Дичь

      Как правило, во время занятий, учащиеся не меняли своего месторасположения, вне зависимости от предмета, и оставались в одной и той же аудитории. Но некоторые дисциплины – такие, как химия или физическое воспитание, требовали соответствующих условий для их проведения. И звезды так сошлись, что у Чонгука и Чимина уроки по этим двум предметам начинались в лабораторном кабинете или в спортзале сразу после занятий у класса Юнги и Намджуна, как и у Сокджина с Тэхёном.       Одноклассники всегда с интересом и даже небольшой завистью наблюдали, как друзья, пересекаясь между уроками, тепло приветствовали друг друга, подшучивали и весело общались. Народ привык к необычной компании, однако для всех стало новостью, когда Ким Тэхён – всеми известный вредина – вошёл в состав этого узкого круга друзей. В первое время некоторые думали, что с Тэхёном дружили из-за Сокджина. Но вскоре народ начал замечать его в компании Чонгука или Чимина чаще, чем с Сокджином. Тем не менее, по отношению к чужим, Ким так и остался надменным и отчужденным, несмотря на то, что среди своих новых друзей он был просто душкой и часто оказывался в центре внимания, особенно если этот центр определялся самим Чонгуком.

***

      Чонгук бежал, сломя голову, на физкультуру, потеряв Чимина где-то по дороге. Он забыл дома спортивную обувь, но как раз сегодня их класс должен был сдавать нормативы. Ему срочно нужно было найти хоть какие-нибудь потрёпанные кеды своего размера. У тренера есть целый шкаф с различным хламом, среди которых вполне реально было найти похожее старьё, но с древними кедами есть опасность раздавить голой пяткой отложенные яйца чуланного паука, подцепить школьного призрака или же просто заработать грибок. Если Чонгук не найдёт что-нибудь подходящее у ребят, то ему придётся копаться в тренерской подсобке.       У Юнги, несмотря на гномий рост, размер ноги больше, чем у Чонгука. Как и у Намджуна. Отрастили ласты! Чимину свои нужны. У Сокджина можно было бы попросить, но Чонгук совсем не хочет сдавать прыжки в длину и бегать стометровку в розовых найках. Самый лучший вариант — взять у Тэхёна. У них с Чонгуком и размер одинаковый, да и цвет обуви, сто процентов будет нормальный.       На входе в спортзал уже в коридоре Чонгук встретил Юнги и Намджуна, следом Сокджина.       — Тэхён ещё не ушёл?       — Нет, переодевается, — ответили на его вопрос ребята, — или намыливает задницу.       За спиной послышался недовольный оклик Чимина, но Чонгук, махнув ему рукой и попрощавшись со старшими, поскакал в сторону раздевалок.       С самого утра перед школой с ним случались одни неудачи: порезался, когда брился, пролил на себя молоко с хлопьями, пошёл переодеваться и из-за этого забыл взять с собой спортивную обувь. Кажется, неудача решила преследовать его до конца.       С разбегу толкнув дверь в раздевалку, которая грохотом распахнулась и ударилась об стену, Чонгук подался вперед, и, не рассчитав силы, споткнулся об свои же ноги. Чтобы предотвратить неудачное приземление и не размозжить свой многострадальный нос, он ухватился за первое, что попалось ему под руки.       Только вот незадача: то, что он посчитал своим спасением, оказалось, неизвестно откуда взявшимся, банным полотенцем. Оно не спасло его от падения, но благо обеспечило для его лица мягкую посадку на полу. В замешательстве уткнувшись в мягкий ворс, в его голове возник лишь один вопрос: откуда оно взялось-то, мокрое?       Подняв голову, он встретился с испуганным взглядом. Точнее, с голым, чёрт возьми, Тэхёном, который, обернувшись со спины, застыл в оборонительной позе, прикрывая дрожащими ладошками своё хозяйство, но при этом демонстрируя поджатые ягодицы.       Чонгук, правда, не хотел, но пришлось пялиться, как нефиг делать. Тэхён, что в одежде, что без неё, выглядел хорошо. Подобный вывод по сути объективен, но для Чонгука он имел уже особое значение. Ким красив не только лицом, но и телом: стройный, подтянутый, а после душа ещё и мокренький. При виде его и мысли, и реакция Чонгука далеко не натуральные в результате.       У двери раздались знакомые голоса, а затем и свист:       — Опана! Мне пришла в голову очень странная мысль, но я её лучше оставлю при себе, — гаденько посмеиваясь, прокомментировал ситуацию, неожиданно вернувшийся, Юнги. — Извините, что отвлекаю, но я тут кое-что забыл. Посторонись!       — Юнги-хён, дай пройти! — подаёт голос Чимин, который, в отличие от друга, шёл на физкультуру обычным шагом. — О, Гукки! Что с тобой? Ты, как в жопу ужаленный, убежал вперед, чтобы полежать здесь? — обойдя вокруг обездвиженное тело Чонгука, он протянул руку и помог тому подняться. — Привет, Тэхён! Классный вид. Что у вас тут произошло?       — Уф! Напугал, Чонгуг-и! — с укором произнёс Тэхён и облегчённо вздохнул, пояснив происходящее присутствующим: — я думал, что кто-то решил пошутить надо мной, но оказалось, это Чонгук. Залетел сюда и стянул с меня полотенце.       — Домогался? Ай-яй-яй, Гукки! — закряхтел в сторонке Юнги.       — Я споткнулся и упал вообще-то! — Чонгук бы с радостью посмеялся со всеми с ситуации, если бы не одно но.       Тэхён, убедившись, что перед ним лишь друзья, а не озабоченные девчонки или приколисты из их класса, поэтому перестал прикрываться. Вроде вокруг одни мальчики, поэтому не с чего удивляться — у всех «там» устроено одинаково. Но вот Чонгуку не по себе. Жесть, как неловко, потому что ненатурально неловко.       — Эй, может вернёшь полотенце? — вопросительно протягивает руки Тэхён. — Хотя не надо. Ты им уже все полы вытер.       Поравнявшись с ребятами, Чонгук был не в силах отвести взгляд от лица Тэхёна, откровенно паникуя и опасаясь опустить взгляд ниже.       — Чего поник? — спрашивает Ким, как ни в чём не бывало. — Может, уже скажешь что-нибудь?       — Извини.       — Да ничего. Всё нормально, — Тэхён подмигивает и натягивает на себя боксеры, громко шлёпнув резинкой об задницу.       От этого звука Чонгука чуть ли не отбросило в сторону, выбив из головы изначальную причину своей спешки в раздевалку. Не теряя зрительный контакт с объектом своих переживаний, он чувствует, как внутри всё переворачивается вверх дном. Ощущение, что в нём живёт какое-то существо; оно вздрагивает, трётся своей чешуёй об стенки, словно хочет вырваться наружу, и рокочет, отчего в ушах один шум. На душе становится тревожно, хочется убежать куда-нибудь подальше, однако, Чонгука, наоборот, тянет в обратную сторону. Похожее уже происходит не первый раз, когда он видит Тэхёна. А тут ещё голого, и слава богу уже в трусах. Однако, это не меняет факта, что Гук теперь знает, что под ними.       — Это у вас игра такая? — насмешливый тон Юнги вырывает его из оцепенения. — Называется «кто кого переглядит»?       Стушевавшись, Чонгук и Тэхён одновременно отворачиваются друг от друга, а Юнги уже в какой раз закрепляет за собой роль обломщика.       Чимин, делая вид, что занят собственным переодеванием в спортивную форму, видит, как Мин нервно копошится, словно боится задержаться на лишнюю секунду. Видимо, не один Чонгук сопит в две дырочки от смущения.       — Ладно, я пошёл, — Юнги, так и не сказал, что именно забыл в раздевалке, но при этом здорово опаздывал на следующий урок. И не только он. — Тэхён, идёшь?       — Ага. До скорого, пацаны! — одевшийся Ким, уже пятый раз проверяя, что ничего не забыл, засеменил следом.       Каждый, думает, что он такой беспалевный, и каждый ошибается.       Чонгук впервые не сдал нормативы, потому что напрочь забыл попросить кеды у Тэхёна, и нашёл в подсобке старинные спортивные ботинки на размер меньше. Утешает лишь то, что тренер по физкультуре позволил ему пересдать их в следующий раз, когда будет готов и не будет тормозить, как это было сегодня.

