Дичь

      В течение нескольких недель, после своего дня рождения, Чонгук приходил в себя. Избавление от чар феи Ли шло постепенно, но до тех пор, пока не произошло кое-что действительно важное. Оно меняло всё на корню.       — Тэхён думает, что он красивее меня, но поверьте это лишь иллюзия, — Сокджин говорит так, словно это само собой разумеющееся. — Чонгук, скажи, это ведь так?!       — А?       Сокджин и правда красивый, но Чонгук всё ещё находился в процессе считывания его внешности. Однако, факт, что Сокджин хороший и интересный, существенен, если не считать немного завышенное самомнение на первый взгляд. Хотя, парни сразу раскусили фишку: их новый друг просто скрывает самолюбованием свою истинную скромность.       — Чонгук тебе иначе скажет. Он ведь видит Тэх… — пытается вставить Мин, но Чимин вдруг решает именно в этот момент, словно нечаянно, наступить ему на ногу: — Ай!       — Прошу прощения, — извиняется Чимин и краснеет, как помидор.       Намджун всё это действо аккомпанирует сухим и очень неправдоподобным кашлем. Слава богу Юнги вовремя заткнулся и с виноватым видом принял «незаметный» призыв парней не выдавать страшную тайну о том, что Чонгук различает лицо Тэхёна.       — И что же там Чонгук видит? Ты не договорил, — Сокджин все же зацепился в слова Мина.       Немая сцена. Чонгук задерживает дыхание, а ребята делают вид, что не понимают, о чём речь. Им вдруг сразу стало нужно посмотреть по сторонам или уткнуться в телефон. Тема начала терять своё очарование, и Сокджину неловко под звук стрекочущего сверчка.       Помощь приходит, откуда не ждали:       — Чонгук видит нас с тобой одинаково, Джин-и, — отвечает за других Тэхён и становится в позу, вытянув перед собой вымышленный пистолет из пальцев. Чонгук с облегчением выдыхает.       Никто не говорил вслух, но Ким в последнее время прям настоящий душка: больше шутит, чем острит, не говорит гадости прямо в лоб, разве что за спиной, но так, чтобы слышали. Впрочем, изменения налицо — ассимиляция в хорошей компании пошла ему на пользу. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься.       — Мы агенты Смит. Ты и я, брат, — добавляет Тэхён.       Сокджин чешет затылок, вспоминая, кто такой Смит. Чонгук снисходительно ухмыляется, а ещё он совсем не против кривляний Тэхёна. Лучше уж пусть тот будет весёлым и шутливым, чем надменным и резким, как раньше.       Чонгук вдруг забывает о том, что не очень-то и прилично смотреть на кого-то дольше пары секунд без видимой на то причины, поэтому не успевает вовремя среагировать. Тэхён встречается с ним взглядами и в ответ смешливо подмигивает.       Пока кое-кто чуть ли не растёкся в лужу, к компании кто-то начал приближаться.       Тэхён моментально теряет улыбку и отступает назад:       — А вот и Тринити нарисовалась, — указывает он кивком в сторону, а сам, поджав плечи, чуть ли не скрывается за спиной Сокджина, мельком взглянув на озадаченного Чонгука.       Учитель Ли остановилась неподалёку от парней, которые собрались после занятий во дворе школы, чтобы погреться под последними лучами вечернего солнца. Чонгук увидев её, лишь немного заволновался, но прежнего чувства эйфории, как говорят «бабочек в животе», уже не ощущал. Айю теперь для него, как по щелчку недоступна, хоть и продолжает вызывать легкое волнение.       — Здравствуйте, — здороваются парни одновременно.       — Привет, народ!— учитель Ли переступает с ноги на ногу и выглядит уставшей. — Чонгук, можно с тобой поговорить? Пожалуйста!       Когда они отходят в сторону, Гук буквально кожей спины чувствует на себе чужие взгляды. От мысли, что Тэхён тоже смотрит им вслед, наблюдая за тем, как Айю, в очередной раз, проявляет внимание другому, Чонгука передёргивает. Ему почему-то неудобно перед Тэхёном. Они ведь только начали нормально общаться.       — Чонгук, я понимаю, что школа не место для подобных разговоров, но у меня нет выбора, — начала Ли Айю, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы их никто не слышал. — Я не понимаю, что сделала не так? Сначала ты отказался приходить после уроков, затем начал избегать меня, а теперь ещё и Хосок, — стало понятно, что она была чем-то расстроена, но при свидетелях старалась это скрыть.       — «Теперь Хосок»? Что это значит? — недоумевает Чонгук.       — Он… мы расстались…       Вместо полного ответа, Айю сначала шмыгнула носом, а затем на букве «ы» в слове «мы» расплакалась.       — Учитель! — к такому жизнь Чонгука не готовила. Он моментально теряется при виде чужих слёз, и не знает, что делать.       Айю, прикрыв глаза, плачет, как маленькая девочка. Впрочем, рядом с Чонгуком она на самом деле выглядела маленькой и хрупкой. Такая кнопка. Гук заторможено протянул руку вперед и аккуратно похлопал её по плечу. Он никак не ожидал, что девушка в ответ уткнётся ему в грудь и начнёт надрывно реветь. Неловко. Жесть, как! Ему ничего не остаётся, как аккуратно приобнять её в ответ и погладить по спине. Произошло бы это неделями раньше, его сердце разорвалось бы в клочья, но сейчас он чувствует лишь лёгкую грусть по прошлым чувствам, которые чувствами-то не назовёшь. Так, детские мечты.       