Дичь

      Проницательность – не про Чонгука, ведь понимать чужие эмоции и чувства у него получается очень плохо. Конечно, если он хорошо знает человека, то в состоянии уловить перемену настроения по голосу или по интонации. Он очень простой в плане выражения чувств, поэтому по отношению к окружающим имеет такие же требования. Среди близких всё просто, к ним он привык. Кое с кем, несмотря на недавнее сближение, дела обстоят посложнее. Лицо Тэхёна он уже знает наизусть, но понимать какие именно это лицо выдаёт эмоции у него не всегда получается. Ким сплошная загадка, и не только для тех, кто страдает расстройством типа агнозии лиц. Тэхён капуста. Нет, он лук, снимать слои которого без последствий не получится, рано или поздно глаза защиплет.       Сейчас с Чонгуком это и происходило. Особенно пугало и, в то же время, льстило отношение самого Тэхёна к нему. Из всех ребят Ким его выделяет. И непонятно, с чего вдруг у самого Чонгука от этого мурашки по коже.       Тэхён согласился покинуть приватную территорию в виде своей комнаты и таинственного шкафа, чтобы присоединиться к друзьям и к брату. Но прежде, их с Чонгуком путь проходил через кухню, ведь тот продолжал жаловаться на обезвоживание и духоту. Его нужно было срочно напоить.       По прибытию, Ким достал из холодильника двухлитровую бутылку с жидкостью ярко-оранжевого цвета, намереваясь угостить гостя. Но Чонгук вдруг решил раскатать губу и повредничать.       — Ужасный цвет, — жалуется он.       — Это натуральный сок, — не понимает возмущения Тэхён.       — Выглядит как цвет детской неожиданности, — продолжает капризничать гость, морща нос от одного вида напитка. — Нет, мне не надо. И выглядит это подозрительнее персикового сока. Сокджин говорил, что есть ситро?       — Ситро гадость несусветная с кучей газов и эмульгаторов. — Ким смотрит с осуждением и одновременно взбалтывает тару. — А вот это чудо!       — Лучше газов проглотить, чем потом газу дать, после этого, — Чонгук не сдаётся, продолжая ворчать.       — Прекрати, это морковный сок.       — Так это еще и жидкий корм для кроликов! — Чон с ужасом рассматривает содержимое бутылки и этикетку.       — Я и не думал, что ты такой привереда.       — Выглядит, как ведьминское зелье.       — Не волнуйся, уши не вырастут, — Ким почти успокаивает и наливает напиток в стакан Чонгука. — Полезно и вкусно. Пей уже!       — «Полезно и вкусно», — передразнивает Гук и имитирует звук подавления рвоты. — То-то я смотрю на твои уши и понимаю, отчего ты такой ушастый.       — Это генетика, придурок! — серьёзно смотрит в ответ Тэхён, совсем не настроенный шутить.       Чонгук уже ругает себя глупость и пытается исправиться:       — Большие уши — признак благородства и богатства, — он понимает, что звучит неубедительно. — Ну, в смысле, это круто. То есть нормально. Хорошие уши. Сам придурок, кстати!       — Ты собираешься пить или нет? — фыркает Тэхён, и его взгляд смягчается.       — Ладно, — соглашается привереда, — надеюсь, я не умру, — и, выдохнув, нехотя, Чонгук делает маленький глоток, а потом ещё раз. Распробовав новый для себя вкус, он отпивает ещё раз побольше и заинтересованно: — Неплохо!       — А я не шутил, что это вкусно, — Ким довольно улыбается, убирая сок обратно в холодильник.       Его реакция, как спасение. Чонгук — профан в сфере юмора — уже боялся, что Тэхён, обидевшись на неудачную шутку про уши.       Чон залпом выпивает оставшийся морковный сок и без всякого стеснения просит добавки:       — Можно ещё?       — Пожалуйста, — Тэхён чуть ли не лопается от самодовольства. Он снова заглядывает в холодильник, достаёт бутылку, взбалтывая.       — Намджун-хён часто шутит над Юнги-хёном из-за персикового сока и одержимости персиками. Но Юнги-хён не сдаётся. Это его любимый напиток. Словно эликсир, — после морковного сока Чонгука так и прёт на беседу. — Если честно, я с некоторого времени возненавидел персики. Переел, а точнее пережрал, — он до сих пор с ужасом вспоминает последствия сдуру выпитого алкоголя. — Я, однажды, перепил персикового соджу. Оно показалось таким сладким и легким, но по шарам дало так, что я не помню, как вообще дома очутился.       — Зачем пил тогда?       — А зачем пьют?       — Ну не знаю. Я, например, не переношу спиртное, поэтому вообще не рискую, — Тэхён говорит кое-что новое о себе.       — Это как?       — Быстро пьянею и почти ничего не соображаю, — признаётся парень, — поэтому стараюсь максимально оградить себя от любого алкоголя.       — Это скорее всего с непривычки, — предполагает младший.       — Да нет, не думаю. Мне, кажется, что если я просто понюхаю, то сразу панику словлю, и меня потянет блевать.       — Да ну?       — Серьёзно!       — Надо будет проверить. Просто как-то не верится, — с хитрецой хмыкает Чонгук. — Я и не знал, что морковный сок такой прикольный на вкус!       — Ты ещё не пробовал тыквенный. Он, кстати, на цвет такой же подозрительный, но не менее вкусный, — боже, неужели Ким может быть таким душкой. — А ананасовый просто нечто! Обожаю, — показывает палец вверх. Взгляд блестит, сам весь взъерошенный, расслабленный и чертовски дружелюбный. — Ты также не поверишь, но я люблю брокколи, да и вообще все овощи. Особенно соки и смузи из них, — Тэхён ухмыляется, когда Чонгука передергивает при одном упоминании о зелёном мутанте овощных. — А заготовки госпожи Чон, то есть твоей мамы, на первом месте моих предпочтений.       — Да, мама та ещё мастерица. Так ты у нас типа травоядный?       — Ты про вегетарианство? Нет. Я и мясо люблю. А вот молочные продукты, сыр в том числе, не могу есть, хотя очень хочется. У меня непереносимость лактозы, как и у нашего учителя химии. Меня, пожалуй, расстраивает это сходство…       Пока Тэхён говорит, признаваясь в страшных тайнах, Чонгук залипает. Особенно вводит в ступор искренняя и, поэтому, очень редкая улыбка Кима. Она такая странная. Притягивающая что ли? То, как Тэхён улыбается, можно назвать пыткой без лишних зрителей: посвящается лишь избранным и провинившимся. Непорядок. У Чонгука ощущение, будто он запал на Тэхёна – коленки ослабли, загривок вспотел, а сердце, как бешеное, в пляс.       «Да быть такого не может!» — мелькает в голове.       — Жаль нет ананасового сока. Это мой любимый, — вздыхает Тэхён. — Я читал, что ананас имеет особый фермент, который расщепляет жиры. То есть когда ты ешь ананас, ананас жрёт тебя.       — Не могу поверить, — вырвалось у Чонгука. И причина вовсе не в ананасах.       — А чего не верить-то? Это правда. Бромелайн называется.       — Я не об этом! Просто не могу поверить, что мы сейчас обсуждаем ананас и соки из овощей, — Чонгук сокрушительно качает головой. — Прикинь, я у тебя в гостях, мы пьём сок и нормально общаемся. А ведь, раньше хотели придушить друг друга.       — Да. Я сам не могу поверить. А ещё ты первый, кроме родных, кто узнал о моей привычке сидеть в шкафу, и даже сам принимал в этом участие, — Тэхён, оказывается, умеет смущаться. Не в бровь, а Чонгуку прямо под рёбра и чуть левее, где чувствуется прерывистая вибрация в виде стука.       Домашний Тэхён и Тэхён из школы – два разных человека. Тот, кто стоит напротив, намного привлекательнее той язвы, которую все привыкли видеть. На Киме сейчас на несколько размеров больше нужного чёрный спортивный костюм с белыми лампасами, поверх высветленных, серых и немного помятых волос натянута красная бейсболка, повёрнутая козырьком назад, и ноги босые. Такой беспечный внешний вид никак не совпадал с крутым луком школьного выпёндрежника, в гардероб которого обычно входили дорогие брендовые вещи вместе с наглой мордой в придачу. Чонгуку на одежду всё равно; ему сейчас больше неловко от доброжелательности Тэхёна. Тот не зазнаётся, а улыбается. Убийца его несчастного сердца.       — Хочешь крендель?       — А? — Чонгук не сразу понимает, что от него хотят.       — Я говорю, крендель хочешь? Свежие, с утра испекли, — Тэхён указывает на стол, где посредине стояла плетённая ваза с различными хлебобулочными изделиями.       — Нет, спасибо, — отказывается младший.       — Да ладно, угощайся! Я же видел, как ты туда смотрел.       — Да не смотрел я!       На самом деле Чонгук просто рассеивал взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть на Тэхёна.       — Да возьми уже, — Ким протягивает ему половину ароматного завиточка из теста, — я тоже буду, а то тебе много будет.       Стоит Чонгуку поднять взгляд и принять угощение, как перед глазами снова Тэхён. Вот он откусывает от кренделя кусок, жуёт и запивает морковным соком — волшебное зелье (кажется, оно ещё и приворотное), затем шумно сглатывает и чуть ли не давится. Эта прекрасная картина вводит Чонгука в кратковременный транс, а по его позвоночнику, от шеи до копчика, пробегают мурашки (не просто мурашки, а разъяренное стадо да ещё на каблуках), которые спускаются прямо к заднице, карябая чувствительную кожу своими острыми набойками. Плохой знак, очень плохой. «Кренделя небесные!»       Мысли всё ещё в заднице. Чонгук снова рассеивает взор и размышляет о том, о чем как бы не следует вообще думать. Ощущая себя в замкнутом кругу своих же противоречий, он не может выкинуть из головы навязчивый образ и уже такое «милое» лицо. Это не его лига, и нормальные парни не западают на парней.       «Стоп! Чимин-то нормальный, пусть и гей. И он мой друг.» — Чонгук мысленно даёт себе оплеуху.       Снова он прячет взгляд, но на этот раз в ноги, а не на корзину с кренделями. Не совсем дурак же, чтобы палить свои странные мысли! Ему лучше помолчать да успокоиться, со временем всё пройдёт. Скорее всего, дело в юном возрасте и гормонах. Но почему же Тэхён, вдруг, такой красивый?! Паршивец! Даже волоски на больших пальцах его ног кажутся привлекательными и мило топорщатся. Так и хочется ущипнуть. Боже, куда его несёт? Чонгуку бы приструнить свои псевдогейские заходы, иначе быть беде. Они с Кимом только недавно пришли к миру.       От свои выводов ему становится немного спокойнее. Куда лучше худой мир, чем хорошая война. И куда лучше не думать о парнях, когда ты сам парень. Нет, нет, Чонгук не гомофоб, просто это не его тема. Это не его ананас, не его тарелка или чашка с чаем, в общем, любой сосуд!       — Чонгуг-и, ты же правда не будешь никому говорить? — спрашивает Тэхён, выводя парня из дебрей размышлений.       — Про ананасы? — не поймёт тот, упустив нить разговора где-то в середине.       — Я про то, что произошло в моей комнате, — заговорщически поясняет Ким.       — Эээ...       — Я про шкаф.       — А! Да не вопрос! Я же не трепло какое-то, — Чонгук расправляет плечи и хмурится, пытаясь физически повлиять на свои внутренние переживания.       — А то, что ты пообещал со мной ещё раз посидеть там, тоже правда?       — Почему бы и нет? Мы же друзья как-никак! — Чонгука изнутри аж покоробило. Не рано ли так громко заявлять о дружбе?       — Друзья? — недоверчиво тянет Тэхён. — Ты серьёзно?..       Неожиданно из-за угла выпрыгивает Юнги собственной персоной и прерывает их серьёзный разговор:       — Где вы были? Мы вас по всему дому искали!       Тэхён с Чонгуком синхронно вздрогнули и переглянулись. Было ощущение, словно их застукали за чем-то нехорошим, пусть они лишь в тихую крысили крендели с морковным соком. Повисло неловкое молчание, оба стояли и смотрели друг на друга и не могли ничего ответить. На лице, наблюдавшего за ними Юнги читалось замешательство. Он чуть ли не кожей почувствовал, что появился совсем не вовремя. Очевидно, парни не против были скушать ещё по кренделёчку, но наедине.       — О чём воркуем? — следом за Юнги из-за угла выглядывает Чимин, точно спасение.       А после появляются и Сокджин с Намджуном.       — Я так и знал! Говорил же вам, чтобы вы их не искали, — устало вздыхает Сокджин.       — Странно, мы ведь на кухню в первую очередь и заглянули! — удивляется Намджун.       — Наверно разминулись.       — Так где вы были?       — Они не скажут, — отвечает за потеряшек Сокджин, одаривая их приторно-сладкой улыбкой. В том, что ребята сидели в шкафу, он был более чем уверен.       — У-у-у, — завыли старшие, подразнивая парней.       Чонгук заметил, как Сокджин укоризнено посмотрел на Тэхёна. Чон не уверен, но ему так показалось. — У вас оранжевые усы, — смешливо указывает им Чимин. — Это от сока?       — Ага, морковный. Хотите? — предлагает Тэхён, сражая наповал всех, кто не ожидал от него гостеприимства.       — Давай!       — О чём это вы тут болтали? — с подозрением спрашивает Юнги, прищурив глазки.       — Мы говорили о любви... — тут же отвечает Чонгук, и все, разинув рты, посмотрели на него, — …о любви Тэхёна к овощам и о твоей любви к персикам, хён, — заканчивает весело.       — Про его фруктовый фетиш? — хихикает Намджун, заранее обороняясь от Юнги.       — Ой, заткнись уже! — пыхтит Мин, замахиваясь на друга коленом.       — До сих пор в голове не укладывается, как ты извлекал косточки, прежде чем наяривать лысого, — продолжает стебаться Намджун.       — Эй! Может мне твои кости тоже попробовать извлечь?       — Ты не можешь поступить с другом так, как сделал это с несчастными фруктами! Мы же выросли вместе!       — И ходили в один горшок, — вставляет Чонгук, как будто это что-то поменяло бы.       — Ребята, а знаете, — влезает в суету уже Чимин, — не кажется ли вам, что нектар, я имею в виду персиковый, чем-то похож на сперму? — и встречает в ответ тишину. — Ну просто консистенция такая же вязкая и немного горчит под конец. Только не делайте вид, что не знаете, какая она на вкус! — снова молчание. — Да ну, ребята! Сперма! Обыкновенная! Неужели никогда не было интересно попробовать? Даже свою?       Юнги, казалось, стошнит сейчас. Его любовь к персикам моментально попала под сомнение.       — Чимин, это определённо не то, что стоит обсуждать в большой компании, — Намджун выглядит крайне неловко и пытается по честному избежать смущающую тему.       — Так ведь ты сам напомнил о Юнги-хёне и его персиках, — Чимин даже не оправдывается. Сложно было понять: он возмущался или смеялся с реакции ребят. — Чем же твоё суждение о мастурбации с помощью спелых персиков лучше моего? Одна и та же фигня.       — Нет, это разное. Вот наш Юнги, а вот сперма, — Намджун указывает то на друга, то куда-то в сторону.       — Может вы не будете упоминать меня в одном предложении со спермой? — ворчит Мин.       — Намджун-хён, — хлопает по плечу старшего Чонгук, — теперь у тебя появилась ещё одна неразгаданная загадка: помимо тайны извлечения косточек из персиков, есть, недоказанная опытом, схожесть вкусов спермы и того сока, который ты сегодня принёс.       — Я, пожалуй, откажусь от подобных опытов, — мотает головой Намджун.       Некоторых же столь необычная тема разговора ничуть не смущала. Сокджин и Тэхён лишь ухмылялись в стороне, с интересом наблюдая.       — Не могу поверить, что это мои друзья, — жалуется Юнги, хватаясь за лицо. — Чимин-а, а откуда такие познания о сперме? — вдруг он спрашивает, оживившись, и своим же недавним жалобам себе противоречит, продолжая скользкую тему, а сам лишь косится в сторону Чимина, но не смотрит прямо. А друзья знают – если Мин не может выдержать зрительный контакт, это значит, что он стесняется.       — А что гадать, — перехватывает за друга ответ Чонгук. — Он с Солар и не такому мог научиться. Даже, Чимин?       — Из-за Солар? — как будто спрашивая у себя, признается Пак. — Нет. Если начистоту, то знакомство со спермой случилось у меня намного раньше. Года три назад, наверное. Или четыре? Да, четыре, именно тогда у меня был первый сексуальный опыт.       — Что? Так рано? — удивляются ребята.       — Почему мы об этом не знаем? — а Чонгук возмущается.       — Так ты и не спрашивал.       — А ты ничего не путаешь? — с подозрением переспрашивает Чонгук, нервно дёргая уголком рта. — Четыре года назад нам было по четырнадцать, — и сам удивляется своей догадке. — Это время средней школы для мальчиков. Я, например, тогда ещё даже не знал, что такое секс. Да и вообще, я не знал откуда дети берутся.       — Ты-то тут причём? — Юнги определённо не в духе, после услышанного.       — Гукки не знал о сексе ни тогда, — хлопает по плечу его Намджун, по-доброму ухмыляясь, — ни сейчас не знает.       — Это дело времени, — пожимает плечами Чонгук, чувствуя, как краснеет. А потом ещё больше краснеет, потому что видит, как Тэхён с любопытством смотрел прямо на него.       — Гукки! Ты же среди нас единственный девственник! — откровенно радуясь, заявляет Юнги. У самого-то всё было как бы. Наконец-то у него есть повод взбодриться. — И каково быть единственным и непоколебимым?       Чонгук молчит; подобного рода темы его обычно не смущают, но сейчас он как будто потерял уверенность. Юнги-хён настоящий засранец. Остальные тоже. Чтобы не отвечать, Чон страхует себя большим глотком морковного сока, который ещё не успел выпить, чем только подтверждает обсуждаемый факт о себе.       — Он не единственный девственник, — уверенно подает голос Тэхён, — я тоже.       У Чонгука чуть сок из ноздрей не полился.       — То есть у тебя тоже не было?! — удивляются парни.       — Да ну нафиг!       — Может это судьба?       — Заткнись, хён! — шипит на Мина Чонгук.       — Да, Тэхён всё ещё нежный цветочек, — ехидно подтверждает Сокджин, — он как-то говорил мне, что хочет свой первый раз провести по любви и желательно после свадьбы. Правда, Тэхён?       Информация вполне приличная, просто Чонгук никак не мог предположить, что Тэхён такой же праведный романтик, как он. А ведь на первый взгляд кажется сердцеедом, да и вообще Ким всегда пользовался успехом у девушек. Впрочем, Чонгук тоже не лох последний: он иногда получал записки с признаниями, что для его возраста и окружения ого-го как похвально.       — Да, — твердо отвечает Тэхён, — и не вижу в этом ничего предосудительного.       Парни после новости начали приводить примеры, что Чонгук и Тэхён ещё с первого дня знакомства имеют больше общего, чем казалось сначала: от неразделённой любви к учителю до девственности.       — А я считаю, что они правильно поступают и сохраняют верность своим принципам, — добавляет от себя Чимин. — Нет ничего лучше взаимности. По своему опыту скажу: только упустив возможность ощутить ту самую первую взаимную близость, понимаешь, что навсегда потерял единственный шанс запомнить что-то насколько сокровенное и ценное.       — Ты прям резанул меня без ножа! — вздыхает Намджун, хватаясь за сердце.       — Блять, как так? — округляет глаза Юнги, вспоминая эпичную потерю собственной девственности. — А что мне тогда делать? Чимин, мог бы и раньше об этом сказать!       — Я и не знал, что моё мнение на этот счёт важно, — пожимает плечами Пак.

***

      Парни перебрались в комнату Сокджина и развалились кто где: на кровати, на полу, можно было ещё на люстре, но никто не захотел. Чонгук отвоевал у Тэхёна бутылку с морковным соком, и тот не был против. Гостеприимный малый и, сука, именно сегодня очаровательный симпатяга. Гук даже начал его сторониться и помалкивать, чтобы не сказать чего лишнего. В голове всё та же гейская каша. Ещё, как назло, пацаны затеяли откровенные разговорчики на интимные темы, которые никак не заканчивались.       Намджун, как самый опытный (Чимин и не спорил), рассказывал про свои наступления и победы в адрес девушек, предусмотрительно сторонясь вопросов насчёт Хвасы. Сокджин также оказался вполне успешным среди прекрасного пола, что в принципе было неудивительно. Но в отличие от Намджуна, секс у него обычно случался лишь с теми девушками, с кем он встречался или имел хоть какие-то отношения. Он рассказал, что на днях познакомился с хорошенькой студенткой Хвиин, и у них пока всё идёт хорошо.       