Чёрная калла

      Юнги приглашают на исследовательское мероприятие в параллельный мир по случаю его совершеннолетия и нового открытия портала. Юнги взяли, наверное, потому, что он был близким другом одного их старших коллег, да и в придачу интересовался данной темой. Ему была интересна природа чужого мира, обиход и все прочее, и их команда на полном серьезе шла на разведочное путешествие, которое не должно было понести за собой жертв.       Он готовился к этому походу около недели, больше времени потратив на обдумывание того, что нужно взять. Сама сумка собралась быстро и легко. Они должны были отправиться в субботу в четвертом часу утра, чтобы к семи уже быть на месте. Юнги грезил об этом путешествии на протяжении всей недели, иногда забываясь на парах. На тот момент ему исполнился двадцать один год, и он был на четвертом курсе обучения.       Всю ночь с пятницы на субботу он совсем не спал, хотя прекрасно понимал, что ему нужно быть бодрым и готовым к походу. В холодильнике стояли энергетики, которые быстро оказались у кровати юноши. Он пил один за другим, пока все банки не опустошились, и залипал в экран телефона, на котором просматривал ролики на платформе. И сколько же было счастья в его глазах, когда ему пришло сообщение с просьбой собираться и выходить из дома и направляться в назначенное место встречи.       Сидя в машине, Юнги все смотрел в окно, наблюдая за удаляющимся родным городом, а потом за редкими деревьями, гласящими, что они въезжают в лесную зону. Позже водитель съехал с асфальтированной дороги и поехал по полю, ведущему в нужную им сторону. В голове Мина только и крутились мысли о предстоящем настоящем исследовании чужого мира, о новых ощущениях и восхищении другой природой. Ему очень хотелось оказаться там, и он все проверял картинку за окном, думая, приехали они или нет. Мысль о том, что он пройдет сквозь портал и окажется совершенно в другом месте, заставляла почувствовать трепет, так это было нереально. — Ну что, Юнги, готов? — спрашивает его один из старших. — Готов повидать что-то новенькое? Поохотиться?       Юнги лишь хмурит лицо на последний вопрос, который отбил всякое желание отвечать на первый. Он ехал с целью исследования, а не причинения вреда населению, и это отношение старших огорчило его. Мужчина звонко посмеялся и потрепал того по плечу, говоря, что это была всего лишь шутка. Машина скоро остановилась, и Мин увидел в далеке пеструю и манящую к себе воронку.       Новый мир внушал ему некоторое волнение, которое быстро расползалось по его молодому дрожащему телу. Он совершеннолетний крепкий юноша, но все еще до жути впечатлительный, хоть и становится с каждым годом все серьезнее.       Здесь все было иначе — воздух, птицы, растительность. Царила полнейшая тишина — ни единого намека на чье-то присутствие. Он осматривал густой таинственный лес, что темнел вдали, и краешком уха слышал, как взрослые договариваются о радиусе их работы. Мина тянуло заглянуть внутрь, посмотреть на все прелести потусторонней жизни и насладиться своим пребыванием в мире эльфов. — Ненавижу, когда тебе поручают такую работенку, — кто-то фыркнул за спиной. — В истории упоминается столько дерьма, что сделали с нами эти существа, а мы еще должны безвредно исследовать их мир, даже никого не убивая. — Почему ты так отзываешься о невинных существах, которые просто живут в своем… — Юнги не успел договорить, как мужчина ошалело выпучил глаза на него. — Безобидные? Ты называешь их бе-зо-бид-ны-ми? Да ты хоть представляешь, что они сделали с нашими предками? С нашим городом, который долгое время отходил от шока и реставрировался? — Уже несколько поколений сменилось, а ты все еще хочешь обвинить их! Ты ведь не думаешь, что они тоже умирают, как и мы, обычные люди? — Юнги хмурит брови, рассматривая униформу того человека, который явно был охотником, но сейчас выполнял совершенно другую работу. — Мне все равно, Юнги. Их нация оставила в истории слишком грязный след, так что слов благодарности они от меня не услышат! — Говоришь так, будто они первыми развязали войну! Будто это они единственные повредили наш Сеул! Сам же говорил, что они — средневековье, а теперь доказываешь, что урон был так велик, и его нанесли какие-то киборги-мутанты, высотой в три метра и весом в сто тонн! — Юнги заикнулся, услышав претензии в их сторону. Им приказали закрыть эту тему и приступить к работе.       Юнги попросил главнокомандующего выдать ему карту ближайшей местности и бумагу с нужным для него содержанием. Ему нужно будет сделать несколько анализов.       