Чонгук предположил, что Айю с братом поругались и у них сложный период:       — Учитель, что случилось у вас? Хосок что-то сделал? — спрашивает, с легким трепетом наблюдая, как Айю старается успокоиться и вытирает мокрые глазки помятым, но благо чистым и без соплей, платком. Чонгук чудесным образом раздобыл его из кармана своих брюк, когда понял, что его кофта уже насквозь промокла от чужих слез, которые он век бы не видел.       — Хосок попросил перерыв. Ничего не объяснил, оборвал все связи. Не отвечает на телефон, а на смс – через раз. А я… я же... у меня...— Айю опять начинает плакать.       — Что? — Чонгуку не терпится узнать что произошло, как вдруг его взгляд опускается на руки учителя, которыми она обняла себя за талию, прикрывая и поглаживая живот. Догадка приходит в голову моментально: — У вас будет ррр…       Айю вдруг резко перестала плакать и, вдобавок, икнула. Не такое уж и страшное слово «ребёнок», но Чонгука чуть ли не перекосило, когда он, чувствуя подступающую панику, попытался его произнести.       — Не осуждай меня, прошу! — жалобно обращается Айю. — Всё вышло не так, как мы планировали, но я всё равно рада своему ребенку, то есть нашему ребенку. Ведь я очень люблю Хосока, пусть он ещё не знает о беременности. Я так хотела ему рассказать, просто не могла подобрать момент, но как только набралась смелости, он, не дослушав, вдруг захотел расстаться.       — Можно, я ему врежу, когда увижу? — Чонгук выпалил первое, что пришло на ум.       — Ты что?! Не нужно! Он же ещё ничего не знает! — девушка с испугу округляет глаза. — Мне и так стыдно просить тебя о помощи. Я просто хотела спросить у тебя, может ты знаешь в чём дело, и что с ним происходит?       — Я догадываюсь, но вам не стоит беспокоиться. — Чонгук в смятении, а чувство собственной вины моментально охлаждает весь пыл. Неужели Хосок решил бросить Айю из-за него? Вдруг он решил пожертвовать своим счастьем ради незрелых чувств младшего? — Я с ним поговорю, он извинится за свою тупорылость, и у вас двоих… — парень невольно опускает взгляд на незаметный живот Айю и исправляется: — у вас троих всё будет хорошо. Только не плачьте больше. Вам нельзя переживать и нервничать.       — Хорошо. Наверное, я сама виновата, — Айю старается взять себя в руки и успокоиться. — Я часто отвлекалась, забывала иногда ему перезвонить, мало уделяла внимания. У меня в последнее время какая-то каша в голове. И я так устаю. Может он что-то неправильно для себя решил? Или нет. А вдруг у него кто-то появился? — её заносит снова не в ту степь.       Раньше Чонгук не придавал этому значения, но сейчас слушая Айю, он понял, как сильно она любит Хосока, что набралась смелости подойти к его младшему брату и признаться, что беременна.       — Не смейте думать о всяких глупостях! Просто он тупой. Я вас провожу, а он к этому времени уже приползёт. Хорошо?       — Спасибо тебе, — благодарит Айю и снова шмыгает носом, крепко цепляясь за локоть парня. — Хосок хороший. Не обзывай своего брата, пожалуйста!       — Он заслужил, он просто идиота кусок! Простите.       Чонгук достает мобильник и пишет старшему гневное послание, чтобы брат немедленно приехал к дому Ли Айю. Добавляет в конце: если тот проигнорирует требование, то он ему больше не брат и, вдобавок, вонючий козёл.       Ожидая ответ, он прям нутром почувствовал, что в момент повзрослел. Для своего возраста физически он уже давно сформировался, но осознание, что ему восемнадцать и что он больше не ребёнок, словно наступило только сейчас. Взрослеть не так уж плохо. Ты больше, выше, умнее, можешь за себя постоять, а если хочешь, можешь и сам кого угодно обидеть. Нет, нет, Чонгук не такой. Он добрый малый. Как говорил Бен Паркер: чем больше сила, тем больше ответственность. Чонгук раньше думал, что это касается лишь супергеройской силы, оказалось, что нет. Оказалось, становясь старше, получаешь не только права, но и обязанности. А ещё, скоро он станет дяденькой, и это жуть какая серьёзная ответственность.       О том, что будет чувствовать Хосок, когда узнает, что сам скоро станет отцом, Чонгук даже боится думать и совершенно ему не завидует. Он понял, что мечты о девушке, семье и детях на самом деле очень отличаются от реальности. Это страшно.       Раздаётся звук пришедшего смс:       «Ты охренел, пиздюк!» — с возмущением читает Чонгук, представляя интонацию брата, затем иначе, с любовью: «Как Айю? Что с ней? Она сильно расстроена?»       В голову парня вдруг приходит замечательная идея — помучить Хосока и не отвечать. Он уверен, что брат уже на полпути к дому любимой, бежит и спотыкается. Чонгук лишь капельку завидует и в глубине души надеется, что когда-нибудь снова встретит свою любовь. Собственную.

