Личное

      — Как считаешь, нормально?       Каона закончил декламацию своей научной работы первому реципиенту*, что попался ему под руку и даже не возражал от настолько неинтересного контента. Впрочем, Киттипата это совершенно не смутило, потому что и ему самому на эту работу было уже откровенно говоря плевать. Он готовился к большему, можно сказать, к великому! Студент был полон решимости внести корректировки в свою жизнь, серьёзные и необратимые. Это могло либо полностью разрушить его существование, либо же — качественно улучшить. Парень делал ставки на второе.       — Галф! — Каона позвал друга, что витал в мыслях.       — М? — тот встряхнул головой и сфокусировал взгляд на ораторе, ведь до этого он смотрел куда-то сквозь. — Я ничего не понял, но звучит хорошо. Даже отлично!       — Ты прикалываешься?       — А что ты хочешь? — протянул Канавут. — Если я начну читать учебник с описанием компьютерных технологий, ты многое оттуда почерпнёшь?       Киттипат промолчал и это служило красноречивым ответом.       — Ну вот, — подтвердил Галф. — И вообще, что это за развлечение такое? Не припомню, чтобы ты со мной хоть раз делился своими наработками. Ты ведь не для этого пришёл.       Каона не стал спорить. Это была правда. Парень просто никак не мог подойти к волнующей теме. Он который день прокручивал в голове эти мысли снова и снова. Пробовал с ними свыкнуться. И всё было почти в порядке. Но студенту казалось, произнеси он всё это вслух, хотя бы одному живому человеку, и размышления станут реальными, накрывая парня лавиной. Возникал вопрос, сможет ли Киттипат с этим справиться.       — Я хочу съехать от родителей, — выпалил будущий медик.       — Ого! — Галф был действительно поражён. — А твои знают?       — Нет, боюсь им говорить.       — Я… даже не знаю, что тебе посоветовать, — Канавут наконец полностью включился в диалог. — Единственное — в любом случае можешь рассчитывать на меня. Живи здесь, если хочешь, — парень задумался. — Но пообещай, что твоя мать не сожжёт наш скромный обитель.       Каона лишь буркнул что-то вроде «очень смешно» и уставился на меандр** на своих носках.       — Ну ладно. Извини. Про дом я серьёзно, — Галф дождался кивка вместо «спасибо». — А с чего вдруг такое решение?       — Не знаю, — Киттипат частично врал, возможно, даже самому себе. — Просто я так уже не могу. Разве нормально не хотеть возвращаться в собственный дом? Избегать своих же родителей. В последнее время это ощущается особенно остро. Отец вечно мной недоволен. Мать постоянно чем-то попрекает. Я либо скоро свихнусь, либо выскажу всё, что думаю, и тогда даже представить страшно, что будет.       — Хреново, — Галф не стал убеждать друга в обратном. — А с учёбой что?       — Тоже не знаю, — Каона нервно хихикнул. — Нужна будет подработка, как минимум. Надеюсь, не разругаюсь с родителями в пух и прах. Обучение в медицинском я точно не потяну. Возможно, придётся взять академ.       — Ты точно этого хочешь? — аккуратно спросил Канавут.       — Поверь, я не пожалею. Хуже не будет, — убеждая друга, Киттипат, казалось, придаёт уверенности себе самому. — Есть ещё кое-что.       Галф вопросительно поднял бровь.       — Дело в том… В общем… — Каона мялся и пытался побороть приступы стыда. — Понимаешь, Милд… — парень уловил изменения во взгляде товарища, а подтверждением тому служила плохо скрываемая улыбка. — Что?       Галф прокашлялся. Скорее, чтобы дать себе время собраться с мыслями. Отлично! Раз уж он стал на путь честности, то перед другом у него тоже небольшой должок. Видимо, пришло время раскрывать все карты.       — Не мучься, Као, я всё знаю. Он наконец сказал тебе?       — Ты о чём?       — Милд. Я в курсе, что у него к тебе чувства. И… — Канавут поднял указательный палец, когда друг собирался что-то сказать, — и, раз уж на то пошло, узнать всю правду о Джен мы тебе немного помогли. В своё оправдание могу сказать, что никто ничего не придумывал, она действительно дурачила тебя.       