***

      Уже целый час, бездумно лёжа на кровати, Чонгук рассматривал небольшие неровности на стенах и потолке своей комнаты. Ему бы снова сесть за письменный стол и взяться за учёбу, но было ужасно лень. А ещё хреново.       — Чего такой хмурый? — спрашивает Хосок, заглянув в комнату младшего.       — Проблемы личного характера, — отмахивается Чонгук и встает с кровати, присаживаясь за стол. Он почти закончил с домашними занятиями, осталось последнее — английский.       — Кому, как не мне, стоит об этом узнать, чтобы дать дельный совет? — не отстаёт брат, устроившись на краешке стола рядом с учебниками.       — Нет. Ты будешь ржать и подкалывать меня до конца моих дней, — закатывает глаза младший, — поэтому я воздержусь.       — Что? Всё так плохо? — вдруг хмурится Хосок, сразу становясь серьёзным.       — Не то, чтобы прям убиваться, но всё равно стрёмно.       — Это из-за нас с Айю? Чёрт возьми, я не знаю как быть! — вдруг восклицает старший. — У нас будет ребёнок, скоро свадьба, ты мой младший брат, и я даже не знаю, как тебе помочь забыть её…       — Хён, это не связано с вами от слова «вообще»!       — Правда? А я уже начал переживать.       — Ты тупица потому что.       — Сейчас получишь!       — Но ты реально тупой раз подумал, что мне тяжко из-за вас с Айю, спустя столько времени, — поясняет Чонгук. — Признаюсь, что раньше завидовал тебе. Немножко. Но сейчас смотрю на вас, и мне тебя жалко.       — Ты совсем страх потерял?! — чуть ли не задыхается от возмущения Хосок.       — А ты – свободу, хён, — смеётся Чонгук.       Хосок и Айю пришли к родителям на ужин. Сразу после примирения, запланировав свадьбу, они решили жить вместе в квартире девушки, и пообещали заглядывать на обед или на ужин в родительский дом. Мать семейства была против того, чтобы молодые жили отдельно. Она хотела, чтобы они расписались и сразу же разместились в их доме. В особенности, именно так их молодая семейная жизнь проходила бы на маминых условиях. Но победить невестку у неё не получилось. Айю оказалась своевольнее и независимее, чем хотелось бы этого матери. И как итог: страдал от всего этого именно Хосок, находясь между двух огней. Немного и отцу доставалось.       — Подожди несколько лет и поймёшь меня, — с укором уверяет старший.       — Не думаю, — невесело вырывается у Чонгука. — Мне бы с английским разобраться для начала…       С английским даже не так сложно, как с тем, что происходило в душе. Это стихийное бедствие какое-то. Либо снег на экваторе, либо таяние Арктики. И всё из-за одного лица, но теперь целесообразнее сказать «человека». Чонгук, когда это было нужно, всегда делился своими переживаниями с Хосоком. Тем не менее, заявить брату, что ему нравилась его девушка, было намного проще, чем признаться, что он словил реальный кризис, связанный с ориентацией.       — Ну так что у тебя стряслось? — не отстаёт Хосок.       — Как будете называть ребёнка? — интересуется Чонгук, пропуская мимо ушей вопрос брата. — Ещё не выяснили пол?       — Да ну, ещё рано для имени. А вот пол мы попросили не говорить, — просиял Хосок. Как бы не было трудно, он счастлив и рад всему, что происходило в их жизни, — имя будем выбирать ближе к родам. Боже, как представлю!       — Складывается впечатление, будто тебе рожать.       — Мне тоже иногда так кажется, — в этот момент в проёме двери возникла Айю. — Можно к вам?       — Конечно, — подскакивает младший, двигая для невестки стул поближе к центру комнаты.       — Чонгук как раз собирался заняться английским, но у него появилась какая-то личная проблема, и он не хочет признаваться, — выдаёт на одном дыхании Хосок, сдавая мелкого с потрохами.       — Если он не хочет, говорить, не нужно его доставать, милый, — Айю сразу встаёт на сторону Чонгука, присаживаясь рядом. — Вдруг, это настолько личное, что должно оставаться «личным». Так же, Чонгук? — девушка косится на стол, заглядывая в тетрадь всё ещё своего ученика.       — Д-да, — Чонгук сглатывает большой комок в горле. Его с обеих сторон окружили довольно-таки влиятельные личности: Хосок его старший брат, которого он всегда (практически) слушался и Айю — учитель, фея, муза и гигантская причина переосмысления некоторых ценностей.       — Может быть, тебе помочь? — предлагает она, указывая на тетрадь.       — Не думаю, что это хорошая идея, — нервно отвечает за младшего Хосок.       — Я про английский, — поясняет девушка. — Не бойся, Чонгук, я не буду тебя пытать.       — Ну, если не сложно… — промямлил Чонгук, испуганно поглядывая в сторону старшего брата, которому вдруг тоже стало интересно, что написано в тетради младшего.       — Не сложно. Я даже снова спрошу тебя, почему бы нам не возобновить занятия?       — Эээ…       — Да он и сам неплохо справляется, — снова встревает Хосок с толикой обиды в голосе, — лучше побереги себя, Айю! Ты без того пропадаёшь в школе, не хватало ещё с Чонгуком возиться.       — Так вот почему он перестал приходить ко мне на уроки! — вдруг вспыхивает Айю. — Это ты его надоумил?       — Нет, конечно! Причём здесь это?       — Притом, что он за три километра начал обходить меня, когда раньше всегда мы прекрасно проводили время.       — Проводили время, говоришь?       — Господи, Хосок! Неужели ты ревнуешь меня к своему младшему брату?       — Я ревную?       — Пожалуйста, не ссорьтесь, — устало хнычет Чонгук, прикрывая уши. — Мне нужно готовиться к английскому.       — Прости, Чонгук, — сразу затихает Айю, стреляя молниями из глаз в сторону своего мужа. — Потом поговорим, милый.       — Да мы не ссоримся, — наигранно веселеет брат и уже чувствует, что ему скоро придётся несладко. — Я, наверно, пойду, посмотрю, чем родители заняты.       Айю тянет свой стул ближе к Чонгуку и садится рядом:       — Оказывается, твой брат тот ещё ревнивец. Я впервые это заметила на твоём дне рождения. Он чуть руку мне не оторвал; так сильно держался, словно я убегу куда-нибудь, — она вздыхает и, щурясь, наклоняется, чтобы снова посмотреть на задания Чонгука по английскому. — Глупости какие! Ты же его младший брат. Вот скажи честно, это же Хосок тебе сказал больше не заниматься у меня после уроков?       — Нет. Я сам.       — А в чём тогда? Мы же теперь не чужие. Неужели я никак тебе не помогла? — расстраивается Айю.       — Наоборот, очень помогли.       — Тогда в чём дело? Ответь честно, — Айю сидит так близко, что Чонгук может разглядеть почти каждую её ресничку.       — А дело в том… — он судорожно начинает перебирать варианты, чтобы ответить, и вдруг выдает первое, что приходит на ум: — из-за Тэхёна. Да! Всё из-за Ким Тэхёна.       — Почему? — удивляется Айю.       — Он… он как бы по вам сох. Или как там? Ну в общем, вы ему нравились. Мы подружились. Вот и я решил не дразнить его. Как-то так, — кивает Чонгук, словно сам соглашается с собственным ответом.       — Боже! Ким Тэхён. Он доставил мне хлопот, — ухмыляется Айю, — ничего серьёзного, не переживай. Сейчас он, кажется, остепенился. Но я всё равно не понимаю, какое отношение это имеет к нашим занятиям?       — Представьте, как ему неприятно было, когда его любимый учитель проявляет внимание и заботу к его другу, — Чонгук врёт и не краснеет, при этом даже сам удивляется со своей находчивости. — Я решил, что буду с ним солидарен.       — Ладно, верю, — улыбается Айю. — Внимание молодых людей, конечно, приятно, но я бы не хотела, чтобы ты оказался на месте Ким Тэхёна. Это было бы крайне неловко.       — Почему «неловко»?       — Ты для меня младшенький братик так же, как для Хосока, — сияет Айю, неожиданно приподнимая Чонгука за плечи.       — Да уж, — Чонгук чуть ли не скрипит зубами от досады. Ему не жаль себя, но слышать из уст своей «первой любви», что он для неё «младшенький братик» — непривычно. Но деваться некуда.       — Так, давай я попробую всё-таки взглянуть на твои задания, — Айю хмурит брови и читает первые строки, еле шевеля губами. Затем достает откуда-то свои круглые очки и надевает их на кончик носа, не переставая хмуриться.       Вместо того, чтобы следить за тем, что учитель Ли читает, Чонгук приглядывается к её лицу и удивляется. Она, правда, такая красивая! Нереальная и, в то же время, самая настоящая.       — Чонгук, смотри в тетрадь! — Айю всё же замечает на себе пристальный взгляд. — У меня что-то на лице написано?       — Учитель Ли, — буквально секунду назад его осенило, — я вас вижу. Вы такая красивая!       — Что… что п-происходит? — теряется Айю, которой неловко от откровенного заявления.       — Я говорю, вы красивая, — повторяет Чонгук и не может сдержать смешок, когда учитель ладошками начинает трогать свои щёки. — Ваше лицо. Я раньше не мог понять, насколько оно удивительное.       — А что с ним было не так раньше? — продолжает краснеть Айю. — Чонгук, не думаю, что ты должен это говорить мне.       — Нет. Вы не поняли, — продолжает улыбаться Чонгук. — Вы же знаете, что я плохо различаю лица людей. Так вот, ваше я увидел. Только что.       — Ох, прости меня, пожалуйста! Я совсем забыла об этом, — наконец-то расслабляется Айю, облегчённо вздыхая, — о твоей агнозии лиц.       — Если честно, я давно хотел запомнить вас, ещё с первой встречи, — признаётся Чонгук. Неожиданное прозрение натолкнуло его на откровения. — Но я всё равно мог распознать вас по другим признакам…       — Чонгук, вот ты опять начинаешь, — смущённо хнычет Айю, снова накрывая ладонями лицо.       — Пол школы от вас без ума. Что плохого в том, если такие, как мы с Тэхёном, влюбятся в вас… — Чонгук поздно понял, взболтнул лишнее.       — Что ты сейчас сказал? — округляет глаза девушка. — «Такие, как вы с Тэхёном»? То есть ты хочешь сказать, что ты тоже?       — Простите, — Чонгуку вдруг стало весело с реакции Айю. Особенное в этом было то, что её эмоции ему было так легко понять. — Не волнуйтесь. Считайте моё признание за комплимент.       — Да как мне не волноваться, Чонгук! Боже, мне так жаль!       — Давайте не будем, учитель Ли, — просит об одолжении парень, — всё в прошлом. Мы теперь семья. К тому же мне сейчас кое-кто нравится, — последнюю фразу он говорит с трудом, ведь даже вспоминать о том, что ему именно Тэхён нравится, непросто. — Так что не волнуйтесь. Вам нельзя, — и косится на небольшой животик невестки.       — Я рада, — с облегчением вздыхает, затем вдруг веселеет и подмигивает. — Хотя-я-я, если бы не Хосок, я бы за тобой приударила, — шутит девушка. — Ты красавчик, Чонгук!       — Серьёзно! — смеётся в ответ парень, немного краснея.       — Можно полюбопытствовать, кто она? Из твоего класса? — заговорщически интересуется Айю.       — Не «она», и не из моего класса, — признаётся Чонгук, а сам чувствует, что ему становится немного легче.       — Что это значит? Не пойму.       — Если я скажу, вы можете не так понять, — увиливает от ответа Чонгук. Он сам не знает, почему всегда старается быть честным с Айю. Какой-то внутренний голос подсказывает ему, что она его не предаст и, может быть, даже поймёт, но, в то же время, он не хочет выглядеть в её глазах «по-дурацки», а точнее малолетним геем.       — Я пойму, даже если это будет твой друг Пак Чимин, — выдаёт она, снисходительно пожимая плечами. — Знаешь, в жизни всё бывает.       — С чего вы взяли, что это Чимин? — с ужасом спрашивает Чонгук, округлив глаза.       — Я просто предположила, — Айю примирительно вскидывает перед собой руки, — вы с ним неразлучны. Да и сам Чимин в последнее время немного необычен как в поведении, так и внешне. Вот отсюда я провела параллель. Или я ошибаюсь?       — Отчасти, — выдавливает из себя Чонгук.       — То есть я права? — радуется своей догадке Айю. — Тебе нравится Пак Чимин? Пожалуй, неплохой выбор…       — Нет, это не Чимин, — Чонгук поджимает губы и на секунду задумывается, но затем решается, — но да, это парень, — и стыдливо опускает глаза под ноги.       — О, Чонгук-и, — сострадательно тянет Айю, — не грусти, пожалуйста! В том, что тебе нравится парень, ты не виноват. Виноват тот парень. Видимо, он такой неотразимый и действительно хороший, раз так понравился тебе, — она подаётся вперёд и распахивает объятия: — иди ко мне, я тебя обниму! Всё будет хорошо! Расскажешь мне всё, когда будешь готов, хорошо? И мы как-нибудь разберёмся со всем.       Либо поддержка Айю на него подействовала, либо он сам так устал от постоянного напряжения, поэтому поддался чувствам и бросился в теплые объятия своего любимого учителя, друга, а теперь ещё и родственницы. Айю обнимала его в ответ и покачивала из стороны в сторону. Казалось, что ей самой нужна была причина выпустить эмоции наружу. Беременные такие нытики. Чонгук не беременный в отличие от Айю, но он сам не понял, как разревелся крокодильими слезами. Хотя плакать у него и так легко получалось, лишь бы был повод.       — Что у вас тут происходит? — раздаётся со стороны двери. Вид Хосока был не менее разбитым. Айю и Чонгук сначала переглянулись, затем сквозь слезы рассмеялись громким заливистым смехом. — Что смешного? Или вы плачете? Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?       — Ничего, милый. Просто флексим. Правда, Чонгук? — улыбается Айю.       — Именно, — соглашается Чонгук, но всё же убирает свои руки от неё.       — Дурдом, а не семейка. Айщ! — ворчит под нос Хосок, вызывая новый поток смешинок в воздухе.       После душевного разговора с Айю, впервые за несколько дней, Чонгук вздохнул свободно. Ему очень понравились её объятия. Хотелось бы повторить, но теперь не с ней, а с тем, от которого возникают в голове неприличные мысли и табун мурашек по телу. В вдруг Тэхён не будет против невинно пообниматься, ведь в этом нет ничего плохого.