***

      — По-твоему, секс не предусматривает чувства? — удивляется Чимин.       — Я так не говорил, — обороняется Чонгук, — просто, я вдруг подумал, ну их, эти ванильные сопли! Не хочу сидеть и ждать, в то время, когда можно найти себе кого-нибудь и выпустить своих демонов наружу. Пусть шалят и пляшут!       Ребята болтают и перебирают необычайно пестрый гардероб одного из них. Чонгук пришёл к Чимину на ночёвку, предусмотрительно отвадив остальных, чтобы наконец-то поговорить с другом по душам. Он сильно удивился, когда, вместо привычной кристально идеальной чистоты в обители своего совершенного друга, увидел беспорядок. Нет, не так. В комнате Чимина происходил не бардак, а настоящее стихийное бедствие. Это не налёт, и не бегемот, просто хозяин беспорядка решил перебрать весь хлам, а лишние руки друга как раз оказались кстати.       К слову, Пак больше не староста класса, а на (до недавнего времени голых) стенах его комнаты появились плакаты со смазливыми представителями различных бойзбэндов. Никто из близких и слова сказать не мог о том, что он скатился вниз, потому что Чимин, несмотря на новый образ и отказ от поста старосты, продолжал учиться и вести себя тихо и мирно, как раньше.       Чонгук смотрит на друга и думает, что тоже хочет изменений и чего-то, но не знает чего именно. Возможно, ему нужны новые впечатления, чтобы обновиться и начать двигаться дальше.       — Юнги-хён сказал бы, что ты хочешь трахаться, — предположил Чимин, то вываливая, то засовывая обратно в шкаф какую-то кучу шмотья, при этом хвастаясь, как круто на нём смотрятся его новые скини с какой-то беспонтовой кофтой.       Чонгук только хочет не согласиться со сказанным, как вдруг выдаёт:       — А что если и так?! Хочу секса! Без обязательств и без напряга.       — Ты сейчас серьёзно?       — Да! Найду себе девушку, у которой опыта побольше, а ответственности поменьше. И всё путём! — Чонгук, походу, сам не верит, что говорит.       — Советую избегать таких барышень, как Солар, — Чимина передергивает. — Я думал, что с ней будет легко и просто. Нет, она хорошая, но она меня чуть ли не душила.       — Буквально! Это типа у вас были игры такие? — удивляется Гук.       — Нет,— отрицает Чимин, — она душила меня излишней заботой и вниманием. Не знаю. Это не тот тип отношений, который я приветствую. Я чувствовал себя каким-то тупым альфонсом.       — Ааа, — понимающе кивает парень. — А может быть, тебе просто нравится кто-то другой? — Чонгук задумался о том, как-бы подвести к разговору о Юнги-хёне.       Чимин, как партизан, пожимает плечами.       — Колись! — Чонгук не теряет надежды и делает такой вид, словно знает всё на свете.       — Что?       — Мне из тебя клешнями вытягивать?       — Но что мне нужно ответить? — снова спрашивает Чимин, продолжая делать вид, что не в теме.       — Эй! Я серьёзно! — Чонгук уже начинает закипать. Он хватает и кидает первую попавшуюся вещь из вещей, которую они не успели убрать в шкаф, одновременно с этим, нечаянно рвет небольшой полиэтиленовый пакет, в котором были сложены какие-то мелкие тряпки. Взгляд невольно привлекает, открывшаяся взору, странная деталь.       Чимин разочарованно вздыхает, а потом, рассмотрев найденную вещь, напрягается. В его глазах читается испуг, а щеки покрываются красными пятнами.       — Это что? — недоумевает Чонгук, встряхнув и вытянув из разорвавшегося пакета что-то черное и непонятное. — Рыболовная сеть? — он расправляет вещь, чтобы лучше рассмотреть, но не ожидает увидеть… — Это колготки что-ли?       Чимин, как воду в рот набравший, стоит и не знает, что ответить.       — Скажешь, что это твоей мамы, или кто-то другой забыл? — с опасением спрашивает Чонгук, но понимает, что для госпожи Пак размер будет маловат, да и фасон не очень солидный. А ещё к сведению приводится реальный факт, что Чимин немного гей, поэтому девушек он к себе не водит. — Ладно. Если не хочешь объяснять, я не буду настаивать. Но знай, я просто спрашиваю. Я же твой друг, а не проходящий мимо.       — Обещай не смеяться! — Чимин наконец-то выходит из оцепенения.       — Хорошо, — вскидывает ладони перед собой Чонгук, пытаясь выглядеть наиболее понимающим.       — Видишь вон те штаны? — Чонгук кивает, когда Чимин показывает ему голубые рванные джинсы с низкой посадкой. — Эти колготки специально для них. То есть для особого образа.       — Колготки под джинсы? Ага, ясно, — Чонгук словно понимает и больше притворяется тупым, а не каким-нибудь ханжой. — А это как?       — Мне надеть и показать?! — закатывает глаза Пак, пытаясь закрыть тему.       — А можешь? — с надеждой ляпает Чонгук. Ему любопытно.       Это нужно было только видеть, как Чимин с умным видом и невероятной ловкостью натягивает на себя колготки в крупную сеточку. Но лицо Чонгука было более красноречивым, что уж говорить о его реакции. В общем, зрелище занимательное. Было смешно и неловко. Гук без конца спрашивал: удобно ли, не тянет ли нигде, и как это Чимин умудряется не застрять пальцами в дырках?       — Прикинь, если надеть их без трусов! Яички же натрёт! — гогочет Чонгук. — Главное, чтобы не застряли!       — Заткнись, пожалуйста! — отмахивается от него Чимин, смеясь.       Когда следом за колготками модник натягивает и джинсы, Чонгук наконец-то понимает всю суть модных трендов. Главное здесь результат.       — А что?! Прикольно! Немного по-гейски, ну или слишком секси. Короче, я не против. Можно так в клубешник завалиться. Только без нас так не гуляй, вдруг пристанут местные.       — Завтра надену в школу, — шутит Чимин. — Придурок, не смейся! — хотя веселится не меньше.       — А что! Как вариант! Юнги-хён заценит, как истинный ценитель, — хохочет Чонгук и наконец-то ловит нужную реакцию. Чимин, нахмурив брови, поджимает пухлые губы и отводит взгляд. — Но мне почему-то кажется, пусть хён и ворчит без конца на твои вещи или прическу, ему-то всё равно это нравится. Вон, ты даже ухо ему проколол, а он пол дня ходил лыбу давил, как полоумный.       — Правда? — вырвалось у Чимина.       — А что в этом такого? — продолжает Чонгук. — Мне вообще кажется, что Юнги-хён за своим недовольством скрывает что-то интересное, и ему нравится всё такое мягкое, блестящее, неформальное.       — Только признаться прямо в этом не хочет или не может, — продолжает за друга Чимин, заметно погрустнев и опустив плечи. — Постоянно прячется за своими спортивками и худи.       — А ты? — тут же ловит его Чонгук.       — Я?       — Ты, ты! Раньше был примерным старостой, носил прошлогоднюю школьную форму. Что тебя заставило раскрыться и плюнуть на всё?       — О чём ты? Ничего особенного. Просто захотел.       — А признаться ему не хочешь? — наконец-то спрашивает Чонгук, добравшись до цели, с которой пришёл. Он, правда, надеется, что Чимин поделится тем, что скрывает.       — О том, что он до глубины души задевает меня своими нападками, ты и так знаешь, — продолжает увиливать Чимин и получает в ответ недоверчивый взгляд.       Чонгук, поджав губы, вздыхает:       — Не пытайся сделать вид, будто не понимаешь, о чём я. Я же всё вижу.       — Сильно заметно? — Чимин давно догадался, что друг уже полчаса намекает о его чувствах к их старшему товарищу.       — Не волнуйся. Юнги-хён дальше своего носа не видит и, небось, переживает, как бы его не раскусили, — с иронией отвечает Чон.       — Что ты имеешь в виду? — с надёжной спрашивают его.       — Да хён втрескался в тебя, что глаз не сводит, но боится до поросячьего визга, что стоит ему расколоться, и его унесёт в голубую даль, раньше, чем он скажет слово «гей».       Чимин отрицательно качает головой, не веря в слова Чонгука.       — Да ну! Неправда! Юнги-хён натурал и гомофоб.       — Ага! Такой «натуральный», как соевое молоко в бутылке учителя Чхве, у которого непереносимость лактозы. Особенно натуральность Юнги-хёна была доказана в ночь потери его девственности в компании жгучего брюнета-трансвестита, — с сарказмом отвечает Чонгук. А пока говорит, начинает нервничать. Он сам запутался, хотя понимал, что нет причин волноваться попусту.       — Гукки, что мне делать? — вздыхает Чимин и садится прямо на пол, выглядя крайне несчастным.       — В первую очередь, не грустить. А если ты уверен, то действуй, — просто отвечает Чонгук. — Я думаю, что у вас это всё может быть, как бы, взаимно. Вот эти колготы надень, и сразу всё поймёшь.       Чимин улыбнулся так, что аж в сердце закололо.       — Спасибо.       — Да нормально всё, ты главное не грузись!       Чонгук посоветовал на свою голову, а сам теперь боится, правильно ли поступил? У самого-то на личном фронте полная фигня. Из него советчик, как из слона балерина.

