Чёрная калла

      Прошло около трех дней. Чимин, как заметили его коллеги, ходил буквально с посиневшим лицом, напряженный, вечно вытирал испарину и нервно заваривал кофе. Сандра тайком, пока Чимин делает что-то другое, пробует его сваренный напиток, проверяя, не напортачил ли парень. Он уже хорошо освоился и практически нагнал Хлою, которая сейчас доставала клубничный чизкейк из витрины. Так что проблем никаких не было. Сандра думает, что Чимин достаточно внимательный, даже если у него не все в порядке с личными делами.       Но ей все равно приходится таскаться за баристой, следя за каждым его действием. Вроде не болеет, вроде и не нервничает по поводу своей работы, руки не трясутся. Но у него был болезненный вид и немного устрашающий, поэтому выдачей напитков занималась мастер, чтобы не тревожить посетителей. — Чимин, — после обеда спросила юношу мастер, — у тебя все в порядке? Что за настрой? — она нахмурилась, ткнув пальцем блондина в плечо. Он вяло посмотрел на нее и вздохнул тяжело, взглядом моля, чтобы та не спрашивала его ни о чем. — Ну скажи-и! Скажи, Чимин, скажи! От тебя несет за километр поганым настроением, ты ведь не хочешь, чтобы посетители чувствовали себя отстойно из-за твоей кислой мины? — Им не надо выкупать какую-то малюсенькую брошку из антикварного магазина практически за десять тысяч долларов, понимаешь? Зачем им волноваться из-за этого? — тот тихо прохныкал, сведя брови к переносице. — Она такая дорогая? А зачем тебе ее выкупать? — женщина не поняла мотивов Чимина, скорее похожего на ходячего мертвеца. — Мне за год столько не заработать, а ведь ее могут купить раньше меня, и тогда все пропадет… У меня совсем нет денег на нее… Почему она такая дорогая? — Чимин сжимал кружку в руках, смотря на свое отражение в кофе, и думал, почему краденые вещи такие дорогие. — Чимин, не волнуйся из-за этого, да и у тебя сейчас рабочий день… — она не успевает договорить, как по щекам Чимина проскользила пара слезинок. Пак стал судорожно и неаккуратно вытирать их рукавами рубашки, быстро-быстро извиняясь и уходя в другую сторону со стаканом, который он делал для очередного покупателя. Только бы не попадаться мастеру на глаза. Было слишком стыдно перед ней за то, что он разочаровывает свою наставницу, а может и даже своё начальство. Чимину стоит держать себя в руках. Все же это не единственная вещь, которую ему нужно отыскать. Впереди еще много времени, так что он сможет что-нибудь принести обратно домой. — Он сегодня странный, — к Сандре подошла Хлоя, поправляя свой фартук. — Да не то слово, — хмыкнула та, принимаясь к своей работе.

***

      Чимин сидел дома и смотрел на себя в зеркало. Ему было не так уж и комфортно с новыми мыслями, которые скорее давили на него, а не заставляли что-либо делать для достижения главной цели. Ему, несомненно, повезло, что в этом антикварном магазине было сразу две вещи, на которые среагировали его подаренные украшения. Но вот его счет на банковской карточке говорил о том, что ему не хватает денег. В целом, он мог бы начать копить или вообще устроиться еще на одну работу или, скорее, подработку, чтобы у него оставались деньги после месячной оплаты квартиры и связи.       Первая брошь действительно оправдывала свою цену, но это казалось чем-то немыслимым только из-за того факта, что она была захваченной из их мира, украденной, и новое поколение просто не знает, что в их руках находится нечто ценное, только не для их мира. А вторая вещь — подвеска с аметистами — стоила как его зарплата, и выкупить ее казалось легче, чем первую. Только вот риск, что ее купят быстрее, чем ту дорогую брошь, был выше. Практически в восемь раз.       Теперь Чимин на все сто процентов понимает Лина, который точно так же мучился с антикварными вещами, о которых рассказывал при своем прибытии домой. Пак опускается на подушку и прикрывает глаза, отдаваясь сну, который откладывал вплоть до трех часов ночи. Сегодня у него был выходной, так что будет не страшно, что он проспит или типа того. У него найдется время, чтобы подумать о том, что ему делать дальше: держать свое внимание на драгоценностях, продолжая искать вещи, которые обойдутся ему дешевле, либо кардинально повернуть все стрелки только на эти вещи, начиная отказываться от хорошего сна, лишь бы заработать побольше и выкупить.       Чимину захотелось вернуться на несколько веков назад, чтобы понять, почему эта война развязалась, и изо всех сил попытаться остановить ее, остановить это воровство и все беды, казни и смерти. Чтобы все жили мирно и дружно, не питая ни к кому ненависть за то, что произошло давным давно. Даже когда эльфы пытаются идти на контакт, разрешить все недопонимания и откинуть сомнения насчет их наигранного поведения и образ самых яростных убийц, люди делают все наоборот, вешая на них все больше и больше обвинений.       Он засыпает с дурными мыслями, даже не заботясь о том, что может проснуться с поганым настроением или же увидеть во сне кошмары, которые будут пугать его еще больше.