***

      — Странно, — неожиданно останавливается Тэхён, заметив вдали коридора неприятную для себя картину, — действительно странно!       — О чём ты? — интересуется Сокджин.       — Чонгук!       — Что «Чонгук»? Хотя я даже не удивлён, ведь у тебя постоянно «Чонгук», — обернувшись через плечо, Сокджин понимает, куда именно смотрел Тэхён. На одном из подоконников сидели в обнимку Чонгук с Чимином и рубились в парную игрушку на смартфоне, весело хихикая.       — Как-то раз он признался, что узнаёт меня по шмотками и по голосу, — поясняет Тэхён, торопливо заворачивая за угол школьного коридора, чтобы не столкнуться с ребятами, — но я точно помню, как он смутился, когда влетел в раздевалку после физкультуры, увидев меня голым…       — Голым? Прям голым-голым, то есть совсем голожопым? Без трусов? — удивляется Сокджин, уточняя подробности, и корчит брезгливую гримасу, уведомляя о включении стёб-режима заботливого братца.       — Может ещё громче прокричишь об этом? — с иронией фыркает Тэхён, еле сдерживая улыбку. — Не делай такое лицо!       — Ты так прикипел к Чонгуку, что уже раздеваешься перед ним? — продолжает брат. — А как же я?       — Это произошло совершенно случайно, прости, — подыгрывает Тэхён.       — Не подходи ко мне больше, изменщик, — имитирует обиду Сокджин, шутливо отталкивая от себя Тэхёна.       Сокджин, как никто другой, заслуживает снисхождения, причём абсолютно во всём. Тэхён любит его, дорожит им, как никем другим, и ценит за терпение и поддержку.       — Просто я уверен, что Чонгук тогда меня сразу узнал, при том, что я молчал и был без одежды. Понимаешь?       — Так меня он тоже узнаёт. Ты слишком много придаёшь этому значение, — уже серьёзно отвечает Сокджин. — Чонгук тогда сам тебя искал, а мы ему сказали, что ты ещё в раздевалке и, возможно, ещё купаешься. Так что тебе могло показаться.       — Но его взгляд казался таким осознанным.       — Если тебе интересно, может спросишь у него прямо, — предлагает Сокджин самый простой вариант закрыть тему, — в этом нет никакой проблемы.       А Тэхён думает, что проблема как раз-таки есть: он не хочет быть навязчивым.       — Постой, а зачем он меня искал?       — Это уже ты сам должен знать, — с легким раздражением бросает Сокджин.

