...и в скалах высекут твои щёчки

Шершень проснулся на полу. В руку горлышком упиралась пустая бутылка. Прокрутил запястье и застонал от боли. Во рту как будто кошки насрали, и не хотелось никакого рок-н-ролла с такими вот приколами. – О, Шершняга, нашёл тебя. Чего ты, блин, валяешься? Вставай давай... Шершняга, блин... От Розы голова просто взрывается. Он шумит, неловко роняет табуретку, стакан и ещё какую-то хрень. С одной стороны, рядом с ним сразу спокойно и не вспоминается бесконечная череда ночных кошмаров. С другой – шум. Грохот, скрежет, смех. Шершень переворачивается на спину, звездочкой. Лежит и просто дышит. Роза мельтешит. Прибирается, кажется. С ним так просто: можно молчать и даже не слушать. Он сам заполнит эту тишину и спасёт от одиночества. Заполнит таким огромным собой, что нельзя будет подсмотреть, что там притаилось. В темноте. – Роза... Розочка, – хрипит Шершень. С извиняющейся такой интонацией. – Я, блин, так счастлив, – кашляет. – Что ты тут... рядом... – Да ладно тебе, Шершняга, давай, вставай, чего развезло-то тебя так, у нас как-никак... никак-как... выступление у нас вообще-то, Шершень, ю ноу, блин. Через два дня!.. Шершень чувствует, как уплывает. Под эту монотонную болтовню. Куда-то к светлому и приятному. Роза вроде бы трогает его за плечи. Не трясёт, просто гладит. Это вдруг наполняет чем-то горяченным. Шершень задыхается, горит изнутри. Кажется, что Роза зажёг в нём какой-то страшный фейерверк. Он отключается и знает: Роза будет рядом. В скорой, в больничке или в студии – без разницы.