Канавут тяжело вздохнул от осознания того, что ночь обещает быть долгой. И томной, судя по стоп-кадру на экране ноутбука, из которого неизвестный брюнет всё ещё сверкал голой задницей. Вот уж не думал Галф, что станет таким себе гуру однополой любви для друга детства и будет с ним разбираться в пустынной прерии гейского секса.       — Ну что-то же ты должен был почувствовать, — предположил «мастер».       — Ну что-то почувствовал, — неуверенно протянул Каона.       — Не отвращение?       — Ни разу не отвращение.       — С этим уже можно работать, — подвёл промежуточный итог Галф. — Желание возникло?       — Не знаю.       — Как это? — не понял Канавут. — Он либо встал, либо нет.       — Твою ж… — в конец смутился Киттипат. — Ну зачем так прямо говорить?!       — Мы и раньше такое обсуждали.       — Но тогда речь шла о девушках, — парировал Каона. — С моей стороны, по крайней мере.       — Отходим от темы, — Галф безапелляционно повернул беседу в нужное русло.       «Ученик» тяжело вздохнул, понимая, что сам попросил помощи друга, значит, поздно прятать голову в песок, и таки дал развёрнутый ответ на вопрос:       — Я не понял, что почувствовал. Я так охренел от увиденного!       Канавут уяснил, что дело дрянь, когда его сдержанный с налётом аристократичности друг позволил себе мат.       — Хорошо. Давай начнём сначала. По моему скромному мнению, ты бы вообще не стал воспринимать всё это всерьёз, будь тебе фиолетово. Это во-первых. Не могу сказать точно, зацепил тебя Милд или так совпало, но огонёк зажёгся. Это заметно невооружённым глазом. И это во-вторых. От осознания того, что тебя влечёт и к мужчинам, заметь, я сказал «и», тебе, вероятно, страшно. Это в-третьих и это нормально. Ты думаешь я бегал по дому, как по разноцветной радуге, изображая единорога, когда понял, что смотрю на парня, а хочу на него далеко не просто смотреть? Конечно, нет, — Галф приостановился, давая возможность другу осмыслить услышанное. — Я в чём-то прав?       Киттипат ответил кивком.       — Тогда вот, что я тебе скажу, Као. Да, мы с тобой довольно разные, ты по-другому воспитан и всё такое… Но! Наплюй на всё и просто попробуй. Это тебя не убьёт, не клеймит и гордости не лишит. Тем более ты можешь немного побыть эгоистом и диктовать свои правила. Суттинут большой мальчик, знал, на что идёт. И не волнуйся о том, что он друг моего парня. Как бы там у вас не сложилось, мы с тобой — почти братья. Ok?       Киттипат кивнул. Слова действительно придали уверенности, упорядочили мысли хоть как-то. Хаос, что присутствовал в жизни уже с месяц, реально сводил с ума. А смелость, как известно, передаётся по цепной реакции. Главное начать. Хотя бы кому-то.       — Я говорил, что ты классный друг?       — Часто слышу это в последнее время, — «поскромничал» Канавут. — Кстати, если тебе нужен повод, у Суттинута послезавтра День рождения. Можешь, неожиданно нагрянуть и, в случае везения, даже объясняться долго не придётся.              Рабочий день судмедэксперта выдался насыщенным. Ранний вызов на место преступления, работа над телом, запрос на эксгумацию. Ладно всё остальное, но последнее — Милд просто ненавидел, поэтому уже морально готовил себя к «прекрасному».       Въезжая на территорию, прилегающую к дому, все мысли Суттинута продолжали занимать должностные обязанности. Но, когда мужчина подходил непосредственно к подъезду, взгляд зацепился за инородный комок шерсти, покоящийся на лавке. Медик, возможно, не обратил бы внимание на спящее животное, но, во-первых, за годы, прожитые именно здесь, он успел волей-неволей перезнакомиться со всеми кошечками-собачками соседей; а, во-вторых, конкретно этот представитель четырёхлапых казался смутно знакомым.       Суттинут подошёл ближе и к своему удивлению признал в животном рыжего кота, что помог компании друзей выбраться из джунглей на острове! Но это ведь невозможно! Что ему здесь делать?       Милд сразу же огляделся по сторонам, но ничего странного не заметил. Вокруг было пусто. Мужчина уже хотел списать всё на великую случайность. Только чем дольше он сидел возле кота, тем отчётливее слышал «лимонный» запах*.       — Дружок, тебя что же, специально приспали? –судмедэксперт насторожился и заозирался пуще прежнего. Не хватало ещё району обзавестись каким-нибудь сталкером или вообще — маньяком.       Суттинут подхватил кота на руки на случай, если тому угрожает опасность. И тут же заметил под пушистым конверт. Небольшой, коричневый, без каких-либо распознавательных знаков. Внутри находилось нечто, размером со спичечный коробок или типа того.       Милд с опаской взял странное письмо и заглянул в середину. Наушники. Мужчина обнаружил маленькие беспроводные наушники, и надпись на отвороте конверта «послушай». Не сказать, что Суттинут был через чур любопытным, но на этот раз почувствовал некую ответственность за соседей в виду собственной профессии и таки исполнил волю незнакомца. Распластавшийся на руках сонный кошак создавал кое-какие затруднения, но Милд смог выудить оба наушника, поместить их в уши и ткнуть на кнопку, ничего при этом не выронив. Почему-то идея опустить кота обратно на скамейку в голову не пришла.       «Чёрт, он уже включился, — вдруг услышал мужчина знакомый голос из маленьких динамиков, — как это выключить? — послышалась возня. — А ладно… Пи’Милд, спасибо, что сдержал обещание и дал мне подумать. Я не буду много говорить — просто не умею. Я же будущий врач, — прозвучал смешок. — В общем, у меня в жизни произошло много изменений. И если ты хочешь быть их частью, вот твоя миссия: иди по нарисованному на асфальте пунктиру к коробке, открой её, а потом отправляйся на задний двор своего дома. Всё. Вот. Ну, пока. То есть, надеюсь, что скоро увидимся».       Слух Милда снова заполнил знакомый смех, а сердце сделало прыжок с переворотом, двойным или тройным, или так и крутилось, не останавливаясь, пока Суттинут искал на дорожках светлые чёрточки, что порядком затоптали прохожие.       Возле одного из деревьев судмедэксперт действительно обнаружил коробку. Милд сопоставил размер пушистой ноши с размером карточного куба. Кот как раз хорошо туда помещался. Но не может же… Зачем?       Подойдя к интересуемому предмету, Суттинут опустился на корточки. Сразу же приоткрыл одну из створок, всё ещё силясь не уронить ни кота, ни конверт с наушниками, которые не понятно для чего продолжал тащить с собой. Внутри обнаружился… торт! Красивый такой, праздничный, со свечечками, с надписью «Happy birthday!» витиеватым шрифтом. Милд не знал, как реагировать. Чего, чего, но такого он точно не ожидал! Суттинут готов был плакать и смеяться одновременно. Происходящее было очень милым, очень приятным, но немного непонятным.       Тем не менее, возле торта, мужчина нашёл очередное послание: «Надеюсь, ты готов его попробовать. Потому что я готов попробовать…»       Больше Суттинут медлить не мог. Схватив ещё и коробку, мужчина буквально побежал на задний дворик.       Пока Киттипат ждал и проворачивал оставшиеся махинации, ему казалось, что он перемещается ровно по некстати шатающемуся асфальту. К счастью, землетрясение можно было исключить. А вот ураган, смерч, тайфун или любой другой катаклизм внутри самого парня становились не таким уж и паранормальным явлением. Именно поэтому после маленького забега Милд увидел человека, в глазах которого от волнения читалось эфемерное** желание расстрелять весь детский садик из четырёхствольного автомата.       Суттинут остановился и не мог двинуться с места, ни назад, ни вперёд. Поверить в происходящее было просто невозможно! Состояние мужчины попахивало истерикой. По многим причинам…       Милд пытался, что есть мочи, но рвущийся наружу смех сдерживать было всё труднее.       — А кто тебе сказал, что у меня сегодня День рождения? — всё, что смог проговорить старший.       — Галф, — сразу же ответил Каона. — А что?       — Ну, — Милд уже стал пунцовым. — До моего Дня рождения ещё очень далеко. Но мне очень приятно. Честное слово!       Каона ошарашенно хлопал глазами и чувствовал, как от стыда кровь в венах просто закипает. А напротив он видел глаза, из которых уже практически текли слёзы, но их обладатель изо всех сил старался не обидеть парня, что сделал так много! Поэтому, оценив весь абсурд ситуации, неожиданно для самого себя Киттипат начал хохотать. Это позволило Суттинуту больше не сдерживаться и отпустить себя. Дворик заполнил гогот двух мужчин.       — Я убью Канавута! –едва выговорил студент.– И как он молчал весь вчерашний день, пока я организовывал этот цирк?!       — Он, наверное, специально дал тебе время подготовиться, — успокаиваясь предположил Милд.       — Он, наверное, говнюк! — передразнил догадку мужчины Каона.       — Да нет, Нонг! Представь, как неловко мы себя чувствовали бы сейчас без этого антуража, — судмедэксперт кивнул на сонного кота, коробку с тортом и даже наушники. — Обстановку разряжает на раз! Согласись.       — Соглашусь, — примирительно ответил студент. — Ладно, скажу Кане спасибо. За враньё. Везучий говнюк!       — И потом, у меня, конечно, нет праздника, но пусть это будет Днём рождения наших отношений. Я же правильно тебя понял?       Киттипат лишь кивнул. Смущение брало верх.       — Тогда, пойдём, что ли отпразднуем. Даже угощение есть, — Милд приподнял коробку с кондитерским изделием.       — Пошли.       Когда порядком захмелевший Ли Танат с месяц назад запивал KFСшную еду дорогим Чивасом и орал «ты должен с ним переспать!», Суттинут даже представить не мог, что его с Каоной отношения окажутся в такой точке, как сейчас. Но, как говорят, чем чёрт не шутит. А кто Ли Танат, если не чёрт?       — А это что, реально тот кошак с острова? –отозвался Милд, не желая долго хранить молчание. Он намеревался расспросить парня обо всём, что можно и нельзя, даже если ответы придётся доставать клещами. Начать нужно с малого.       — Нет, просто нашли похожего, — Каона поглаживал ношу, которую успел перехватить, дабы немного разгрузить старшего.       — Слушай, я теперь буду считать секунды до своего настоящего Дня рождения! — снова хохотнул Суттинут. — У тебя такие оригинальные поздравления! В жизни такого не видел!       — Просто заткнись! — с напускной злобой процедил сквозь зубы студент, после чего сам начал смеяться.       