***

      Чонгук претерпевает переломный момент жизни. Это когда он уже не ребёнок, но ещё недостаточно взрослый. С изменением приоритетов, сдвигаются и его цели: если раньше его волновали учёба и преодоление своих недостатков, то сейчас, ступая на новый путь, он осознает и готовится к тому, что в жизни может возникнуть проблемы посерьёзнее, которые не просто так решить. С чем-то приходится мириться и учиться принимать. Заглядывая в будущее, он не видит себя кем-то определённым и не знает, чем хочет заниматься. Впрочем, от этого не так страшно, лишь немного волнительно. Но его уже сейчас начинает беспокоить перспектива дальнейшего пребывания в чужих кругах, связанных с учёбой в вузе или с работой, без близких рядом. Он очень боится потерять друзей, ведь скоро они все повзрослеют, отучатся, найдут работу и обзаведутся семьями. Тогда уже это не будет та среда обитания, к которой Чонгук привык, там, где его любят, ценят и оберегают, не позволяя по лишнему поводу беспокоиться. Ему страшно всё это потерять.       Недавно Чонгук заметил в себе странную тягу, которая раньше никак не проявлялась. После душевного разговора и тёплых обнимашек с Айю, он испытал невыносимое желание — обниматься.                    Утоление этой неожиданной потребности парень начал с самого простого. Сначала он обнял маму и попросил её немного постоять с ним, чем вызвал кучу вопросов и переживаний. Госпожа Чон побежала за градусником, чтобы проверить сыну температуру, прежде чем выполнить просьбу, а потом ещё полчаса выпытывала, всё ли у него в порядке. После, Чонгук сделал вывод, что объятья мамы очень теплые и ласковые. Рядом с ней он всегда будет чувствовать себя маленьким ребёнком, защищённым и счастливым.       Следующим опытом стали обнимания с папой. Вышло немного неловко, но все же отец, поморгав от умиления, ещё крепче прижал сына к себе и приподнял, хрустнув позвоночником. Чонгук похож на отца: несмотря на неловкость, легко и просто преодолевает её, следуя по течению.       Хосока не получилось обнять, что абсолютно неудивительно. Но небольшой раунд по борьбе доставил Чонгуку достаточно удовлетворения, в результате которого ему немного помяли ухо. Он принял к сведению, что «обнимашки» с братом довольно-таки полезны, они помогают выпустить пар, и это отличная возможность повеселиться. Особенно весело, когда Хосок орёт как Голлум, кашляя от удушья, проклиная хоббитцев на чём весь свет стоит, пока на него всем своим кабаньим весом заваливался Чонгук.       Самое интересное было дальше. Обнимашки с друзьями, в целях опытных исследований, самое забавное, что могло случиться на следующий день. Реакция каждого была на вес золота.       Намджун, получив свою дозу тепла и признательности со стороны младшего товарища, сначала опешил, не зная куда деть руки и не понимая, с чего вдруг Гукки схватил его под подмышки и уткнулся в грудь. Но вскоре Намджун капитулировал и обнял в ответ, зыркая по сторонам, опасаясь, вдруг кто-нибудь увидит.       С Юнги ещё забавнее. С вербальным сопровождением «хуясе!», он застыл, как кот на дыбах, и округлил глаза от удивления. Чонгук тогда прижал его к себе ещё крепче и уткнулся куда-то в район шеи, чтобы было удобнее, на что Юнги начал хныкать и морщится, мол что за игрища устроил мелкий? Однако, все-таки обнял в ответ и похлопал по спинке. Мин хитрец, ведь притворялся, что ему не понравилось.       Чимин, наблюдая за всем этим, встал в очередь, веселясь и подкалывая ребят за их смущённые морды. И он лучше всех отреагировал, сам подскочил к другу и повис на Чонгуке, как обезьянка, чуть ли не повизгивая от радости. Чонгук в тот момент понял, что с Паком обниматься получилось именно так, как он хотел — без лишнего стеснения, вдоволь наслаждаясь приятным мгновением и делясь друг с другом теплом. Это лучшее лекарство от тревоги и усталости.       Сокджина даже не нужно было просить. Он с лёгкостью притянул приятеля к себе, потрепал его по макушке и похлопал по попке. Чон привык, ему даже прикольно. Приятно, когда ты младший и о тебе заботятся.       Пока Чонгук обменивался нежностями с родными и с друзьями, он постепенно складывал у себя в голове вывод своего опыта. Объятия — это одна из самых классных вещей на земле, высшая форма проявления чувств и привязанности. Они вызывают какую-то неврологическую реакцию, похожую на эффект обезболивающего. В результате Чонгук ощутил, словно все печали ушли, а близкий человек, которого ты обнимаешь, стал ещё ближе и никуда не денется.       — Тэхён, чего такой хмурый? — Чонгук зовёт последнего друга, которого ещё не обнимал.       Тэхён не подходит, стоит себе в сторонке и не знает куда себя деть, думая, что никто не смотрит в его сторону. Но вдруг Чонгук зовёт его и подходит ближе, остановившись прямо напротив.       Естественно, младший не совсем отбитый на всю голову, чтобы в цвет показывать, насколько он волнуется. Аж коленки трясутся и сфинктер сжимается, неприятно покалывая. О последнем он старается не думать. Ещё обнимаясь в начале с Намджуном, он уже перебирал варианты, как подойти к Тэхёну и обнять его. И жутко стеснялся, опасаясь ответной реакции, вдруг что-нибудь пойдёт не так?       И вот момент настал. Не то, чтобы Чонгук не хочет. Хочет, ещё как хочет! Всё тело чешется. Как в замедленной съёмке, он протягивает вперед руки и кладёт локти на чужие плечи, стараясь не смотреть в лицо, затем делает ещё один шаг и чувствует, как его грудь касается груди Тэхёна. В нос ударил легкий аромат парфюма, которым Ким пользовался. Он немного щекочет волосинки в носу, отчего хочется или чихнуть, или вдохнуть ещё глубже. Стало ещё страшнее. Его бешеное сердцебиение, казалось можно было почувствовать сквозь одежду и в воздухе. Наконец преодолев космическое расстояние между ними, Чонгук смыкает руки вокруг шеи парня и утыкается ему в плечо, с трудом преодолевая накатывающую дрожь по всему телу.       Тэхён не сопротивляется, молчит, но и не стоит истуканом. На тяжелом выдохе, он так же обнимает Чонгука в ответ. Объятия Кима теплые, даже жаркие. И вообще, всё происходящее Чонгуку кажется безумно интимным. Отчего-то даже неловко перед ребятами. Нужно как-то это заканчивать! Но на последок, чтоб уж наверняка закрепить «мучения», он льнёт к Тэхёну ещё ближе, посильнее стискивает его под конец и отпускает. Ощущения лёгкости и неудовлетворения никак не сочетаются между собой, но именно это он чувствует. Неплохо бы повторить.       — Я пока на них смотрел, аж вспотел! — охреневает Юнги в стороне от парней. — Что это сейчас было? Ещё чуть-чуть и можно было включить музыку с саксофоном. Вы чего такие романтичные?       Тэхён смущён не меньше Чонгука, но так же стойко старается преодолеть возникшую неловкость, отводя взгляд в сторону и в пол оборота отворачиваясь. Но вдруг, он резко подаётся вперед и хватает Чонгука за плечо, вновь привлекая к себе внимание.       — Чонгуг-и, подожди! Как ты понял, что я хмурюсь?       — А? Что?       — Ты спросил у меня: чего это я хмурый. Как ты это понял?       Это провал. Чонгук спалил контору как раз плюнуть. Под ложечкой засосало от накатившего страха. Он просто не знал, что ответить. Складывалось ощущение, что он не в секрете должен признаться, а в любви. Объяснить было бы проще, если бы он ничего не чувствовал к Тэхёну.       — Гукки, расскажи ему уже, — говорит Намджун драматичным голосом, словно мелкий должен признаться, что у Чонгука есть ребёнок от Тэхёна, но он скрывал это десять лет, — думаю, он в праве знать.       — Тэхён, не суди строго! Он просто стеснялся тебе признаться, — обращается к другому Чимин, добавляя драматизма.       — Если что, мы не причём. Сокджин, кстати, уже в курсе. Ещё с днюхи Гукки, — Мин усугубляет ситуацию.       — Кто? Я? — удивляется Сокджин. — Если честно, я вообще не понимаю, о чём вы.       — Может вы мне нормально объясните уже? Чонгуг-и, ты научился узнавать меня по лицу? Так же?       Чонгук выдыхает со свистом и поднимает глаза на взбодрившегося Тэхёна.       — И да, и нет, как бы.       — То есть? — Ким выдаёт нервный смешок.       — Я распознаю тебя вне зависимости во что ты одет, или не одет. Ой! Вернее, я хочу сказать, — Чонгук сглатывает подступивший к горлу ком и наконец проговаривает, как скороговорку, — что я тебя ещё со знакомства узнаю…       — Ты сейчас серьёзно?       — Да, узнаю с первой встречи. Мы же тогда не ладили, поэтому для меня это вообще какой-то дичью казалось.       — Вот ты кадр! — неожиданно смеётся Тэхён, а Чонгук чуть ли не икает. — Это же круто! — но на самом интересном месте звучит уведомление о начале следующего урока. — Ладно, нам пора идти. Расскажешь мне подробнее позже! — Тэхён лучезарно улыбается и уходит вместе с ребятами, оставляя Чонгука с Чимином одних.       Чонгук с облегчением выдыхает. Прям груз с плеч. У него есть время подумать и составить речь, чтобы оставаться «тормознутым кадром», не «влюбленным по уши идиотом».       — Чонгук, мне кажется, или ты мне должен что-то рассказать? — спрашивает Чимин по дороге в класс.       — Что я должен рассказать? — отзывается Чон, всё ещё не отошедший от эмоционального напряжения.       — Тебе нравится Тэхён?       — Мне? — в ужасе переспрашивает Чонгук.       — Все понятно, — деловито тянет Чимин и с улыбкой уже утверждает: — тебе нравится Тэхён.

