О всякой всячине

***

Зима настала, снег лежит. Красиво. Мне эта красота невыносима. О ней я не скажу тебе, ты не получишь фото. Природой буду любоваться я? Нет. Кто-то. Весна пришла, растаял снег. Тепло, Улыбку солнышка зажгло. Что я? Мне все одно, вдыхаю ароматы сливы. А что с того? Я не могу назвать себя счастливой. А вот и лето заглянуло. Да не одно, с жарой, И склоны все укрыло сочною травой. Но вот беда – лежать на ней не нам, глядя в глаза, И не для нас, увы, её холодная роса. И наконец пришла она. Какое тонкое на ней пальто! Не лей по нам слезу, подруга осень. Мы ничто – Нам не гулять в твои дожди, от холода не жаться ближе И ночью не сидеть под млечно яркой крышей. (у этого стиха интересная история – я писала его, начиная с декабря 2021 года, а закончила осенью 2022-го. Таким образом, четверостишия рождались каждый сезон - зимой, весной, летом и осенью. Кстати, начало я писала карандашом на своих бумажках во время защиты курсовых; эти бумажки я сохранила на память).

***

Я кину взгляд направо – пустота, Она успешно притворяется тобой. И между нами влочит ноги высота, Где первый – мой этаж, а твой – какой? В "налево" – золотая церковь и зима, Меловье гор и краски нежного рассвета. Средь них сереют всё дома, дома, дома, И серый твой там тоже где-то. I'll give a look to th' right – it's empty there And emptyness this pretends that it is you, And highness lies between us... where – My floor is first; on which one, say, your view? I look at left – it's winter day and church from gold, And chalky hills, daybreak – it's rosy, mild... Among them blocks of flats, they grey and cold – And grey of yours my eyes, they try to find. (вот с него и началось моё хобби переводить стихи и писать на английском. А этому способствовала атмосфера: раннее утро, за окном невероятная красотища, но справа – пустота!)

***

Двадцатая осень по счету. А сколько ещё их будет? В какую осень по счету мы вместе с тобою будем? Сколь зонтов я сменю до тебя, сколь тревог Я запью горьким кофе в пучине дорог? И со скольких путей я сверну не туда, Чтобы вместе с тобой потерпеть холода? Сколько раз не смогу я забрать твою боль И стереть с нежных щёк эту едкую соль? Сколько раз я признаюсь в любви твоей тени, А тебе ни о чём не скажу? Мой секрет только стенам, Только стенам открою втихую – Как безумно тебя люблю, как тоскую.

***

Мечтой о Франции грезя горя, я побывала в ней; А мыслей не виновник лилий запах, И ни при чем Бордо, Рокфор и du Soleil. Гюго бы мог, но не в его масштабах, О Робеспьер, здесь корень не твоих идей. Мне для чего нырять глазами в воды Ранса И видеть мне зачем Ла-Манш и Сену? И что мне строки и полотна декаданса, Куда, скажите мне, всё это дену, Коль будет данное предложено на смену. Коль захочу забыть – да кем я буду? Я клятву дам, что не забуду. Вот призадумалась с которую минуту: Так что нежнее – руки? Или... Платок, повязанный на шее ими?

***

Проходит год, метелью дни последние сметая, А мы как будто не знакомы все те девять лет, Пусть мы как снег уставшею весной расстаем, С любовью нашей, что сведенная на нет. (написан ночью 28 декабря и судя по всему, мне было как-то несоизмеримо больно и грустно, из-за чего я написала эти строки)

***

Я будто мелкая опять девчонка и снова лето на дворе, Я по траве с сачком бегу. А что в моем ведре? Кузнечик, бабочка, жучок иль божия коровка? Ан нет – теперь ловлю я твои взгляды ловко. I am a little girl again, it's summer where I used to be. I'm running with a net. And what's inside my bucket? It is a beetle, or grasshopper, or ladybug maybe? You did not guess, I catch your eyes! You got it?