      ***

             — Знаешь, в чём особенность работы в маленьких районах? — с трудно читаемым прищуром спросил Мью.       — Там мало магазинов, где были бы камеры, нет машин с видеорегистраторами, трудно что-то проверить, — предположил Галф.       — Там редко бывают камеры, — кивком головы мужчина подтвердил догадку, — и с машинами верно. Но! Там много людей, особенно пожилых, — детектив широко улыбнулся, — а они всегда знают больше нас, видят больше нас, слышат больше нас. Иногда даже то, чего нет!       — Ладно, доблестный полицейский, — протянул Галф, целуя своего парня в губы, — иди ищи свою всеведущую бабулю, а я тут с компами поиграюсь.       — А ты не пробовал ходить на пары? Возьми пример с друга.       — Пар всего две. Было — прошу заметить! Одну отменили. Не хочется тащиться туда из-за оставшейся. А Каона… — Галф засмеялся что-то обдумывая. — Ну смотри, если я что-то куда-то не туда «прикручу» машине, смогу открутить и прикрутить куда надо, а если Киттипат что-то неправильно приделает человеку… Вот тут уже проблемы.       — Ну всё, милый мой философ, — Мью чмокнул парня в губы и принялся натягивать ботинки. — Я уже практически опаздываю.       Суппасит ощупал карманы брюк, убеждаясь, что все жизненно необходимые вещи типа телефона, бумажника, ключей от дома, от машины, на месте. Довольно кивнул, когда обнаружил искомое там, где оно и должно быть. Потянулся за курткой, которая и не пригодится скорее всего, но по привычке Мью почти всегда таскал её с собой. И вот тут-то детектив совершил «роковую ошибку»! Из расстёгнутого кармана выпала небольшая коробочка, приобрести которую можно, если не в ювелирных магазинах, то… То нигде больше!       Полицейский ошеломлённо уставился на футляр, пока жизнь, как казалось, медленно уходила из тела. Канавут так же был похож на статую, ведь как-то неправильно расценить ситуацию было практически невозможно. И благодаря природной прямолинейности, или даже наглости, младший «отмер» первым.       — Мугу… Ну что ж, — протянул последний, плотно сжимая губы, дабы не расплыться в улыбке преждевременно, — серёжек я точно не ношу, — сказал Галф, намекая на известный повод для недопонимания между парами, в которых только один спешит связать себя узами брака, — матери ты навряд купил бы что-то, не спросив моего мнения, — продолжил размышлять вслух Канавут, — для браслета или цепочки коробочка маловата, а для кулона или подвески — великовата. Вывод один, — студент выдержал паузу и медленно продолжил, покачивая головой из стороны в сторону, — неуклюжий, неуклюжий детектив!       Суппасит готов был провалиться сквозь землю. До того ему было стыдно за такой промах! Всё, на что хватило сил, — закрыть глаза, прикрыть часть лица рукой в привычном жесте, стараясь скрыть смущение.       — Ну ладно, Пи’Мью, — снова вступил Галф теперь уже не пытаясь прятать широченную улыбку, что, казалось, отсвечивала на другой конец города. — Я сделаю вид, что ничего не видел, и позволю тебе устроить всё так, как ты планировал, — парень наклонился к мужчине и открыл входную дверь, проговаривая тем временем тихо и до нельзя уверенно. — Но, чтобы ты не нервничал, отвечу сразу… да!