Киттипат не знал, что и сказать. И внезапно для себя самого просто рассмеялся. Что случилось с его жизнью за такое жалкое количество времени? Всё перевернулось с ног на голову! А он в который раз похож не то на немую рыбку, не то на блеющую овечку, не то на птенчика, что только и может щёлкать клювиком, пока заботливая мамочка несёт червячка. Неужели он так жалок?       — Ну и что мне сейчас сделать? — спросил парень, когда немного успокоился. — Поблагодарить тебя или дать по лицу?       — В принципе, не обижусь, если отхвачу синяк под глазом, — Галф был рад, что воинственности в голосе друга слышно не было.       Каона немного помолчал, о чём-то думая, и добавил в изумлении.       — Даже Мью участвовал?       — Ага.       — Погоди! — как будто опомнился Киттипат. — Ваша ссора ведь никак не связана со мной?       — Да нет, ты чего! — поспешил заверить товарища Галф, пока тот не придумал себе невесть что.       Парень недолго поразмыслил, стоит ли рассказывать другу всё от начала и до конца. И пришёл к выводу: раз уж история завершилась, к тому же весьма успешно, то можно не скрывать подробности. Всё равно, рано или поздно, всё тайное становится явным. Поэтому следующие минуты три-четыре были заняты сказом о дурачке Напате и участии Канавута в его деле сомнительной наружности.       — И вы ничего мне не сказали?! — примерно такой реакции Галф и ожидал.       — Да куда ещё тебя в это впутывать? И потом, он мне тоже не сразу сказал. А вскоре вскрылось враньё твоей девушки. Ну и всё завертелось.       — А что Мью?       — Разозлился. Обиделся, — невесело заключил Канавут. — Мы не говорили после того.       — А ты? Извинись.       — Я извинялся, писал.       — Позвони, значит. А лучше иди сразу к нему, — браво заявил Каона. — У вас же не просто интрижка. Не будет он обижаться вечно.       — Слушай, советчик, — сыронизировал Галф. — Ты мне лучше скажи, что там с Милдом.       — Хотел бы я знать… Честное слово.       — Ну то есть ты не на 100% против? — заговорщицки протянул парень.       — В том-то и дело, что нет… — Каона смущённо улыбнулся. — Я даже…       — Эй! Молодёжь! — откуда-то снизу донёсся девичий голос. — Хватит обсуждать своих мужиков при одинокой даме! Мне, может, не приятно!       Галф начал беззастенчиво смеяться, а Каона в ужасе округлил глаза и шёпотом проорал:       — Твоя сестра дома?!       Канавут на это лишь пожал плечами, мол «а я-то тут при чём» и ответил родственнице:       — Подслушивать не хорошо!       — А я не виновата, что вы на весь дом орёте! — девушка по-прежнему отозвалась из комнат на первом этаже. — И давай уже, дуй к своему любимому. Зачастил ты дома сидеть.       — А я тебе тут прямо мешаю! — продолжил перепалку Галф.       — Это называется «забота», братик, — менторским тоном добавила девушка. — Люблю ведь тебя!       Канавут покачал головой, мол «большей притворщицы я не видел».       — Я её тоже люблю, но знать ей об этом не обязательно, — как нашкодивший ребёнок прошептал другу студент.       Каона в общем-то не растерялся и в ту же секунду прокричал вынужденной собеседнице:       — Кана сказал, что тоже тебя любит!       — Эй! — возмутился Галф.       А девушка сквозь звонкий смех растянула «зна-а-аю».              — Что вы тут пытаетесь найти? –спросила возмущённая и даже злая Ай. Её негодованию не мешали даже скованные наручниками запястья. Скорее, они только усиливали состояние девушки.       — То, что вы от нас прячете, — ответил детектив Паттарабут. Мью на это только закатил глаза. Похоже, его напарник никогда не изменится. Поэтому, мужчина поспешил растолковать слова коллеги:       — Мы ищем любые улики, что могут быть связаны с делом.       — Тогда я вас разочарую. Здесь вы точно ничего не найдёте, — фыркнула Сивапон.       