***

If I become in your bouquet the flower... Don't let me dry and fade, my deary. Adorn with me your hair, weave in the crown, Don't let me fall, don't let me down... Forget-me-not, forget-me-not, I'm so so weary! (решила оставить его без перевода, так ему лучше)

***

If I become the wind, dear, do you let me in? I'll make the sweet bells for your ear ring. I'll softly sit on the sill and stare at your face, And then – I disappear without a trace. But first... I'll give you my last embrace. Если я стану ветром, ты впустишь меня в окно? Я сяду на подоконник – смотреть на тебя вольнó, И заставлю звенеть колокольцы – так озорно. Невесомо тебя обниму, но беда – Мне исчезнуть придётся потом навсегда.

***

Мы могли быть не здесь, не сейчас – подумай. Не сидеть здесь на лавке с серьёзными думами. Я б не кофе уныло остывший тянула, А за руку тебя – ты б еле стояла на льду, А храбрилась – умеешь! Ты неправильно их обула. Давай помогу. А руки трясутся – да, не от холода – Перчатки свои отдала – препиралась как! Говорила, знаю, не берёшь никогда просто так. Какие щеки твои морозные, и подмерзли две речки, А можно будет дотронуться? Подтают – и будет две печки. А знаешь, я ж упаду – засмотрюсь – но не под ноги, Мне мои ещё руки дороги! Давай лучше здесь посидим, останемся, Ведь батарея для нас старается. Ты скажи лучше – мы друг к другу же тянемся?

***

Ты на гитаре для меня сыграй, А нервы могут струнами побыть. Ты, как Шекспир писал, – мой ад и рай, Что тянет под луною кротко выть. Как мы – создания чужих планет – И повстречавшись на Земле, Вселенной не смогли ответить нет, Как, впрочем, и судьбе? Как крылья бабочки с тобой сошлись, Там где-то бурю страшную создав. И белыми листами – раз! и разлетись. Так наша повесть стала сказкою, упав.

***

Тобой пропитаны все сферы, вехи жизни, Все страны на чужбине и моя отчизна. Тобою дышит, задыхаясь, хрупкий мир, О вязкий, тягостный эфир! И корни древа именем Твоим, Тебя во имя Плетутся где-то там, то вверх, то вниз В руинах некогда прославленного Рима, И заползая в канцелярии небесной на карниз. Ты прошлое скрепляешь с настоящим днем. Пророчишь, ведаешь и душами играешь Ни боль, ни соль, ни крах – все нипочём, И только Ты все тайны мира знаешь, Ведь он – Твоё созданье, Ты его вдыхаешь! (этот стих я писала без четкого представления адресата, не понимала сначала даже о чем, о ком и как. Но спустя время перечитала и поняла, что он о боге. Наверное, есть что-то странное писать такое нерелигиозному человеку)

***

Но не тебе судить мою любовь! Тебе, в чьих жилых яд течет, не кровь, Ты не способен ею насладиться, Дурак, тебе её дарами не напиться! Пройдет она перед глазами днём, Ты будешь слеп в незнании своём. Куда тебе, отродью мула знать, Что есть на свете белом благодать? И полно – не сыскать тебе её нигде, Ни в ближних, ни в самом себе. И был бы помыслами чист, душою, Так нет – ты весь пропитан чернотою! Ходи по миру, раб, да на других смотри: Как их любовь наружу рвется изнутри. Но сам паршивою рукой её не тронь – Чтоб карою тебе не выжгло чертову ладонь.

***

Пучина, бездна, жди меня, врата открой, Летит в объятья то, что было раньше мной. И звонких цепей лучше речи сладкие пленили, И образы твои меня припасть к тебе склонили. И я теперь, забыв про всё, желанием живу, И чем-то томным с тягостным трудом дышу. Ты не познаешь эту силу, с какой влияешь на меня, Ведь точно так цветы весною гнутся от дождя. И пищей стали мысли о тебе, моей отрадой, Теперь текут во мне рекой – медовою усладой. Один покой, что впредь дарован и позволен мне – Свернуться на руках твоих в угрюмом забытье.