***

      Работа совсем не идет. Он просто сидит в кабинете и плюет в потолок. Никаких идей, ничего, совсем ничего. Юнги даже пожалел, что перешел в бухгалтерию из репортерского. Там хотя бы без работы не останешься или подзатыльников наполучаешь от старых коллег, которые то и дело бегают по всей округе, проводят эксперименты да пишут интересные статьи.       Юнги допечатывает свой отчет и сохраняет документ, позже прикрепляя файлы в письмо, которое кидает на электронную почту начальника, а потом откидывается в кресле и вздыхает, поворачиваясь к окну.       В последнее время он начал ощущать, что скучает по кому-то. И он не понимает, почему это происходит с ним. Наверное, тот человек слишком сильно повлиял на него в прошлом, что теперь Юнги так мучается.       «Если моя метка стала так себя вести, доставляя мне дискомфорт, наверное, пытаясь показать, насколько близок ко мне сейчас этот человек, то я должен, несмотря на это, предпринять какие-либо меры, попытки его найти среди толпы. Даже если ему плевать, я должен спросить у него, почему я вынужден страдать от галлюцинаций. Хотя бы просто сказать ему, что я неравнодушен…» — Юнги прикрывает глаза рукой и зажмуривается, пытаясь совладать с эмоциями.       В голове так много вопросов. Почему именно сейчас? Почему эльф пришел в их людской мир, понимая, насколько это опасно и, наверное, точно зная о том, что случилось недавно с еще одним? Почему он ничего не помнит, даже простых очертаний лица? Что эльфы делают с этими глупыми и острыми стрелами, раз они оставляют часть себя в теле раненого? Почему его просто не убили?       Юнги даже путается в своих выводах: то он уверен, что прекрасно все понимает и пытается придерживаться разумных решений, то он совсем ничерта не мыслит, не разбираясь в такой политике. Это напрягает и пугает. А еще он никому не может рассказать об этом, не может просить о помощи, ведь те, кто его окружает — охотники на эльфов, мыслящие совсем иначе. И Юнги представляет, как трудно ему придется делать все в одиночку.       Да как вообще этот надоедливый и очень скромный отпечаток на его теле, в его памяти и сердце может устроить тайфун эмоций и чувств?!       «Как мне признать, что я буквально влюблен в то, что со мной происходит, что я влюблен в того, кто это сотворил со мной?» — думает Юнги, нервно осматривая помещение.       Он невольно вспоминает белые косы. Почему они так ярко отпечатались в его памяти?       Волосы того юноши были такого же цвета, как локоны мальчишки из этих приступов. Юнги просто не мог пропустить этот момент.       Юнги хочет кофе. Юнги пойдет и купит себе кофе после работы. Сегодня рабочий день закончится раньше, потому что у их начальника родился племянник. Им нужно было отпраздновать это, поэтому весь офис будет отпущен в пять, а не в привычные восемь.       Мин выключил компьютер с облегчением. На скорую руку прибрался на рабочем месте. Вылетел из здания на всех парах и почувствовал, как было легко двигаться вперёд, в сторону дома. В объятия своих навязчивых мыслей и теорий. В объятия тишины и мягкой одинокой постели. Он высматривает кофейню в районе, через который ходил пешком, надеясь на то, что здесь они хотя бы просто существуют.       