***

             У Юнги чутьё, и ему не нравилось то, что происходило вокруг. Не стоит удивляться, ведь это Мин Юнги — вечно пессимистично настроенный мыслитель, постепенно превращающийся в настоящего циника. Его частые жалобы и критика касались всего и всех, кто находился вокруг. Друзья знали, что он такой, и его не исправить.       То, что происходило прямо на его глазах, особенно сейчас, ему не нравилось вдвойне. Тоскливый взгляд, направленный одним из его лучших друзей на его одноклассника, говорил о многом. Чонгук, не подозревая, что выглядел очень очевидно, зачастил засматриваться на Тэхёна. А когда мелкий отвлекался, отвернувшись, на него так же смотрели в ответ: потерянно и с хмурой нежностью.       Как-то раз Мин, случайно уловивший тайные гляделки этих голубков, почувствовал себя полным дерьмом, потому что у него внезапно возникло такое ощущение, словно он подглядел в дырочку, пробуравленную в мужской сортир, и увидел то, что не нужно было. Ему не нравилось, как невинный Гукки сопли жевал и, страшно представить, если грезил о волосатой попке дурного, но гениального Кима. Да и сам не тупой, но немного припизднутый Тэхён заимел фаворита в лице невинного Чонгука. Видимо, ещё хотел его поиметь.       Причина недовольства Мина намного глубже и сложнее, чем кажется. С определённого момента, он не может смело заявлять, что страдает гомофобией, ведь сам облажался, как нефиг делать. Причём дважды: первый раз с красивым, сука!, парнем в женском обличии, а второй раз — кое-что пострашнее пансексуальных приступов. Иными словами, он залип на младшего, которого травил и подначивал с первого дня знакомства. Бедолага. Но отнюдь не Чимин, а сам Юнги. А ведь был когда-то нормальным пацаном, мечтающим мять сиськи, а не яички. И, если принять к сведению его последние наблюдения, его детёныш, то есть Чонгук, тоже жертва заражения этой геятиной. Упаси Намджуна Намджун!       Хорошо же жили! Их всегда было трое: бро, мелкий и он сам. Они выросли вместе, многое прошли вместе. Намджун для Юнги, как брат-близнец, но только непохожий и умнее. Гукки так вообще, как плод их инцеста, их общий ребёнок, который когда-то был ниже хёна, а сейчас перерос его, но всё такой же бубка с анимешными глазами и с неправильным, но очаровательным прикусом. Но, блин блинский, угораздило же мелкого снюхаться с этой зефиркой, с этой головной болью по имени Пак Чимин! «Головная» боль с точки зрения Юнги, не связана с той, что в кочерыжке. В его случае, проблема находилась ниже пояса.       Юнги сразу просёк, что зефирный парень — мутный тип. Смазливый (или ладно, красавчик!), умный, и очень подозрительный. Поэтому Мин с него глаз не спускал, и в итоге только себе хуже сделал. Распидорасило сердечко несчастного Мина так, что Чимин ему даже сниться начал. Ну нахрена эта хрень вообще была нужна? Хорошо ведь жили!       Юнги тоже человек, со слабостями, с неуверенностью в себе, молодой, неопытный парень, и он тоже хочет тепла и внимания. Только вот модные девчули нынче какие-то охуевшие пошли. Отчего-то ему сложно с ними: посмотрел — озабоченный, не посмотрел — тоже козёл. Фиг поймёшь их, куропаток! Толи дело чернявая красотка из клуба: сама подошла, мозги не делала. Само совершенство. Одно удовольствие было просто пообщаться, как нормальные люди. А целовалась как, ммм, крышеснос! Потом к себе позвала. Только вот был в ней минус — вместо мокренькой вагины, под юбкой был у неё упругий член и гладкие яйца. Юнги честно признался себе, что этот минус ничто по сравнению с большим жирным «плюсом», который был уже смазанным и растянутым чисто ради него. В общем, вывод таков: в узкую попку лучше, чем в очищенный от косточки персик. Кстати про них: это были темные времена, зима была холодной, а рядом никого, поэтому любить себя, в прямом смысле этого слова, не такое уж большое преступление; персики заяву за домогательства не напишут.       Его первый настоящий секс запомнился на всю жизнь, ведь ему понравилось. Чего греха таить! В воспоминаниях часто всплывало красивое женское бельишко на стройном мужском теле, смотрелось оно со стороны горячо и заманчиво, и не поспоришь. Член не захочет, встанет.       «Нет, нет! Я же не окончательный дебил, чтобы ловить кинки на подобное чудо!» — успокаивал себя парень.       Ключевое слово — чудо. Печально, ведь Юнги ни за что не признается, что его заводят все эти штучки-дрючки. Пиздец как! Чудо-юдо, рыба-кит, точнее сказать, это когда вроде мальчик, но он всё же девочка. Доказательства налицо: его не нужно было долго упрашивать, чтобы раскрыть пакетик презерватива, спустить штаны и вставить, куда следует. Позже Юнги пришлось сдерживаться, чтобы не спустить раньше времени. И, кстати он отлично преуспел, аж вспотел. Отсюда вывод: ссылаться на временное помутнение, он не мог.       Друзья опасались, что после секса с трансом, Мин будет переживать и ненавидеть себя. Со стороны было похоже на то. Но ни Намджун, ни Чонгук ни за что не догадались бы, как впоследствии Юнги справлялся со своим недавним потрясением.       …Идея пришла спонтанно. В пятницу вечером, когда родители ушли в гости к друзьям, а пацаны, как конченные педики, не захотели маленько прибухнуть и позависать, Юнги нашёл у мамки в ящике кружевные трусики. Вопрос: зачем он, малолетний извращенец, вообще залез в ящик с бельём своей мамы? Ответ: да потому что ебанулся! И не поспоришь. Так вот, мамка как-то жаловалась по телефону подруге, что ошиблась с размером, и купила слишком узкие кружавчики, а потом ещё полчаса вслух размышляла — возвратить или подарить кому-нибудь, например, дочке. Мамка-то без комплексов. Обычно, Юнги никогда не подслушивал её разговоры, но тут не смог удержаться. Любопытным вырос.       Когда настал день икс, с помощью своих великолепных экстрасенсорных способностей, он нашёл аккуратную коробочку, а внутри «клад» — ажурные трусики среднего размера, которые прикольно тянулись. Что дальше делал парень, осталось за закрытой дверью его комнаты. После содеянного, он пулей ускакал в ванную, стыдливо держа в кулачке испачканные трусики, а вернулся с выстиранными. Их он планировал высушить в недоступном для чужих глаз месте, то есть под своей кроватью на голове запылившегося робота на пульте управления, с которым он в последний раз играл ещё в средней школе.       Недавно под кровать заглядывал и Чонгук, немного игрался с этим роботом, а сейчас этот пластмассовый бедняга исполнял роль вешалки. Робот много знал, но молчал о том, что недавнее баловство его хозяина заключалось в длительной и чувственной примерке кружевных трусиков. Юнги тогда решил, что с персиками покончено, наступила новая эра — эра эротичной моды и эстетики. Вот такие чудеса онанизма.       Но чем дальше, тем чудесатее и чудесатее. Юнги только начал привыкать в обществу Чимина, и взял с себя слово, мол, младший такой же обаятельный гадёныш, как и Гукки, поэтому о нём всё-таки придётся позаботиться. Пофиг, что педик, тут уж ничего не поделаешь. Бедолагу даже жалко. Мин, конечно, не забывал немного подлить масла с огонь, чтобы держать парнишку в тонусе. Прикольно же! Только вот приколы закончились, когда бесстыжая чиминевская задница припёрлась в школу в самом наиголубейшем виде: в узеньких брючках и в бесстыжей кофте, которая пол торса оголяла, да и сам парнишка намазюкался не хуже бьютиюлогерши из ютуба. Зараза. Гейская.       Юнги всем покровом своей белоснежной кожи почувствовал, что дела идут не в том направлении, куда ему хотелось бы. При виде расцветающего бутончика в лице Пак Чимина — новой звезды старшей школы, у Мина волосы дыбом вставали и не только волосы, часто подсыхали глаза, отчего моргать приходилось в два раза чаще, а в мозгах варилась полная каша, приправленная тошнотворными маршмэллоу. Пудинг, ебать! Потому что Чимин стал слишком неотразимым, сволочь!       Однако, Мин был практически уверен, что всё это хурма полнейшая, всё это его временный заскок. Чимин, конечно, милый парень, но не в его интересах. Юнги, по крайней мере, так хотел думать. Ему же нравятся яркие красавицы с низким голосом, фигуристые, высокие, в теле, чтобы было за что ухватиться. Его не по-детски штырит от высоких девушек с длинными чёрными волосами и короткими юбками, благодаря которым стройные ножки обладательниц еще больше радовали, ведь чем больше рюш, оборок и сеточек, тем счастливее его внутренний фантазёр.       Чимин, как ни крути, ни под один из критериев не попадал, а Юнги своим интересам изменять не собирался. Памятный прокол в ухе не в счёт. Это модно, ёпта, и девчонкам нравится! К тому же, Мин считает, что промышлять в кругу «крутых» ребят гомосятину крайне неприлично. Они же друзья, а с друзьями надо дружить, а не шпилиться.       Но вот незадача! На пути к исправлению, возникла одна серьёзная будоражащая сознание проблема, с которой, кажется, Юнги ни за что не сможет справиться. Чимин, оказалось, носит под штанами колготки! В сеточку, блять! В черную! Сдохнуть легче, чем не смотреть на то, как сквозь дырки драных джинс кокетливо выглядывали острые, обтянутые сеткой, коленки парнишки. Кульминацию финала натуральности впечатлительного хёна взял на себя ажурный пояс этих колготок, украшающий, неприкрытую злополучной кофтой, тончайшую талию.       В тот момент, в голове Юнги смогла возникнуть лишь одна приличная мысль, и она о том, что к этой абракадабре он был совершенно не готов.