***

И на полях тетрадных места нет словам, По ним, как по лугам зеленым без ограды Спасибо говоря простору и твоим рукам, Овечки совершают променады. А на каком же языке, скажи, они болтают? О чем-то тайном, может, помышляют? И есть им дело до метафор, Бенвенистов, Повторов, Лондона, Агаты Кристи? Овечкам хорошо твоим, признаем честно, Траву жуют, степенно блея от отрады. Но и меня настигло участью чудесной – С отличьем в том, что блею от досады!

***

Открылся бабочек сезон, гляжу – не нагляжусь! Коснуться так и тянет – да как же я держусь? Небрежно скошенные вбок, о бедные глаза – Как, Боже, жаль, что я не стрекоза. Два крылышка не вместе – какое наказанье: Как ураган теперь создаст ее увечное порханье? Но не полет их дело, а другое вовсе – На солнце трепетать кристаллами Сваровски.

***

С неба каплями воска сыплется. Чья свеча – кому там не спится-то? Что ни сон – то слепое знамение, Что ни ложь – то незрячье сомнение. Это пепел сгоревшей дотла звезды, Жизнь за тебя отдавшей – А ты? – За благие дела, за вещицы, за вещи, Что во сне мне никем не обещаны. На губах Гималаями копится Шапок снежных живое пророчество. И лавинами быстрыми катится Наша жизнь, на пустое потраченна. Это пыль, а не снег, проносится По пустынной игле одиночества. Всех ежей в этом мире заверила, Не бывает, что колет умеренно. (строки этого стиха родились у меня во время ночной прогулки, когда я глянула на небо и стала ассоциировать падающие звезды с летящим пеплом)

***

Вокруг меня стенают люди, убиваясь – "Скорей бы лето взором нас почтило, И солнце, нежной нимфой улыбаясь, От снега нашу землю просушило!". И так печально всё! так что ж выходит? О лете-осени-зиме слагает песни люд. А разговор вдруг о весне заходит – Они, глазёнки на тебя скося, уйдут. Так может, то моё предначертанье – Клеймо судьбишное по жизни несть, С весною лишь мне ждать свиданья И ей одной казать хвальную честь. Клянусь, как брезжит на рассвете март Клянусь, иду на сердца высеченье – Я чую запах непроснувшихся цветов И в почках слабое движенье. Какое ж то страшнейшее увечье – Не видеть сердцем красоту в простом Вздыхать и пожимая плечи, Шагать, надвинув шоры, напролом. Минуту дай весне, она вернёт сполна. Замри – и погляди хотя б под ноги – Как в луже голубь-сизая спина Рисует в небе радужные слоги. И подышать весной – сплошное счастье. Ах, можно было бы тебя в флакон – И наслаждаясь, натирать запястья, Не важно, на дворе какой сезон! Да даже в глине смыслов есть очаг, Что каждое движенье смысла не имеет. Так засыхает самый быстрый шаг – Никто от вечности укрыться не сумеет! Весна для всех, она душою широка – К себе оставшихся без крова манит И, обнимая распушистые бока, К себе, целуя в мокрые носы, утянет. Дождём весна промоет раны, А на душе раздует мягкий огонек, Ты посиди, понюхай воздух свеже рьяный, Верча в руках свой первый стебелёк. Вот так прекрасна ранняя весна, И я лелею мысли в стороне – Чтоб каждому живущему она Была так дорога, как мне! (поймала себя на мысли, что ни одного стиха еще не посвящала своему любимому времени года, так что исправляюсь. Но это лишь начало, ведь я написала только о ранней весне, а весна сама по себе очень многогранна!)