Он отлучился от группы на полмили, пока те разбирались в поле их разведок. Он аккуратно ступал по мокрой траве и рассматривал растения, тянущиеся вверх, к греющему солнцу, которое невозможно палило. Мин чувствовал некоторое напряжение вокруг него, но в то же время ему было так спокойно, и все казалось прекрасным, безмолвно говорящим, чтобы он оставался и никуда больше не уходил. Может быть, это просто густой и достаточно приветливый лес, и Юнги просто не знает шума местных городов и поселений.       Он вскоре остановился и осмотрелся. Внезапно послышался шорох, на который он резко обернулся и прищурился — звук доносился из густой листвы одного старого и симпатичного дерева, только парень ничего не разглядел, решив, что ему показалось или же это просто какая-нибудь прелестная птичка влетела туда и спряталась в тени.        Парень снова двинулся вперед. Он продвигался спокойно, без лишних движений, рассматривая землю под ногами и размышляя, когда ему стоит остановиться и присесть для исследования.       Он не успевает додумать свою мысль, как что-то со свистом врезается в его грудь. По телу молниеносно распространяется жгучая боль, и стоит Юнги опустить глаза, как он обнаруживает зазубренную деревянную стрелу, пущенную в сердце. Но, видимо, не задело, раз он все еще дышит и находится в сознании. Страх охватывает его тело, и парень заходится в приступе паники. Минута проходит, вторая, Юнги попытался ухватиться за стержень и выдернуть стрелу, но стоило ему потревожить ее у себя в груди, как глаза начали закатываться, а голова соприкоснулась с чем-то достаточно твердым.       Юнги был словно в бреду. Его тошнило, а перед глазами мелькали странные огоньки. Он приоткрыл глаза: зрение было до жути расфокусированным, и он ничего не видел перед собой. Внезапно парень почувствовал ужасную боль в районе груди. Руки были невероятно тяжелыми, и он еле коснулся пальцами ноющего места, чувствуя, что вляпался во что-то горячее и вязкое. Его кровь? Хотя консистенция была слишком вязкая для крови.       Он тяжело выдыхает, а затем чувствует, как чьи-то мягкие, но холодные пальцы аккуратно обвивают его запястье и отводят руку от груди, не давая размазывать смесь. — Что… — бормочет Мин, начиная щуриться, но все те же холодные пальцы бережно опускают его веки. — Спи. Спи, — ласковый, теплый голос коснулся его ушей.       Когда он проснулся, его зрение пришло в норму. Юнги увидел незнакомый ему высокий потолок, услышал запах сушёных трав рядом со своей головой — это заставило его подорваться и осмотреться. Но не успел он привстать на локтях, как в голову ударила тяжёлая боль, а на плечи что-то надавило. Мин чувствовал, что эта тяжесть присутствует и на его ногах, но ничего не мог понять. — Я не такой тяжёлый, как ты, чтобы удерживать тебя все время, поэтому сделай одолжение для нас обоих — просто лежи. Тебе нельзя подниматься еще минимум пару часов. А, может, и целый день.       Опять этот нежный голос, разбивающий его сердце на множество осколков. Заставляющий пропасть в царстве Морфея, прикрыть блаженно глаза и просто слушаться. — Что со мной? — Юнги положил руку к себе на живот, вспоминая, что ему нельзя трогать свою грудь. — Я… я скажу позже. Сейчас на тебя действует обезболивающее и успокоительное. Ты после раны. Тебе надо отдохнуть.       Юнги слышал то же самое и на второй день его пребывания в неизвестном ему месте. За все время, когда он притворялся, а он это делал, потому что не мог вечно отдыхать, как ему советовал мальчик, находящийся рядом с ним, он понял, что находится в хорошем и уютном доме. Он слушал, что делает юноша, пока его подопечный «спит», слушал, как он говорил себе под нос, различая в этом бубнеже какое-то угнетение самого себя, слушал, как тот дышит чуть ли не над ухом, опуская на рану мазь. А иногда Юнги открывал глаза, чтобы посмотреть на наружность комнаты.       А еще Юнги чувствовал тепло чужого хрупкого тела, как кончики его волос касаются плеч, щекочут его тело. И парень начинал волноваться, когда ощущал ту нежность, которую дарит ему этот мальчишка.       В одно утро, наверное, на третьи сутки, как его заставляют отдыхать и не утруждать свое тело, Юнги понимает, что его желудок выворачивает наизнанку от голода. Он повернулся на бок, потому что чувствовал, что его поясница невозможно ныла. Чужие руки снова коснулись его, и Мин открыл глаза прямо тогда, когда эльф собирался вздохнуть и снова что-то сказать ему. — Я хочу есть… — простонал Мин, пытаясь всмотреться в сконфуженное лицо мальчишки, который еле удержался на коленях и не опустился на пятую точку из-за неожиданности.       