стены в золоте (но комната пахнет тобой) // walls gold-plated (but the room feels like you)

Ночной воздух бодрит, побуждая его зайти внутрь, но он все еще медлит, мысленно блуждая в зоне серой морали. Он затягивается второй сигаретой подряд, дым согревает горло, когда он делает вдох-выдох. До этого квартала было довольно легко добраться, он расположился вдали от городской суеты в относительно заброшенном районе промышленных складов. Найти главный вход оказалось немного сложнее, так как единственным признаком того, что здесь находится работающая компания, был одинокий служащий-парковщик, стоявший возле дверного проема. Тот вышел на тротуар и наклонился к пассажирскому окну, чтобы заверить его, что да, сэр, вы в правильном месте. К этому времени парковщик уже успел отогнать его машину и вернуться на свой пост прямо перед неприметной входной дверью. Здесь нет неонового логотипа с названием клуба или даже стандартной мигающей вывески с надписью «открыто», только набор ничем не примечательных цифр — номер улицы — установленных над дверной рамой. За тонированными стеклянными дверями скрывается полная тайна, ни одна душа не прошла через них с тех пор, как он приехал сюда две мучительно медленные сигареты назад. Парковщик, к сожалению, решил завязать разговор. Он подошел, слегка шурша подошвами кроссовок по тротуару, и остановился в нескольких футах, оставляя достаточно личного пространства, чтобы все было мило и непринужденно. — Первый раз, так? Это не вопрос, а просто способ завязать светскую беседу. Единственный достойный ответ — это тихое утвердительное мычание, когда он делает еще одну затяжку. — Что ж, удовольствие Вас ждет, — говорит парень. На вид мальчишке не больше двадцати пяти. Он оказался проворным парнем, прыгнул на водительское сиденье его машины и умчал без малейших колебаний. Отсутствие диалога, кажется, не беспокоит парнишку, когда он выуживает нераспечатанную пачку сигарет и хлопает ею по тыльной стороне ладони. — Насколько я слышал, они очень хорошо обращаются с новичками. Получите все самое лучшее, все, что пожелаете. Так там все устроено. Вероятно, именно на это он и купился. Однако их главным преимуществом была конфиденциальность. Никто никогда не узнает, что он был здесь. — Огонька не найдется? — парень прекрасно знает чертов ответ. Теперь это просто вопрос к его великодушию. Закатив глаза, он обшаривает карманы, пока не находит, где спрятал зажигалку, и протягивает ее мальчишке. — Спасибо, старик. Значит, формальности уже в прошлом. Щелкнув зажигалкой и сделав несколько затяжек, парнишка закуривает, а затем протягивает зажигалку обратно, оставаясь на почтительном расстоянии. — Буду должен. — Забудь. — Знаете, Вы можете курить внутри, — продолжает парень. В ответ его собеседник заметно вздрагивает и, сгорбив плечи, дрожащей рукой подносит сигарету к губам: — Я знаю. — Аааа, — парень глубокомысленно кивает, словно разгадал какой-то шифр. Он выпускает длинную струю клубящегося теплого дыма. — Каковы бы ни были ваши сомнения, они исчезнут, как только Вы туда попадете. Сомнения — это семья, многолетняя карьера и вся та серая зона морали, которая заставляет его чувствовать растерянность. В последний раз затянувшись сигаретой, он тушит ее о подошву ботинка и бросает на землю. По привычке руки поправляют галстук на шее, слишком тугой после очередного шестнадцатичасового рабочего дня. Как ни странно, он с нетерпением ждал сегодняшнего вечера весь день. Даже всю неделю. С тех пор, как ему позвонили и сообщили, что его заявка одобрена, а энергичный торговый представитель тепло приветствовал его как новоиспеченного члена Lux Elite Gentlemen's Club. И как долго все это тянулось до того телефонного звонка — они проверили его доходы, кредитоспособность и биографию, даже чертов анализ крови. Затем была чересчур личная анкета с вопросами, которые с каждым ответом становились все более интимными. Более строгая, чем любое собеседование, но сама по себе она успокаивала. Эта компания — агентство — гордилась и заботилась о своей бизнес-репутации, какой бы сомнительной ни была ее деятельность. Как у генерального директора Bangtan Financial Group, одного из крупнейших коммерческих банков в стране, такой подход, безусловно, вызывал его уважение. — Вам лучше зайти внутрь, — советует парковщик, уже больше чем наполовину окутанный сигаретным дымом. — Согреться, пропустить стаканчик. Когда они встречаются взглядами, парень понимающе поднимает бровь и сдерживает ухмылку. Хотя его немного раздражает чрезмерное воодушевление мальчишки, он кивает и направляется к главному входу. — Хорошей ночи! — доносится голос сзади. Он распахивает