***

      Пусть Тэхён узнал, что расстройство Чонгука проявляется совсем не так, как ему рассказывали, особенно по отношению к нему, но ничего не изменилось. Разве что, чуточку приятно. Или все-таки не чуточку — это звиздец как тешило самолюбие. Однако, ему важнее услышать полную версию объяснений. Тэхён и раньше подозревал, что Чонгук возможно что-то недоговаривает. А когда сомнения подтвердились, он ждал момента, когда сможет выслушать младшего и понаблюдать за ним, ведь тот как открытая книга — все на лице написано.       Ким решил подкараулить Гука возле ворот школы на выходе. Заметив в толпе знакомый кокосик, он от всей души помахал, чем только привлёк к себе лишнее внимание других школят, у которых уже в крови – относиться к Ким Тэхёну с настороженностью. Неосознанно ставя себя на место Чонгука, он представлял, что тоже никого вокруг не знает. Так по сути и было. Среди множества любопытных взглядов искоса, он сразу выделил один сосредоточенный и безукоризненно чистый взгляд. К нему прилагались хмурый излом бровей, поджатые губки бантиком и очаровательный нос, словно великий Эверест, возвышающийся над всеми остальными приплюснутыми кнопками. Чонгук настолько безупречен, что даже его симпатичная мордашка сама говорила за него. Он шёл прямо к Тэхёну, расправив плечи и ухватившись за лямки рюкзака. Его скрытое смущение забавляло и умиляло одновременно. Стараясь выглядеть настолько уверенно, насколько это было возможно, парень ещё больше выдавал свою скованность. Но Тэхёну всё равно, он уже давно очарован.       …Чонгук заметил Кима раньше, чем тот его. Набравшись мужества, он пошёл к нему навстречу.       — Я это… — прочищает он горло, приблизившись, стараясь выглядеть наиболее непринуждённо, хотя это в принципе невозможно, ведь своими усилиями он только больше себя выдавал. — В общем, я тоже как раз хотел поговорить по дороге. Пойдем?       — Что тебе мешало рассказать раньше? — сходу спрашивает Тэхён, когда они вместе вышли за двор школы. Оба понимают, что речь пойдёт об удивительном факте, что Чонгук с первого раза запомнил лицо ранее незнакомого ему Тэхёна. — Брось, что в этом такого?       — Вот именно, такого, — Чонгук смотрит не в глаза, а куда-то в сторону, — сам не знаю, как так вышло.       — А мне приятно.       — В смысле?       — Трусы свисли.       — Какие трусы?       — Боже, Чонгуг-и, ты чего такой рассеянный? Расслабься! — тянет довольный Тэхён, а у самого улыбка от уха до уха.       — Стыдно-то как, — морщится Чонгук, всё ещё пряча взгляд.       — А что стыдного? Может это судьба! — Тэхён подмигивает, заставляя друга посмотреть на себя.       — Ты лучше так не шути, — с опасением заявляет младший.       — С чего ты взял, что я шучу? — вдруг серьёзно переспрашивает Ким и получает соответствующую реакцию. Чонгук побледнел и губу прикусил. — А-ха-ха, ты бы видел своё лицо! Такой смущённый!       — Иди ты!       — Скажи честно, — не отстаёт Ким, подшучивая, — я тебе нравлюсь?       Тугу-дум! Парирующий ответ на мгновение завис. У Чонгука, вместо защитной реакции и отрицания, возникает масса вопросов, но ни один из них также нельзя произносить вслух. Он всё ещё придерживается тактике «усрусь, но не поддамся», иначе быть беде. Ни за что и ни при каких обстоятельствах он не посмеет выдать себя.       — Нужен был ты мне сто лет, — небрежно бросает он в ответ, собираясь уйти вперёд, но его не отпускают.       — Конечно, нужен. Ты мне вот что скажи, — начинает с деловым видом Тэхён, удовлетворившись ответом, — что первое тебе запомнилось во мне? — и закидывает руку на плечо Чонгуку, прижимая к себе, чтобы тот больше не убегал.       — То что, ты придурок! — ворчит младший. А у самого комок в горле застревает.       Чонгук чуть ли не плачет от того, почему он такой влюбчивый. Как девчонка, ё-моё! А Тэхён полный придурок. Только, чем больше младший об этом думает, тем больше ему тот нравится. Но ведь ничего в Киме нет особенного, кроме внешности. Правда, если не считать острый ум, подвешенный язык, с юмором на «ты», ну ещё фигура хорошая — высокий, подтянутый, ноги длинные от ушей, ямочки на пояснице (Чон теперь уж точно знает) и ещё бесконечное множество достоинств. Тэхён сам в Чонгуке души не чает, всегда ищет повод быть ближе и, как ни с кем другим, хочет проводить время. Да, действительно, в Тэхёне нет ничего особенного. *мем с сарказмом*       Чонгук нагло врёт, что старается избавиться от наваждения. Нифига не старается! Сам, как преданный фанат ходит по пятам Кима, ловит каждое его слово и вечно пялится, думая, что никто этого не видит. Все видят, даже Тэхён, отчего светится от счастья, как бриллиант на свету.       Чимин, наблюдая за ними, сам сияет не хуже аркенстоуна из глубин Эребора, и периодически старается помочь Чонгуку, полностью беря на себя ответственность отвадить Юнги-хёна от них, чтобы не портил лишний раз момент. А Мин, как дракон из Пустоши, чахнет над своей благодатью, как над золотом, и постоянно недовольно зыркает в сторону ребят, разрушая всю романтику. У самого сложности на личном, вот он и бесится.       Намджун с Сокджином, как самые стойко и не поддавшиеся гейской лихорадке в их компании, были непоколебимы. Для них со стороны ситуация выглядела совсем иначе. Чонгук претерпевал усиленные изменения поведения в связи с поздним половым созреванием, Тэхён помогал ему эмоционально раскрыться, так как видел в нём родственную душу, а Юнги, в силу своего вредного характера и необоснованной ревности, не мог смотреть на это и молчать. Чимин же, как добрый малый, продолжая питать нежные чувства к несносному Мину, поддерживал Чонгука, уделял повышенное внимание и ответственность ко всему, что происходило между ними и вокруг.       В результате наблюдений Намджун и Сокджин решили хоть как-то помочь, особенно последнему. Но пока не было ясно — это к лучшему или к худшему.