***

      Потрёпанный корешок безмерно любимого Властелина колец он склеил скотчем, то же самое сделал с внутренней частью, укрепив первые плотные страницы. А вот свои первые нежные чувства ему не удалось сохранить. Остались лишь воспоминания. Себе он, как и книге, не позволил развалиться. Стерпел и склеил. Главное, пусть Хосок и Айю со своим будущим малышом будут здоровы и счастливы.       Родители были на седьмом небе от счастья, когда узнали, что у них будет внук или внучка. Сразу пошли разговоры о предстоящей свадьбе и о месте жительства молодых. На семейном собрании решалась проблема по поводу спальни будущих молодожёнов; было предложено выделить большую гостевую спальню и детскую. Чонгука никто не спросил, да и он понял, что, кажется, придётся освободить комнату и переехать в чулан под лестницей. Однако, нет. Ли Айю удалось убедить родителей будущего мужа, что для них достаточно было бы одной комнаты Хосока, и в любом случае, они планировали приобретать отдельное жильё. Перекошенное лицо будущей свекрови нужно было видеть.       Всё это время Чонгук наблюдал со стороны и осознавал страшную истину — Хосоку не скоро сулит вылезти из-под каблука Айю. Вернее, никогда. Мягкая и хрупкая на вид девушка в жизни оказалась очень требовательной и властной дамой. Хосок был на коротком поводке, в ловушке, в особенности благодаря пока ещё плоскому животику своей любимой.       Серьёзно, Чонгук в шоке от всего, что творилось в его семье. Оказалось, он заблуждался насчет отношений и женитьбы. Раньше он думал, что его с любимой будут окружать любовь и романтика, что никакие ссоры и проблемы не будут их тревожить, и так далее, в жанре бульварного романа. В жизни всё не так. Хосок и Айю, конечно, милые со стороны, но не идеальные. И у Чонгука напрочь пропало желание следовать по стопам брата. Что уж говорить ему о собственных родителях, ведь очевидно, что мама вертит папой, как ей вздумается, а тот терпит и молчит, лишь бы от него отстали. Своеобразная гармония, пока никто не возмущается.       Теперь он начал думать о своём будущем с другой точки зрения. Теперь дальше своего поступления в вуз он не будет заглядывать.

***

      На днях Сокджин позвал парней к себе в гости — на небольшую вечеринку. Тэхён не был против, но заранее попросил ребят не посещать его комнату. «Больно-то надо!» — подумали все, кроме одного.       — Это не честно! Можно хотя бы посмотреть? — возразил тогда Чонгук.       — Ладно! — Под натиском щенячьих глаз младшего, Ким не мог отказать, при условии, что никто, кроме Чонгука. Это прогресс. Ни для кого из парней уже не было секретом, что Тэхён больше всех импонировал Чонгуку, несмотря на внешнее возражение.       Вечеринка в доме Ким! Чонгук не показывал виду, как рад, но факт был очевиден – общество пусть и колючего хёна ему по нраву. В его повседневной жизни Тэхёна становилось всё больше. Вместе с Сокджином в придачу. Братья Ким плотно влились в компанию, времяпровождение которой не ограничивалось посиделками в школьной столовой. Они успели побывать дома у каждого из друзей. Оставалось лишь посетить особняк самой семьи Ким.       Друзья договорились собраться по пути к назначенному адресу. Намджун, как самый мудрый среди всех, догадался взять с собой презент в качестве нескольких коробок персикового сока. Чонгука, присоединивщегося к нему первым, аж скривило; после литров выпитого персикового соджу, от любого упоминания персика, его тошнило. После подошёл Юнги, имея при себе лишь фирменную страдальческую мину. Но задержаться ей пришлось недолго, ведь вскоре явился Чимин. И в компании неразлучных друзей наступили тяжёлые времена.       Главное событие дня, посвященное трезвости и еде, было омрачнено освещено показом моды от Чимина, которого с недавних времен воодушевил Чонгук, мол "классно смотрится же!". Именно он имел неосторожность попробовать себя в качестве модельера и воодушевил друга, что тот начал действовать.       Итог – Чимин сиял как на параде. На лице безупречный макияж, на шее, на запястьях и в ушах блестели практически все аксессуары, которые у него имелись. Но главное зрелище — это те самые чёрные сетчатые колготки. Изюминка образа заключалась в том, что его подтянутый живот и рельефные коленки были покрыты чёрными колготками в крупную сетку, которая отчетливо виднелась, благодаря внушительным прорезям на коленках джинс и открытой талии из-за высокого топа; зона живота была полностью оголена, но при этом была прикрыта ажурным поясом от колготок.       На вечеринку Кимов Чимин явно пришёл испытывать не только свой наряд, но нервы одного неприступного хёна. У Юнги чуть сердце не отказало, когда он увидел младшего. Намджун, естественно, тоже не смог проговорить и слова, он как рыбка без воды, хватал воздух, пытаясь прийти в чувства. А Чонгук вовсе чуть в штаны не наложил, потому что чувствовал непосредственную ответственность в том, что сейчас происходило.       