Трое полицейских, пара криминалистов и Паттарабут осматривали небольшую комнату администратора. Они уже пересмотрели вещи в шкафу и во всех тумбочках. Даже в шкафчике с нижним бельём. Но пока ничего не находили: ни окровавленных вещей, ни их следов, ни самого орудия убийства. Но детектив Суппасит не сомневался, что в этот раз они на верном пути. Но чёрт! Прямых и неопровержимых улик против девушки нет. А интуицию, хоть и детективовскую, к делу не привяжешь и в суде не предъявишь. Тут Ай была права. Время шло, ничего не находилось. Мью начинал побаиваться, что придется отпустить подозреваемую.       -Пи’Мью, Пи’Аа, мы закончили осмотр. Ничего не нашли, — обратился к детективам один из криминалистов.       Всё это время Суппасит не сводил взгляда с Сивапон. Будь он менее внимательным, совершенно не заметил бы, как после слов об отсутствии улик, тело девушки заметно расслабилось, и она едва заметно вздохнула.       — Пересмотрите ещё раз. Если нужно, переверните комнату вверх дном, снимите напольное покрытие, покрытие стен, но найдите мне хоть что-то, — детектив едва ли не рычал.       — Пора бы уже сдаться. Здесь ничего нет, — хмыкнула Ай.       Но в этот самый момент один из полицейских, проходя мимо кровати, споткнулся об основание каркаса. И цельная на первый взгляд панель немного отъехала в сторону. Девушка заметно напряглась и замолчала. Мью подошёл к кровати, отодвинул сильнее каркасную панель и заглянул в образовавшуюся нишу.       — Дайте мне фонарик и перчатки, — попросил детектив.       Криминалист тут же передал требуемое. Мью посветил в нишу, а потом вытащил свёрток, завёрнутый в целлофан.       — Ребят, сфотографируйте.       Под непрекращающиеся щелчки камеры Суппасит развернул свёрток. Внутри оказался окровавленный нож и рубашка с бурыми пятнами, завёрнутые в полотенце.       — Что вы теперь скажете? — обратился к Ай детектив, пока криминалист делал экстренный анализ крови. — Подбросили?       — Без сомнения, кровь человеческая. Больше скажем после подробного анализа.       — А на рубашке, я уверен, не хватает пуговицы, — вставил свои пять копеек детектив Паттарабут.       — Это не моя вина! Он сам спровоцировал! — всего за мгновение из уравновешенной девушка превратилась в безумную фурию, что едва не кинулась на детектива. Вовремя среагировал полицейский. — Если бы он не появился в моей жизни, я сейчас бы не зарабатывала здесь гроши, а была бы уже членом национальной сборной!       — То есть, вы сознаетесь, что убили Коклиана Паринью? — уточнил Мью, попутно доставая телефон и включая диктофон.       — Да, признаю! Это я прирезала эту свинью! Но если бы не мы с отцом, он бы не выбрался из того дерьма, в котором был до нашей встречи. И чем он отплатил нам?! После того, как всё наладилось, он просто исчез. Пропал, не оставив ни записки, ни сообщения. На звонки не отвечал. Я пыталась его найти, постоянно об этом думала. Именно из-за этого я получила травму, перекрывшую мне дальнейшую дорогу в спорте. Из-за него! Из-за него мне пришлось бросить греблю! А эта сволочь, как ни в чём не бывало, продолжил жить! Пока мы с отцом переживали. А когда мы его случайно встретили, он вообще сделал вид, что не знает нас. Мой отец не смог выдержать такого отношения. Конечно, он провёл с ним воспитательную беседу. А у этой свиньи хватило наглости послать жалобу в спортивный комитет. Из-за этого моего отца, посвятившего всю жизнь спорту, уволили, лишив абсолютно всех регалий. Мол, не имел он права так себя вести. Не спортивное это поведение. А какое поведение тогда спортивное? У этого ублюдка? Ха! Или, может, то, что после этого мой отец, не выдержав позора и насмешек соседей и бывших коллег, покончил с собой, это спортивное поведение?! А ведь папа всю жизнь жил честно. А тут всего один проступок. Не сдержался и всё! Сразу увольнять? Где тогда была ваша грёбанная истина и справедливость?! Пришлось всё брать в свои руки.       — А нож зачем сохранили? — прервал тираду Мью.       — Хотела отнести к праху отца. Показать, что отмстила за него.       — Думаю, для суда этого достаточно. Мью, ты всё записал?       — Конечно. Ай Сивапон, вы обвиняетесь в убийстве Коклиана Париньи. У вас есть право на адвоката. Если вы не можете его себе позволить, он будет назначен государством. Так же вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы в дальнейшем скажете, может и будет использовано против вас в суде. Офицер, уведите обвиняемую в машину. Мы закончим оформлять улики и спустимся.       — Ну что, коллега, можно нас поздравить с очередным закрытым делом? — спросил Паттарабут, когда за Ай и офицером закрылась дверь.       — Можно поздравить. Но кто же знал, что всё окажется настолько личным.       — Ну не зря же классик говорил «Cherchez la femme***», — пожал плечами Аа, выходя вслед за оставшимися офицерами и криминалистами.       — Мью, подожди! — детектив нагнал коллегу практически на выходе из участка.       — Привет, Аа. Не видел тебя сегодня, — к мужчинам подошёл и судмедэксперт. — Я закончил, можем идти.       — Я как раз хотел попросить подбросить меня, — отозвался Паттарабут.       — Без проблем, — согласился Мью, который сегодня вызвался побыть водителем и для владыки цокольного этажа. — Ты домой?       — Нет. Мне нужно к Танату. Мы будем откладывать яйца, — как ни в чём не бывало заявил детектив в джинсовой куртке.       Мью с Милдом в изумлении уставились сначала друг на друга, потом — на коллегу. Услышанное удивило, не взирая даже на то, что ожидать можно многого и от Паттарабута, и от Таната. Но чтобы вот так… Прямым текстом…       — Вы что? — первым попробовал разобраться в ситуации Суппасит. — Вы будете… С ним… Вдвоём… Это… — Мью сделал какие-то неопределённые движения руками.       — Ну не совсем вдвоём, — искренне ответил Паттарабут, совершенно не смущаясь. — Нам нужен ещё один дедушка. Мы как раз хотим поехать к нему.       — Дедушка? — выкрикнул Суттинут. — Ли что, вконец с ума сошёл? А ты-то куда? Вы совсем ненормальные?       — А что не так с дедулей? — Аа не мог понять, что сделал не так.       — Ребят, ну вы, конечно… — у Мью не получалось подобрать нужные слова.       — Мы изучили теорию, — Паттарабут принялся всё разложить по полочкам. — Но нам нужен кто-то опытнее. Один разводчик любезно согласился нам помочь.       — Подожди, — Суттинут встряхнул головой. — Разводчик?       — Ну да! Ли хочет завести попугая. И мы подумали, почему бы не попробовать получить потомство от Миры.       — Чёрт возьми! Аа! — Мью стукнул себя по лбу, а Милд едва не осел на пол. — Нельзя же так пугать!       — А что я сказал? — изумился мужчина, хлопая глазами.       Детектив и судмедэксперт лишь переглянулись, ухмыляясь и ворочая в голове примерно одни и те же мысли: «Неужели из этого что-то да выйдет?»              Галф стоял на пороге знакомой квартиры и думал, стоит ли провернуть ключ в замочной скважине, поступив тем самым не слишком этично. Или всё же стоит убраться отсюда подобру-поздорову.       У ног крутился полицейский доберман, скулил и скрёб дверь не хуже какого-нибудь молодого кота. Животное-то и подтолкнуло Канавута к выбору.       «Будь что будет, — подумал парень, — всё равно это не может длиться вечно!»       Студент переступил порог. В помещение было на удивление не слишком чисто. Это, конечно, не походило на полный бардак, но немытой посуды, разосланной постели, и целой корзины нестиранных вещей парень у Суппасита точно ещё не видел!       Галф достал смартфон и набрал главную сейчас хозяйку в своей жизни.       — С чем стирать штаны?       — И тебе «привет», братик, — ответила девушка. — Какие именно штаны?       — Тут разные, — Галф почесал затылок.       — Канавут! — требовательно произнесла она. — Цвет, материал… Что из одежды есть ещё? Чего молчишь? Или ты нашёл у своего милого велюровые леггинсы и потерял дар речи?       На другом конце линии засмеялись, а Галф, бубня себе под нос проклёны, принялся рыться в корзине. Спустя минут сорок часть вещей, которые будут сохнуть дольше всего (как пояснила сестра), была постирана, остальное же, сложенным в более-менее аккуратные кучки, ждало своей очереди.       Застилая постель, парень и бельё решил постирать. А перемывая посуду уже откровенно почувствовал себя отчаянной домохозяйкой-семиделихой, так как время от времени ещё и за псом приглядывал — тот сегодня был как никогда резвым.       