входную дверь и входит в мягко освещенный роскошный вестибюль, похожий на дорогой спа-салон или отель. Секретарша, сидящая за высокой мраморной стойкой, тут же встает, скромно постукивая каблуками, и пересекает пустой холл. Ее волосы уложены в изящную французскую прическу, красные губы растянуты в манящей улыбке. Обычная красота, одетая в деловую повседневность, идет вразрез с его ожиданиями для такого места, как это, но это вызывает еще больше его уважения. — Добрый вечер. Являетесь ли вы в настоящее время членом Клуба или хотите получить дополнительную информацию о наших пакетах льгот для участников? — Я новый член клуба, — отвечает он, доставая из бумажника свою членскую карточку. Все попытки произвести на него впечатление пропали даром, когда он получил ее вместе с копией подписанного контракта. Тисненая алюминиевая карточка, черная как смоль, если не считать изогнутых линий двух накладывающихся друг на друга золотых колец — фирменный логотип — казалась ему излишеством. Администратор принимает карточку и возвращается за стойку регистрации, чтобы вывести информацию о его счете на монитор. — А, господин Чон Чонгук, — говорит она, улыбаясь ему. — Вы здесь впервые. Я вижу, Вы заказали отдельный номер на ночь. Я пошлю за служащим, чтобы он проводил Вас наверх. Вы хотите внести какие-либо изменения или особые пожелания? — Нет, спасибо, — отвечает он, скользя рукой по холодному мрамору и просматривая брошюры, аккуратно выложенные на маленькой витрине. Спа-салоны, массажные кабинеты, иглорефлексотерапевты. В вестибюле почти тихо, но если он внимательно прислушается, то услышит слабый пульс музыки, доносящийся сквозь стены. — Хорошо. Тогда подождите минутку, господин Чон. Могу я предложить Вам легкие закуски, пока Вы ждете? Она протягивает ему карточку обеими руками, вежливо кланяясь. — Нет, спасибо, — снова отвечает он, засовывая руки в карманы. Чонгук терпеливо ждет, пока женщина делает несколько быстрых телефонных звонков и снова набирает текст на компьютере. Он смутно удивляется, что такая, казалось бы, аккуратная женщина, как она, работает здесь. С другой стороны, он также не ожидал увидеть шикарный интерьер с абстрактными светильниками, современными креслами, плюшевым ковролином. Он коротает время, рассматривая скульптуру в другом конце комнаты и стараясь не думать о работе. Через несколько минут из-за закрытой двери в холл выходит джентльмен, на нем брюки и рубашка, в ухо вставлен наушник. Он быстро ловит взгляд Чонгука и приближается, почтительно кланяясь, как только оказывается рядом. — Господин Чон. Добро пожаловать в Lux. Меня зовут Пак Сангчоль, я один из здешних служащих. Могу я показать Вам все здесь? Мужчина приветливо улыбается и делает широкий жест в сторону двери, из которой вышел. Чонгук встречается с ним взглядом, оглаживая свое шерстяное пальто. — Конечно. — Сюда, пожалуйста. Чонгук следует за служащим из холла в указанную дверь. Когда они идут по длинному коридору, он рассеянно слушает его болтовню о различных услугах и «товарах», которые они предлагают. Чем дальше они продвигаются по коридору, тем ближе подбираются к музыке. Теперь Чонгук слышит басы сквозь стены, видит впереди арку и двух охранников, стоящих по бокам. Неуклюжие фигуры расступаются, когда служащий проводит его прямо в просторный зал, окутанный голубым светом и дымкой сигаретного дыма. Что-то в глубоком пульсировании электронного ритма, голубоватых стенах и едва одетых телах, в этих порочных улыбках, мерцающих в плавающих клубных огнях, нашептывает опасность, но ничего в покачивании бедер или пристальных взглядах не останавливает. Его взгляд блуждает по телам, вьющимся на главной сцене и отдельных платформах, расположенных по всему залу. Много голой кожи, мало места для воображения. Обслуживающий персонал разного уровня наготы разносит подносы с дорогим алкоголем в хрустальных бокалах к посетителям за столами. Тела на сцене перетекают, как жидкость, вращая бедрами и маневрируя ногами, выполняя акробатические повороты и подъемы на шестах для стриптиза, выставленных вдоль основной сцены-подиума. Справа от него два танцовщика одновременно исполняют танец на коленях для одного клиента, обхватывая бедра и скользя руками по обнаженной коже друг друга. Один из танцовщиков поднимает глаза, когда они проходят мимо, встречается взглядом с Чонгуком и посылает ему страстную улыбку. Это что-то делает с ним, всегда самоуверенным, и Чонгука раздражает, что один короткий взгляд безымянного стриптизера, брошенный через зал, так просто нанес апперкот его либидо. Сопровождающий делает паузу в зале, поворачиваясь к нему лицом. Стройная фигура, одетая