Сам Чимин чуть ли не светился от счастья увидев реакцию от желаемых лиц. Юнги-хён был повержен. Остальные ребята тоже. Придя в себя, они одарили Чимина скромными комплиментами в стиле «ух ты» и «ничего себе», затем приветливо обменялись незамысловатыми репликами и направились в сторону особняка, который находился в конце переулка.       Юнги раз десять споткнулся, не замечая перед собой преграды, и трижды чуть не окосел, пока глазел. Один раз даже во время увильнул в сторону, предотвращая встречу со столбом. Его взгляд был постоянно направлен куда-то в сторону: толи он пытался не смотреть на Чимина, толи, наоборот, не мог отвести взгляда.       Когда друзья добрались до нужного адреса, на пороге их уже ждал Сокджин. Он шокировал ребят не меньше Чимина, представ на пороге в розовом костюме единорога из худи и шорт, украшенном яркими пайетками. В этой компании чего только не увидишь! Встретил он ребят радушно и шумно, как обычно: подушил Намджуна и Юнги в крепких объятиях, чуть ли не поцеловал Чонгука и одобрил наряд Чимина большим пальцем вверх и шлепком по заднице.       Приветствие Тэхёна весёлым не назовёшь. Этот парень, видимо, рад был видеть только Чонгука. Ну понятное дело, они же дружбаны с некоторых пор. Ким, тот, который вредный, поприветствовав ребят, сразу же развернулся и вернулся обратно к себе, напоследок крикнув:       — Моя комната за второй дверью справа, Чонгуг-и.       Мин закатил глаза, а Намджун с Чимином снисходительно хмыкнули.       — Не обращайте внимание. Он просто не любит, когда в доме чужие. — объясняется за брата Сокджин, приглашая ребят в гостиную. — Но вы не чужие. Он через некоторое время сам выйдет.       Чонгуку неловко о того, что Тэхён выделяет лишь его и разрешает только ему заходить в свою комнату. Хоть бы пацаны ничего лишнего не подумали!       Друзья, скромно расположившись, на большом светлом и, видимо, очень дорогом диване, принялись рассматривать всё вокруг. Шикарно, но ожидаемо. В школе все прекрасно знали, что Сокджин и Тэхён из богатеньких, правда мало кто догадывался, что они братья. Несмотря на достаток, Сокджин не зазнаётся и хочет дружить с ребятами. О Тэхёне на первый взгляд так не скажешь, но он тоже нуждается в общении, пусть и ведёт себя отталкивающе.       Вдруг ребят пугает неожиданное появление мужчины средних лет. С виду грозный и высокомерный дяденька, учтиво приветствует парней и представляется отцом семейства. Затем пристально изучая гостей, он спрашивает у них «как дела с учёбой» и «если ли вредные привычки»? Удовлетворившись скомканными ответами об учёбе и отрицательными о вредных привычках, он желает парням хорошо провести время. Удивительно, что откровенный вид Чимина его никак не смутил, хотя мужчина, наверное, просто не обратил внимание. Пак всё же догадался натянуть кофту на свой оголенный живот, хотя из общей картины наиболее выделяющимся выглядел именно Сокджин. Его винтажный розовый костюм и вальяжный вид многого стоил.       Юнги, отчего-то возомнив себя рыцарем, трясущимися руками, думая, что выглядит совершенно беспалевно, пихнул Чимину подушку. А у скромных Намджуна и Чонгука чуть головы не отвалились от поклонов, но их вежливость явно понравилась отцу Кимов.       Мужчина вскоре ушел в свой кабинет. За ним засеменил какой-то человек, выглядевший помладше. Сокджин, ухмыльнувшись, упомянул его как дворецкого и помощника отца. Чонгук видел такое лишь в дорамах. Лиц он не запомнил, но необычную энергию прочувствовал.       Вскоре появилась женщина средних лет, громко причитая на Сокджина, что тот опять хозяйничал у неё на кухне. Увидев ребят, она убавила тон и мило поздоровалась. Сокджин представил её экономкой дома, и она снова начала говорить. Женщина, кстати, узнала в Чонгуке сына госпожи Чон, у которой они заказывают кимчи и прочие заготовки.       — …Моё кимчи эти засранцы не признают. Особенно Тэхён, его бы мать, царство ей Небесное, вероятно замечательно готовила бы для него. Я не обижаюсь ни чуточку, мне даже легче, и так забот хватает. Но Сокджин-и, вечно мне кухню марает своими походами. Готовит он отлично, я скажу, но не убирает за собой. Я, конечно, могу убрать за ним, но он обычно наводит беспорядок поздно вечером, а я возвращаюсь лишь утром…       За полминуты Чонгук узнает много нового. Особенно его смущает упоминание матери Тэхёна. Это грустно. Он не знал, Сокджин не говорил, а Тэхён тем более.       Несмотря на суетливую атмосферу, парни вскоре расслабляются. Сокджин этому очень рад. Он волновался, когда ждал гостей, и боялся, что обстановка в доме может их смутить или создаст плохое впечатление. Но зря. Друзья очень быстро освоились. Он показал им дом, второй этаж и свою комнату, где они в итоге расположились для дальнейшего времяпрепровождения.       Комната Сокджина, как и сам хозяин была великолепна, а ещё она была розовой.       — Серьёзно? — вырвалось у Юнги, уставившись на розовые обои, валяясь на алом пледе поверх кровати.       — Этот цвет успокаивает, и от него сердце становиться мягче, — парирует Сокджин.       Чонгук с Чимином вежливо поддакивают, лишь бы не обидеть друга. А Намджун вполне искренне заявляет:       — В этом что-то есть. Свой особенный стиль. Мне нравится. Твоя комната отражает твой добрый характер.       Чуть погодя им принесли прямо в комнату угощения и закуски, а Сокджин открыл пару пачек снеков. Всё это объедение запивалось персиковым соком, который принёс с собой Намджун. Мин, что очень странно, не был рад соку. Он тяжело вздыхал от того, что вечер был посвящён трезвости. Чимин хотел включить на компьютере хозяина какой-нибудь фильм и пытался заинтересовать Юнги поисками.       — Чонгук, хочешь принесу ситро из холодильника? — предлагает Сокджин, заметив, что младший кривится, когда пьёт имеющийся напиток.       — Да, если можно.       — Хотя нет, — Сокджин вдруг подсаживается ближе и тихо говорит: — Можешь попросить об этом Тэхёна. Он тебе не откажет, зато сам тоже выйдет из своего… из своей комнаты и присоединится к нам.       Сокджин не раз показывал себя заботливым братом, и у него практически всегда получалось положительно влиять на Тэхёна. Сейчас же он просит Чонгука сходить к нему, чтобы тот не скучал. Это очень хитро, но в то же время мило. На самом деле, Чонгук сам хочет заглянуть к Киму, а то как-то нехорошо получается: парни здесь тусуются, а Тэхён там один.       — Хорошо. Не волнуйся. Я его приведу, — обещает Чонгук и выходит в коридор, бросая напоследок: — Не сожрите тут всё без меня!       Быстро сориентировавшись в пространстве, он находит нужную дверь, стучит и спрашивает разрешения войти. Приглушенный голос Тэхёна слышится откуда-то из глубины комнаты: он отзывается и просит пройти во внутрь. Чонгук, взглядом обогнув большую ничем не примечательную спальню, не понимает, где Тэхён. Его нигде не было.       — Эй! Ты где? — Чонгук уже думает, что обознался и вошёл не туда.       — Я здесь, — опять звучит приглушённый голос.       — Здесь, это где? — не понимает Чонгук.       Его взгляд останавливается на большом, светлом, встроенном в стену, шкафу. Дверца тихо отворяется, оттуда показывается босая нога и сразу исчезает.       — Заходи!       — В шкаф? — на всякий случай спрашивает Чонгук.       — Да, — серьёзно отвечают.       Со словами «ну ладно», Чонгук открывает дверцу и видит, что Тэхён сидит, поджав коленки, прямо под антресолью пустого шкафа и смотрит в экран телефона. Подняв голову, Ким щурится от света и блокирует гаджет.       — Залазь и садись.       Не задавая вопросов, Чон садится напротив, тоже поджав коленки, и закрывает за собой. Темно. Не сказать, что Чонгуку страшно, но неловко однозначно. Его ноги невольно переплелись с техёновскими, так как места растянуться не хватило бы и одному.       Спустя мгновение он понимает, что под задницей не твердо, как обычно бывает в шкафах, а мягко. Чонгук не знаток Хроник Нарнии, но всё же в курсе, что ситуация забавная и напоминает историю о платяном шкафе. Однако, не это странное. Странно, что Тэхён сидит в шкафу, но ещё страннее, что Чонгук теперь тоже. В качестве освещения есть лишь тонкая полоска света между створками дверей.       — Не бойся, это всего лишь шкаф, — шепот Кима разрезает неловкую тишину.       — Это понятно, но тут темно, — слышать голос и интонацию Тэхёна, не видя его лицо, Чону непривычно.       — Ты слишком громко дышишь, поэтому я решил, что тебе страшно.       — Просто мне мало воздуха, — пожимает плечами Чонгук, но его всё равно не видят.       — Дыши медленнее, но глубже.       Глаза постепенно начинают привыкать, но силуэт напротив всё равно невозможно было разглядеть.       — Недостаток кислорода притупляет чувство тревоги. Для меня посиделки в шкафу, как терапия и лучший способ успокоиться, — признаётся Тэхён. — Даже не думай ржать!       — И не собирался. С чего бы мне тебя осуждать, когда у меня самого вагон приколов, — хмыкает Чон, и оба понимают, что он имеет в виду собственные отклонения.       — Ты точно не считаешь это странным? Ну то, что ты пришёл, а я сижу в шкафу? — во взволнованном голосе Кима послышалась надежда.       — Нет, — просто отвечает Гук, — я, кстати, теперь сижу рядом с тобой, если ты не заметил.       Тэхён хихикает, и по этим звукам можно понять, что он доволен.       — У меня эта привычка с детства. Однажды, я залез сюда, когда сильно испугался, и не захотел выходить. Вот даже матрасик постелил, чтобы задницу не расплющило. Иногда, даже засыпаю здесь. Сокджин переживает, что у меня проблемы с головой, но отец разрешает. Он моё «излечение» сравнивает с каминг-аутом и говорит, что, когда время придёт, я сам «выйду из шкафа». Смешная аналогия, правда?       — Не знаю, — не понимает шутку Чонгук.       — Ничего. Я знал, что у тебя проблемы с юмором, — по голосу кажется, что Тэхён улыбается.       