***

      Мин чувствует себя неуверенно рядом с Чимином, испытывает скованность, а ребята считают, что тот смущен, и его надо подготовить. Только никто из друзей не знал, как правильно это сделать. Началось всё от меньшего к большему. Парни по очереди пытались разведать обстановку, но проблема в том, что сам Юнги ничего не говорил и всячески старался избегать разговоры на опасные темы, в том числе сексуального характера. Поэтому и «сватовство» получилось не таким, как планировалось. Парни сначала просто спросили у Мина, как он смотрит на то, чтобы попробовать замутить с хорошеньким парнем, раз с девчонками не получается. А потом предложили, типа для примера, взглянуть на Чимина. Вау, вот это мысль! Настоящие гении сводничества! (*сарказм*)       Парни дали понять, мол ты, Юнги, свободный и симпатичный малый, да ещё и свой, и за Чимина будем рады, если замутите. Но это, как позже стало известно, была плохая идея. Так дела не делаются, и ребята поняли, что облажались.       — Вы дебилы? Вы не понимаете на что меня подписываете? Ебаться взаднюю с другом? С младшим? Да пошли вы! Знаете куда? Нахуй! — прорал Юнги, что есть мочи, а затем вовсе ушёл по-английски.       — А чего он сразу «ебаться»? — Чонгук тогда не понял причину неожиданной резкости старшего. — Мы же не это имели в виду.       — И всё равно проебались. Но он как-то слишком болезненно отреагировал. Не похоже на него. — задумался Намджун.       Чимин чуть под землю не провалился, когда узнал о произошедшем. Он решил, что его признание в чувствах к Юнги, заведомо до исполнения, уже была не лучшая идея. Возможно, как следствие, именно его искренность перед друзьями, насчёт своего первого сексуального опыта, повлияла на ход событий. Ещё недавно Пак, воспрянув духом, думал, что начал нравиться хёну, но стоило Мину узнать неприличные детали из прошлого младшего, как огонь между ними начал тухнуть. Чимин это почувствовал сразу. Кажется, он совсем не нравился хёну.       В итоге, один из «женихов» послал всех на три весёлых буквы, но никому от этого невесело. Другой же, после провала, скрылся с поля зрения, а после не появлялся нигде, кроме как на уроках. На обед в большой перерыв также ни Юнги, ни Чимин не пришли.       Чонгук понимал, что плохо не ему одному, но в отличие от Юнги, он не орал, как потерпевший, как будто за яйца подвесили. Из-за резкости и нежелания дослушать, младший даже обиделся на хёна. Чимина жаль. Он ведь ни при чём. Чонгук чувствует перед ним вину из-за того, что пришлось тому услышать. Беспонтово до жути.       На Намджуне тоже лица не было. Он, как инициатор, вообще скис и не был похож на самого себя. Сокджин тоже не улыбался и не шутил. Он, как все остальные, считал, что ситуация вышла крайне неприятная. Причём для всех, кто в ней участвовал.       Единственным противником идеи — предложить Юнги приглядеться к Чимину, был Тэхён. Он сразу же оотвег «тупой» на его взгляд, план воссоединения парней, и оказался прав. Ким считал, что правильнее для начала вывести Юнги на чистую воду, не приплетая сюда Чимина. Он и раньше советовал лишь поддержать Мина и дать возможность раскрыться, а там видно бы было. Но никто его не послушал.       Юнги ходил хмурым, не отвечал в общем чате и начал пропускать совместные обеды. Печальнее стало, когда он не пришёл на посиделки к Намджуну домой.       — Юнги-хён на самом деле обиделся, — грустил Чонгук.       Он боялся, что их дружба и отношение к друг другу могут поколебаться. Зная Юнги-хёна и его позицию, Гук уверен, что тому также будет не по нраву, если не только Чимин, но его младший друг окажется немного геем. Чувства Чонгука к Тэхёну никуда не исчезли, но теперь ему придётся вдвойне усерднее постараться, чтобы их скрыть.