Эльф испуганно бегал по чужому лицу, смотрел на его рану, которая чуть ли не с треском разрывалась снова, и боялся, что тот станет запоминать его острые черты. — А… э… Да! Я могу принести тебе поесть с кухни, но твоя рана… Она не зажила и возможно, что она снова откроется, — тот смущенно пробормотал что-то еще, но Юнги ничего не понял, а потом попытался сесть. Руки этого парня были сильными, несмотря на суставчатость и хилость. Он помог ему устроиться удобнее и сказал как правильно держать грудь, чтобы кровь снова не текла. А потом он убежал.       Скоро перед Юнги оказалась подставка, точнее, на его бедрах, а затем там появилась плошка с завтраком. Он никогда не видел подобного, но это выглядит достаточно съедобно. Парень засуетился и уже было хотел уйти, но лишь отвернулся и закрылся распущенными волосами. — Как тебя зовут? — внезапно спросил Юнги, впиваясь взглядом в костлявую спину эльфа, чьи уши дрожали из-за волнения и полной неопределенности. — Я не буду говорить свое имя, — тихо, но твердо сказал он. — Я не хочу, чтобы ты знал такие мелочи. При всем этом, я по своей неосторожности практически убил тебя, хотя ты всего лишь мирно исследовал наш лес и никому не причинял вреда. Я просто хотел остановить тебя, чтобы ты увидел наше нежелание и ушел, но я попал в тебя. И сейчас я пытаюсь залечить твою рану. — Но как я должен называть тебя? Если ты так не уверен в том, что моя рана еще может разойтись, то я определенно останусь… здесь. — Называй меня глупым и косым ребенком, который не может дать обычного предупреждения человеку, — эльф опустился на свое рабочее место и гулко вздохнул, закрываясь волосами еще больше. — Просто… просто принимай от меня мою помощь. Я вылечу тебя, а потом ты отправишься домой. Больше ничего не будет.       Юнги хмуро смотрел на альва и гадал, почему же тот настолько упрямый. Мин чувствовал, что юноша очень не уверен в себе и переживает огромный стресс из-за случившегося, и, к сожалению, человек не может разогнать повисшее напряжение. — Я могу разговаривать с тобой? — неторопливо спросил исследователь, доедавший свой завтрак, который был очень нежным на вкус. — Думаю, да, если ты найдешь общую тему для нашего разговора. — Так, все же, как мне нужно обращаться к тебе? — в его голосе прозвучала усмешка, но она была доброжелательной.       Парень вздохнул, покачав головой. Потом он собрал свои волосы в низкий хвост и повернул голову, позволяя рассмотреть свой профиль. Прямой и островатый аккуратный нос, красивый разрез глаз и ровная высокая скула. Он взглянул на Юнги и слегка улыбнулся, но улыбка казалась натянутой, и даже грустной. — А-мин. А теперь доедай и отдыхай. — Почему я все время отдыхаю, а ты все время работаешь? — возмутился вдруг тот, но когда А-мин повернулся к нему всем телом и так посмотрел, Юнги моментально потерялся и замер. Этот строгий и нервный взгляд так и говорил, чтобы тот слушал его.       Прошло еще несколько дней, как Юнги находился в чужом доме. Он был только в этой комнате, где и спал — дальше ему не разрешено было ходить. А-мин создавал для человека очень благоприятные условия для житья.       Юнги был окружен чужой заботой, и все сомнения насчет недоброжелательства со стороны эльфов мигом рассеялись, потому что такая обеспокоенность за свои действия, которые оказались травмоопасными, — поражала.       Юнги было стыдно, а еще он не совсем понимал новые ощущения, которые зарождались в его сердце. Эльф оказался милым, его уши выглядели привлекательными, он был заботлив и в меру строг, чтобы Юнги не запускал свое здоровье. Юноша притягивал к себе.       Он ругал себя за некоторые мысли, иногда начиная волноваться из-за долгого отсутствия. Мину думалось, что он был просто потеряшкой, что могло сильно разозлить его группу. Хотя все так и было, по другому ничего бы не пошло. Однажды, когда А-мин поправлял его подушку перед тем, как наложить лекарство на образующийся рубец, Юнги открыл глаза и увидел его розовые и покусанные губы. Они были такими мягкими на вид, аккуратные и девственные, с красивым изгибом уголков.       Юнги смутился и зажмурился, вызвав недоумение у альва, который хмыкнул через секунду и принялся доделывать свою работу.       Время пролетело достаточно быстро. Юнги даже не понял, как прошло две недели пребывания в доме маленького эльфа. А-мин стал более спокойным и расслабленным, что позволило Юнги подступить к нему еще ближе и немного сблизиться в дружеском плане. Хоть тот постоянно сомневался, но разрешал себе сказать немного больше, чем он должен был. Юнги даже не представлял, что А-мин в конце их знакомства просто сотрет его воспоминания прямо у портала. Прямо тогда, когда Юнги выходил на свою сторону.