А Чонгуку почему-то, наоборот, становится очень грустно. Мало того, он услышал от экономки, что матери Тэхёна нет в живых, так ещё тот сидит в шкафу, когда ему тревожно и страшно. Эти факты никак не сочетаются с Тэхёном, которого он знал в школе. Раньше он казался Чонгуку уверенным и сильным, который за словом в карман не полезет. Теперь он его друг, в прошлом соперник, который должен быть непробиваемым, как скала. Иначе, как Чонгуку дальше его пинать и подначивать? Непорядок. Видя чужие слабости, он сам становится слабее и мягче.       Задумавшись, Чон чувствует, как спина и ноги начинают затекать, и думает, что немного размяться не помешает. Он только пытается немного вытянуть одеревенелые ноги, как вдруг случается нечто непоправимое :       — Блять! Ты мне яйца отдавил! — оглушительно орёт Тэхён, и Чонгук с перепугу подпрыгивает на месте.       Отдавленные причиндалы – полбеды. От того, что Чонгук подпрыгнул, антресоль, под воздействием его крепкого черепа слетела с привычного положения повалилась вниз. Естественно, виновник смуты отреагировал молниеносно и предотвратил её падение на многострадального Тэхёна, который всё ещё шипел от боли. Чонгук искренне просит прощения, зная, насколько может быть больно его шкафному другу. Тэхён ещё больше скулит, но больше не ругается.       Стоя на коленях, Чонгук всё ещё держит полку, пытаясь до этого поставить её на место, как вдруг слышит, что снаружи со стороны коридора Сокджин и ребята зовут их.       — Тихо! — застывает Гук, заставляя хныкающего Кима тоже замолчать.       Парни в комнату лишь заглядывают, но не заходят. Спрятавшимся ребятам не хотелось бы, чтобы их застали в таком непростом положении. В шкафу затаились две бабайки.       — Чонгуг-и, чем это воняет? — где-то снизу еле слышно спрашивает Тэхён.       А у Чонгука сердце ухнуло вниз. Неужели он не сдержался и нечаянно с испугу…       — Воняет немного потом и какой-то отдушкой, — продолжает тихо Тэхён, пока снаружи ещё слышны шум и топот потерявших их ребят.       — Это наверно потому что ты дышишь в мою подмышку, — осеняет Чонгука, и ему щекотно. Затем он смущенно добавляет: — Я немного вспотел. Кажется, мой антиперспирант больше не действует.       — Ничего. Ты не так уж и воняешь, — успокаивает его Тэхён. — Можешь чуть подвинуться? Я тоже хочу встать.       Чонгук поспешно исполняет требование, и чувствует, как полка становится легче. Тэхён, поравнявшись с ним, легко ставит антресоль на место, не создавая лишнего шума.       — Вот и всё, — добродушный шепот Кима рядом с ухом Чонгук звучит интимно.       — Ага.       Чонгуку ничего не лезет на ум. Теперь он чувствует дыхание Тэхёна у себя на щеке и ловит себя на мысли, что хотел бы видеть сейчас его лицо.       — Можешь как-нибудь ещё раз посидеть вот так со мной? — тихо спрашивает Ким.       — Да без проблем.       — Ответь ещё на вопрос, — прежнего мягкого шепота как ни бывало. На его место приходит привычный тембр Тэхёна с нотками стали. — Ты просто так зашёл или тебя Сокджин подослал, чтобы меня вытащить? — У Чонгука аж мурашки по коже от такого резкого перехода.       — Нет. Я просто хотел попросить у тебя что-нибудь попить, — заикается Чон. — У ребят лишь персиковый сок, а меня от него в последнее время мутит.       — Из-за сока? А не судьба Сокджина напрячь?       Не дождавшись ответа, Тэхён толкает двери, и на обитателей шкафа резко обрушивается дневной свет. Чонгук, жмурясь не видит, как Тэхён покидает своё «безопасное место».       — Изверг, — хнычет Чонгук, щурясь, — ты мог хотя бы предупредить!       — А ты мог бы не притворяться, что хочешь со мной общаться! — холодно отвечает ему Тэхён.       Чонгук, восстановив способность нормально видеть, распознает на лице Кима больше обиду, чем злость. И он тут же вспоминает: совсем недавно, ещё в момент приветствия, Тэхён сказал ему, где его комната. Видимо, он ждал его, но Чонгук остался с ребятами, не зная, как найти предлог, чтобы свалить.       — Вообще-то я сразу собирался к тебе зайти, но ваша экономка принесла еду…       — Тебе лишь бы пожрать!       — И это тоже, но…       — Скажи ещё, что тебе было неудобно!       — Да заткнись уже! Дай сказать! — возмущается уже Чонгук.       — Я слушаю.       — Я хотел, чтобы ты присоединился к нам, — наконец договаривает он. — Да, Сокджин меня подослал с предлогом, чтобы выманить тебя из комнаты. Но для того, чтобы ты присоединился к нам.       — Я не хочу.       — Но почему? Мы же не чужие, — Чонгук сам удивляется, что начинает упрашивать Тэхёна.       — Ты «нет», а они — да.       — Ну тогда ради меня?       Глаза у Чонгука, конечно, не такие, как у кота из Шрека, но он старается, и Тэхён сдаётся:       — Ладно.       Прежде чем Ким откроется перед кем-то, где-то в Арктике должен растаять километровый ледник. Но ведь сердечко уже трепещет, и дыхание перехватывает. Такими темпам, и самому Северно-Ледовитому суждено испариться.