Юнги останавливается на светофоре и терпеливо ждет, пока загорится зеленый свет. Рядом собралось немало народу, но у Юнги не было желания даже одаривать их своим оценивающим взглядом, поэтому он смотрел вперед — на скромную и гармоничную вывеску кофейни. Это здание оказалось на углу, и вход был немного с другой стороны, но Мина это никак не огорчило — он спокойно прошел до нового, не такого уж и узкого поворота и зашел внутрь, вдыхая запах свежезаваренных зерен. Приятный запах. Приятная атмосфера. Волнительно. — Здравствуйте! — милая девушка поприветствовала мужчину на кассе и мягко улыбнулась, ожидая, пока тот сообразит и поздоровается в ответ. — Добрый вечер, — тот улыбнулся девушке в ответ и еще раз пробежался взглядом по залу. — Хотите заказать что-то определенное или вам нужно время подумать? Я могу перечислить названия напитков и их состав, — она смотрела на посетителя довольными и немного усталыми глазами, и Юнги кивнул, готовясь сказать свой выбор. — Пожалуй, я буду карамельный фраппучино, — Мин поправил темную челку, — и да, размер гранде. — Хорошо — девушка быстро отметила все нужные компоненты на стаканчике и спросила имя посетителя, чтобы подписать стакан. Юнги, смущенно улыбнувшись, сказал вместо имени свои инициалы. Девушка посмеялась и спросила, хочет ли мужчина что-нибудь еще, но после отказа пробила ему напиток объявила о скорой готовности заказа.       Мин присел за барную стойку и подпер голову рукой, кинув взгляд на работающих людей. — А-мин, — воскликнула девушка с блондинистыми волосами, — сделай кар-фрап!       Юнги усмехнулся такому странному сокращению, но, наверное, это было удобно и затрачивало меньше энергии. Однако потом его глаза остановились на бледном угловатом лице баристы, на его белых, как свежий снег, волосах и медовых глазах, которые мимолетно пересеклись с ним взглядом. Мужчина замер, сдерживая желание открыть рот. Проходит меньше двух секунд, как Юнги замечает испуг в чужих глазах, удивление и долю разочарования, а затем бариста скрывается за всеми кофейными приборами и техникой, и как бы Мин не вытягивал шею, пытаясь рассмотреть его, у него это не выходило.       Сердце стало колотиться сильнее и в глотке сжало, будто сердце вот-вот выскочит из его рта. Он внезапно заволновался. Его грудь буквально разрывалась от острых ощущений, пока на лице плясало равнодушие и спокойствие, а глаза начинали блестеть.       Из заведения только что вышла девушка, и теперь кроме Юнги в зале оставалось всего два человека, которые засели в укромном уголке, где их было совсем не видно. На барной стойке стояли небольшие забавные фигурки — составляющие декора, и они так гармонично вписывались во всю атмосферу, что Мин даже улыбнулся. В целом, он недолго ждал свой кофе, который изначально хотел забрать с собой, но теперь, когда в дальнем углу барной стойки он видит замечательного и смущенного принца, который приковывал к себе его увлеченный взгляд, Мин хочет остаться здесь вплоть до закрытия. Увы у него не так много времени, поэтому он попробует растянуть кофейное удовольствие до того момента, пока остатки совсем не остынут.       А-мин подошел к Юнги и поставил перед ним его фирменный стакан с фраппучино, ненадолго остановившись на чужом, но до боли знакомом лице. Мимолетные воспоминания так режут душу, заставляют вспомнить все старые недоразумения и оплошности, вину и сожаление, что баристе было трудно стоять рядом с ним так долго. Он тихо произнес «ваш кофе», и, натянув улыбку на свои гладкие губы, отвернулся и ушел. Юнги еле успел поблагодарить его.       Кажется, Юнги стало легче.