Но несмотря на то, что домашние дела не были для студента привычными от слова совсем, сейчас даже такое нахождение в этой квартире приносило ему радость. Глупо было скрывать, что он привык к этому месту и скучал по его обитателям.       Очередную единоличные вечеринку ненависти к себе (за то, что сам всё испортил) нарушил тихий стук о дверной косяк.       Галф повернулся и теперь точно потерял дар речи. Как и Мью. Тишину нарушало только жужжание стиральной машинки.       Реакция Канавута в который раз опередила детектива.       -Привет! «Рад тебя видеть», — хотел было продолжить студент, но вовремя прикусил язык. –Прости, я всё объясню.       — Не утруждайся! «Чёрт, почему это прозвучало так грубо. Я ведь имел в виду, что передо мной вовсе не обязательно отчитываться. Я всё равно счастлив, что ты здесь», — мысленно обругал себя мужчина. — В смысле, ты можешь заходить, когда угодно. Если захочешь увидеть Чоппера или… Вообще.       Галфу казалось, что ему под ногти засовывают иголки. Ожидание и подвешенное состояние — это худшая пытка, которую можно придумать. Лучше бы Мью сразу попросил уйти или сказал что-то, чтобы Канавуту было понятно, в качестве кого он может здесь находиться.       — К слову, о Чоппере. Твоя мама позвонила в обед и очень просила присмотреть за «малышом», потому что ей срочно нужно было куда-то уехать. Ну а ты понимаешь, ей я не мог отказать, — отчеканил Галф, словно это была таблица умножения.       — А, мама… — со знанием дела протянул Мью и грустно улыбнулся. — «Так ты не по своей воле сюда пришёл».        Канавут неотрывно смотрел на Суппасита, который в свою очередь разглядывал не пойми что на своём тоже не самом чистом полу. До уборки здесь руки Галфа ещё не дошли.       — Проклятие! Мью! — едва не выкрикнул Канавут, теряя терпение и почти пугая тем самым мужчину. — Ну скажи уже, о чём ты там думаешь. Я не могу читать мысли, хотя очень хочется!       Суппасит уставился сначала на мыльную мочалку для посуды, которая полетела в раковину. А затем и на парня, который эту вещицу туда швырнул. Как же он скучал по этому своенравному юнцу! Мужчина уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Канавут снова опередил его. Опередил лишь на долю секунды.       — Ну прости меня, Мью! — как раненый зверь проревел, во всех смыслах этого слова, парень.       — Я извиниться хотел, нонг, — не поднимая глаз сказал Суппасит.       Круглыми глазами Канавут уставился на старшего.       — А ты за что?       — Я вспылил. Знаю ведь, какой ты, — продолжал бурчать под нос детектив. — Конечно, ты просто хотел защитить друга. И мне помочь. И пусть это было из-за обвинения твоих товарищей. Всё равно… Не мог ты поступить иначе. Да и я! Ну что, попади в такую ситуацию Милд, я пошёл бы его оформлять? Нет ведь…       Суппасит бы долго занимался самобичеванием, не замечая злобного взгляда визави, как тот рявкнул:       — Мью!       Мужчина, чуть ли не дёргаясь, поднял глаза.       — Так ты не обижаешься больше?       — Нет, конечно.       — И давно?       — Да почти сразу. Как только остыл и обдумал всё.       — Так почему ты даже трубку не поднимал? — возмущённо вопрошал Галф.       — Боялся услышать, что всё. Это конец для нас. Я же…       — Придурок! — закончил за детектива студент. — Это ведь я провинился. Не хотел показываться на глаза, чтобы ты не выставил меня за дверь, не дав даже объяснить всё!       Два рослых парня так и стояли друг напротив друга, как оловянные солдатики. Один из них при этом недовольно пыхтел, а второй, будь у него уши как у любимого питомца, прижал их, виновато поглядывая на младшего.       — Значит так! — решительно выдвинул Канавут. — Давай договоримся. Когда между нами возникнут прения, если они будут, мы всё спокойно обсудим и решим до истечения суток. Так как опыт показывает, что долго думать нам — противопоказано!       — Мама мне сказала точно такое же, — разулыбался Суппасит.       — Это же она поведала и мне, если честно, — смущённо почесал затылок парень.       — Значит, всё хорошо? — Мью осторожно двинулся к младшему.       — Нет! — браво воскликнул Канавут, чем заставил сердце любовника упасть в пятки. — Я постирал твоё постельное бельё, и там голый матрац. Это никуда не годится!       — Зато ты перемыл посуду и столешница свободна, — ухмыльнулся Суппасит, понимая к чему клонит нонг.       — Кухонная тумба, пи? — с несвойственной ему брезгливостью Галф оглянулся и, ненадолго задумавшись, добавил: — А чёрт с ним!       После чего резво сам же запрыгнул на упомянутый предмет мебели и притянул за шею своего нерадивого детектива, довольно щурясь.              Мью всё-таки оказался на голом матрасе, возлежа на спине в виде, мало отличающемся от того же матраса.       — Ну так что, это всё же не Бот? — спросил уставшим голосом Галф, лёжа на боку и подпирая при этом голову согнутой в локте рукой.       Мью отрицательно помотал головой. Мужчина стоически пытался не биться в припадке от того насколько ему было щекотно, когда порхающие пальцы Галфа водили по венам на руке старшего.       — Вот видишь! Я же говорил! Он не мог убить, — и в подтверждение своих слов Канавут хлопнул детектива по обнажённому животу.       — Ты знаешь сколько раз я такое слышал? Думаешь, слова всегда оказывались правдивыми?       — Ну это же не кто-то сказал, а я! — горделиво вздёрнул подбородок парень.       — И только поэтому я должен поверить? — Мью приоткрыл один глаз.       — Да, потому что ты меня любишь.       — Как самоуверенно!       — Что? Ты сейчас открещиваешься от своих слов? — с притворным возмущением воскликнул младший.       — Я никогда не откажусь от признаний тебе.       — Ты говоришь с плохо скрываемым сарказмом, — прищурившись проговорил Галф, — но я закрою на это глаза, ведь ты сам знаешь, что это правда.       Какое-то время оба мужчины помолчали.       — А если бы оказалось, что Бот реально принимал наркотики, что бы ты сделал?       — О Будда! –Мью закатил глаза. — Я думал, мы закрыли тему.       — Ну же, — принялся канючить Галф. — Ответь мне.       — Прости, но я не стал бы покрывать твоего друга. Это преступление.       — А если бы на его месте был я? — всё не унимался Канавут.       — Галф! — уже практически строго проговорил Суппасит, но встретил непреклонный взгляд младшего и сдался. — Не знаю.       — Что? — не понял парень.       — Не знаю, как поступил бы, окажись на его месте ты, — пояснил детектив. — Сокрытие — это серьёзное должностное преступление. За такое могут уволить по статье или чего хуже. Собственноручно отправить тебя за решётку… Этим я бы себя наказал, — Мью задумался. — Тяжело сказать со стороны. Если бы такое случилось, разбирался бы на месте, чему довериться — чувствам или разуму.       Галф с минуту рассматривал любовника, не проронив ни слова.       — А если бы ты на 100% был уверен, что тебе это сойдёт с рук, помог бы мне?       — Вот провокатор! — Мью ткнул младшего в бок, вызывая у того смех. — Ты так и хочешь услышать, что я бросил бы землю к твоим ногам?       — Конечно! Я был лишён твоего внимания и полного обожания взгляда невесть сколько времени! Я хочу это восполнить!       Парень говорил настолько воодушевлённо и выглядел при этом так мило, что Мью стало смешно.       — Ты же не веришь в эти сказки, что в отношениях важны лишь поступки? Люди — существа тщеславные. Нам всем нужно слышать, что мы любимы, желанны и такое прочее.       — Ты компьютерный инженер или философ? — усмехнулся Суппасит, притягивая младшего для поцелуя.       — Для тебя могу побыть даже доктором философии! — несколько развратно протянул Галф и вернулся к ещё влажным губам напротив.       — Кстати, — вспомнил Мью, — чем тебе постельное бельё не угодило?       — Я… — Канавут стушевался. — Короче, я как представил, что ты тут с кем-то… Возможно…       — Ну и дурак ты! — не стал даже дослушивать этот бред Суппасит.       — Зато чистоплотный!       — И ревнивый.