Необычный опыт Юнги друзья не затрагивали; не стоит беспокоить ещё незажившие раны, учитывая недавнее обсуждение о девственности. Да и кому захочется идти домой со сломанным хребтом и с языком в жопе. Пометка: с собственным и необязательно с отрезанным, ведь сломанный позвоночник гнётся лучше целого.       — Чимин, а как так получилось? Ну… то есть, что ты, — обращается к младшему Сокджин, немного смущаясь, — так рано повзрослел?       — Тебе это зачем? — грубо встревает Мин.       — В смысле? — сбитый с толку Сокджин оглядывается на остальных ребят. — Мне просто интересно. Ничего такого…       — А, ну ладно, — тут же отступает Юнги, поздно осознав, что нагрубил незаслуженно.       — Если я расскажу, вы будете меня осуждать, — пожимает плечами Чимин.       — Смотря что расскажешь, — недобро сверкает глазами Мин.       — Думаю, Чимин не способен на стрёмные поступки, — защищает его Чонгук. За друга он, как всегда, горой. Но Пак тяжело вздыхает.       — Колись, раз уж начал, — махнул рукой Мин.       — Мы не будем слишком суровыми. Да, Юнги-хён? — уточняет Чонгук.       — Постараюсь, — ворчит Мин.       — Ладно, — Чимин выдохнул, прежде чем решится быть откровенным. — Я плохо помню. Наверное, потому что очень хотел всё забыть. Тогда к нашим соседям на свадьбу приехало много гостей. Среди них был один парень, вернее это был взрослый мужчина. Он в разгар торжества подошёл ко мне и начал спрашивать об учёбе и интересах. Мы с ним разговорились и даже обменялись телефонами. Я сам не понял, как он запудрил мне мозги. Мне было четырнадцать, но я уже тогда догадывался, что мне больше нравятся мальчики, а не девочки. А тут взрослый и опытный дяденька. Вот с ним всё в первый раз и произошло.       — Постой! — прерывает его Сокджин, — ты гей?       — А ты разве не знал? — спрашивает Тэхён, ничуть не удивлённый новостью.       — Офигеть. Я столько всего пропустил, — удивляется Сокджин.       — А вот меня смущает факт, что это был старый мудак — педофил ебанный! — цедит сквозь зубы Мин. — Сука, аж зла не хватает! Сажать таких надо!       — Этого уже не докажешь, также нет прямых доказательств, кроме, как с моих слов, к тому же я никуда не собираюсь заявлять. Всё произошло с обоюдного согласия.       — Почему я об этом не знал? — спрашивает от себя Чонгук. — Чимин-и, взрослый дядька и ты? Как так случилось?       — Это не то, чем нужно хвастаться, Гукки.       — И как вы с тем мужиком дальше продолжили общение? Расскажи! — спрашивает уже Намджун.       — После знакомства, мы пару дней общались по телефону, потом договорились встретиться. Он возил меня гулять, водил по магазинам, купил кучу всего разного. Хвалил меня, говорил всякие приятные вещи, комплиментами забрасывал. А когда он в лоб попросил меня с ним переспать, то пообещал, что будет осторожен и ласков. Я, дурак, и повёлся. Вот как-то так.       — И ты это так легко рассказываешь? — с какой-то обидой спрашивает Чонгук.       — Нет, мне нелегко это вспоминать, и я никогда не забывал.       — Этого урода правда нужно посадить! — не успокаивался Юнги, нервно пыхтя в сторонке.       — Я-то думал, что у тебя Солар первая, и переживал, что мы виноваты в этом, — Намджун вспомнил историю с его соседкой.       — Простите, — грустнеет Чимин, становясь темнее тучи, — нет, правда, мне очень жаль. Я понимаю, что это неприятно даже слышать. Трахаться в четырнадцать, да ещё и со взрослым мужчиной. Сам не знаю, что я тогда творил.       — В любом случае, хорошо что ты в порядке после всего, — ворчит Чонгук, подсаживаясь ближе к другу.       — Конечно, — соглашаются остальные.       — Я понимаю, что он воспользовался мной, и также осознаю, что сам виноват, — Чимин, несмотря на свой откровенный вид, был похож на маленького нахохлившегося воробушка. — Вы, наверное, думаете, что я легкомысленный?       — Нет, Чимин, ты что!       — Но это так, — признается он.       — Стой, стой! Я, например, тебя не осуждаю. Просто ты мог сказать мне об этом раньше, а не скрывать, — с укором смотрит Чонгук, но закидывает руку на плечи друга и притягивает к себе.       — Я рассказал, лишь потому что только недавно смог сам это принять.       — Ладно. Тогда скажи, почему согласился на всё с ним? Я просто спрашиваю и не упрекаю, — поясняет свой вопрос Чонгук.       — Сам не знаю. Может потому что хотел внимания. Молодой, неопытный. Хотелось похвалы, тепла или ласки, что ли? Он меня не обижал, честно. Но меня тогда расстроило, что после той ночи он больше не выходил на связь. Это немного ударило по самолюбию.       — Ну правильно сделал, иначе посадили бы его за то что сделал с тобой! Да пошёл он, — шипит в стороне разбитый Юнги, — урод конченный!       — Когда и с кем спать – это лишь твоё дело, Чимин. Никто не вправе осуждать твою личную жизнь, — отзывается Намджун, — так же, пацаны? Бро, ты чего?       — Юнги? Ты куда?       — Хён?       Мин, дослушав рассказ Чимина, ничего не объяснив, выскочил за дверь, бросив на последок:       — С вами интересно, но я поссать! Что? Нельзя? — и сильно хлопнул дверью. Как будто нарочно.       — Либо пиздит, либо у него проблемы с мочевым пузырём. Он же недавно ходил, — говорит ему вслед Намджун.       — Может не до конца кончил? — предполагает Чонгук. — Ой! То есть я имею в виду маленькую нужду, — исправляется.       — Вы серьёзно такие слепые? — неожиданно оживляется Тэхён, поднявшись с подушек, раскиданных по полу, и все вокруг прям сразу учуяли, что сейчас должна прозвучать какая-нибудь дичь. — Юнги же по уши втресканный в него! — и указывает на Чимина.       — Как ты… — удивляются парни.       — Да ну нафиг? — невесело гогочет Сокджин. — Серьёзно?       — Вы разве не видели, как Юнги кипел от злости, когда Чимин рассказывал о своём прошлом?       — Я как бы ещё здесь, но мне кажется, я что-то пропустил, — напоминает о своём присутствии Чимин. — Но что ты именно имеешь в виду, Тэхён?       — Я сожалею о твоём прошлом, но сейчас не вижу проблемы загонятся. Честно. Сейчас же всё хорошо, и по твоему сияющему виду не скажешь, что ранний опыт как-то тебя испортил, — отзывается Ким, — я бы сказал, что наоборот.       — Ну спасибо! А насчёт Юнги-хёна что ты имел в виду?       — О, как всё запущено, — вздыхает Тэхён, нарочно расстраиваясь. — Видимо придётся объяснять всё по порядку. В общем, бывает и такое, что друзья, да ещё если один из них точно гей, иногда втюхиваются друг в друга. Так же? Вот прям как вы с Юнги.       — То есть как? — до Чимина, как до жирафа, пусть и ростом не отличается. Остальные тоже раскрыв рты, слушали.       — Со стороны с вами всё понятно. Я, например, сразу просёк, что вы сохните по друг другу, прям как две хурмы с одной ветки. Ну реально! Я поначалу думал, что вы, парни, мутите.       — Эээ, Тэхён, — аккуратно зовет его Чонгук, а у самого поджилки трясутся, — мы предполагали, но старались не лезть в это.       — Ты случаем не гомофоб? — задумчиво спрашивает Тэхён и получает отрицательный ответ. — Ну тогда, может быть, сам сохнешь по кому-то из них?       — С дуба рухнул что ли? — Чонгука откровенно застали врасплох такими вопросами. Обвинение Тэхёна совсем не в тему. Оно сбивает с толку, учитывая, что буквально полчаса назад он размышлял о нём в совсем ненатуральном смысле.       — Ок! Если не гомофоб и не третий лишний, почему вы, друганы неразлучные, ведёте себя, как левые люди? — Ким тыкает пальцем в сторону Намджуна и Чонгука. — Ваше бездействие равносильно безразличию.       — Но мы же, как лучше думали, — отвечает Намджун.       — Когда подавляешь эмоции и чувства, не жди, что с тобой в итоге всё будет в порядке, — Ким принимает позу лотоса, серьёзно оглядывает вокруг себя слушателей и переводит внимание на Чимина. — Этот мир в любую минуту может тебя сожрать, не пережёвывая. А вы с Юнги молодые геи, неопытные. Таким вдвойне сложнее. Мин так вообще, кажется, ещё не понял, что ему члены по нраву. А вы, парни, — Тэхён с некоторым осуждением взглянул прямо на Чонгука, — молча наблюдайте стороны, как он мучается и боится, что его закидают тухлыми яйцами.       — Не закидаем же!       — А откуда Юнги об этом знать? — Тэхёна прёт не по-детски. — Он же баран ещё тот. Упрётся и будет гнать своё с лозунгом «усрусь, но не поддамся».       — Ладно. Что ты предлагаешь тогда? — тема затронула и Сокджина. Он всё это время с интересом слушал, открыв для себя что-то новое о брате.       — Поговорите с ним, — отвечает Тэхён, — честно и без утайки. Заодно подбодрите, мол, не будете чморить, за то что он больше мальчиков предпочитает.       — Чёрт возьми, а ты прав! — соглашается Чонгук, выходя из ступора от мозгового штурма Тэхёна. — Нужно будет с ним ещё раз поговорить о том трансе.       — О, как?! — в один голос переспрашивают братья Ким.       — Это история, о которой пусть вам лучше сам Юнги расскажет, если захочет.       — Тэхён, я не знал, что ты такой, — у Чимина румянец на лице, — проницательный. Спасибо. — Он пересаживается ближе к Тэхёну, и с нескрываемой благодарностью заглядывает ему прямо в лицо — Тебе бы на пару с Намджун-хёном выступать.       Чонгук тоже показывает большой палец вверх, но самому почему-то не нравится, что он видит. Чимин и Тэхён не лучший вариант подружек.       — Хён, что думаешь? — спрашивает он у Намджуна.       — Полностью согласен. Наше бездействие может, и не вредит, но и не помогает, — разводит руками он. — Пока мы молоды, мы просто обязаны говорить правду. Подавляя и скрывая чувства, мы делаем себе только хуже. Поэтому, Чимин, если у тебя хватает смелости, попробуй поговорить с Юнги. Мы с тобой!       — Одного не пойму, — говорит на последок Сокджин, обращаясь к Тэхёну, — когда это ты, братец, стал таким толерантным? Я никогда не слышал, чтобы ты положительно отзывался о геях?       — Понятия не имею, о чём ты, Джин-и, — увиливает от ответа Тэхён, пряча взгляд.       Чонгук уже чувствует, что под его ногами медленно раздвигается земля, предупреждая о предстоящей катастрофе. Толерантные высказывания Тэхёна сделали только хуже, окончательно закрепив в его пустой голове недавние стенания о нетрадиционных предпочтениях.       Когда Юнги благополучно сходил в туалет и вернулся, никто не решался рассказать ему о том, о чем они говорили в его отсутствие.       Посиделки дома у братьев Ким в полном составе компании запомнятся им надолго. Расходясь по домам, каждый имел при себе вагоны пищи для размышления.       Сокджин сумел показать себя с новой стороны. Не такой уж он и идеальный чеболь. Самый простой парень, веселый и общительный. Красавчик одним словом и в любом случае. Единственное, о чём он жалел, когда уходили ребята, это то, что он раньше не решался к ним подойти, чтобы подружиться.       Намджун решил для себя, что будет внимательнее к Юнги, которого он раньше так жёстко подкалывал, без конца напоминая о персиках. Также он сделал пометку у себя в голове, которая касалась одной несовсем примирительной особы: лучше снова попытаться, чем потом жалеть, что не сделал этого. Он всё-таки попробует реабилитироваться в глазах Хвасы.       Юнги продолжал страдать, при этом серьёзно не понимал, как это его угораздило словить краш на чиминовские колготки в сетку, да и вообще на самого Чимина. Это же ни в какие ворота! Однако, послушав его откровения о своём темном прошлом, Мин серьёзно задумался. Мир перевернулся с ног на голову.       Чимин, тем временем готов, был позвать Юнги на разговор, но в последний момент передумал. Он решил, что признание нужно хорошенько продумать, лишь потом исполнять в действие. Сомнения продолжали мешать раскрыться. Друзья пообещали помочь.       А у Чонгука проблемы с восприятием действительности. Но страшнее, что у него начались неполадки с ориентацией. Причём вследствие второго нарушения, развилось первое. Ох уже этот Ким Тэхён со своим красивым личиком! Знал бы Чонгук, что скоро начнёт залипать на своего бывшего недруга, вообще бы не связывался.