только в обтягивающие кожаные стринги, подводку для глаз и лучшую улыбку, направляется к ним с сервировочным подносом, балансирующим на одной руке. — Это главный зал, — сообщает сопровождающий (Сангчоль, если память ему не изменяет) и берет два протянутых стакана у официанта, который быстро кланяется и бессловесно скользит мимо них, стрельнув кошачьей ухмылкой в сторону Чонгука. Чонгук берет стакан и пробует его янтарное содержимое. Пьется мягко, кажется, это Гленливет, но Чонгук здесь совсем не для того, чтобы дегустировать коллекцию шотландского виски в баре. — Главный зал — излюбленное место посетителей. Приватные танцы доступны от любого из наших танцоров в любое время, если Вы хотите, — продолжает Сангчоль, широким жестом указывая на сцену и ее обитателей, сгибающихся и извивающихся под всевозможными углами, их ноги затянуты в босоножки на каблуках, взгляды мутные. Однако Сангчоль больше не задерживается в этой части клуба, а вместо этого ведет Чонгука в другой коридор на противоположной стороне зала. — Статус Silver дает Вам доступ ко всем комнатам и удобствам на первом этаже. Как вы знаете, приватный резерв осуществляется за отдельную плату, и цены варьируются. Апартаменты находятся наверху. Они идут по полутемному коридору, пульсирующая музыка из главного зала глохнет за стенами. Чонгук мельком заглядывает в открытые комнаты, мимо которых они идут по коридору, откуда до него доносятся несколько приглушенных стонов и всхлипываний. Логика напоминает ему о приватных танцах, о которых говорил Сангчоль. Сопровождающий ведет его к площадке перед лифтами в центре коридора. Он нажимает кнопку вызова и складывает руки перед собой в ожидании, посылая Чонгуку еще одну дружескую, вымученную улыбку. — Во всех люксах есть телефоны, по которым можно связаться со стойкой регистрации, если Вам что-нибудь понадобится. Ваш хост может ответить на любые ваши вопросы, но не стесняйтесь задавать их любому сотруднику. Лифт сигнализирует о своем прибытии, и Сангчоль вежливым жестом приглашает Чонгука войти. Внутри лифта повисает неловкая тишина, ясно, что Сангчоль закончил свою болтовню. До второго этажа ехать довольно быстро. Чонгук следует за Сангчолем в тихий холл, музыка глухо вибрирует под их ногами, когда они направляются направо мимо ряда закрытых дверей. — Вот мы и пришли, — сообщает Сангчоль, помахав пластиковой карточкой-ключом и протягивая ее Чонгуку. Он обменивает ключ-карту на пустой стакан Чонгука. — Ваш хост на эту ночь ждет вас внутри. Приятного вам пребывания, господин Чон. Он осторожно кланяется и возвращается тем же путем, каким они пришли, оставив Чонгука одного в коридоре перед дверью. Комната 216. Подсознательно Чонгук понимает, как он попал сюда, точно знает последовательность событий, приведших к этому моменту, но прямо сейчас он, кажется, не может вспомнить ни одной причины, почему он начал этот путь. Одиночество, скука, вожделение. Он напоминает себе об этом, переворачивая ключ-карту в руке, вздыхая и глядя на деревянную дверь. Lux Elite Gentlemen’s Club обещал исполнить все его фантазии, удовлетворить все его потребности. Кажется, все это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. До сих пор ему не предоставилась возможность сделать вывод, стоит ли его дорогое членство в Lux этих денег или нет, но, видимо, он узнает об этом в течение следующего часа. Торговый представитель с первого же телефонного звонка предложил ему просмотреть их «каталог товаров», но у Чонгука не было на это времени. По сути, он просто сказал «удивите меня» и предоставил все решения судьбе. Он не знает точно, что или кто на самом деле ждет его по ту сторону двери, но ему обещали лучшие апартаменты Lux с обслуживанием на самом высшем уровне. Без дальнейших промедлений Чонгук вставляет ключ-карту в щель на двери и нажимает на позолоченную ручку. Его глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть после яркого света в холле к мягкому освещению приватной комнаты. Он заходит внутрь и тянет за собой дверь, тихо ее закрывая. Первое, что он замечает, — это запах роз. Второе — гибкая фигура, раскинувшаяся на белом одеяле на круглой кровати в центре комнаты. Чонгук выдыхает и старается сдержать выражение своего лица, пожирая глазами открывшееся перед ним зрелище. Его ночной хост одет во все красное, от прозрачного красного халата, ниспадающего на угловатые плечи, до красных чулок, натянутых на гибкие бедра и удерживаемых эластичными подвязками. Взгляд Чонгука скользит по загорелой коже к невероятно узким латексным шортам, которые облегают, как вторая кожа. В горле внезапно пересыхает, Чонгук тяжело сглатывает и делает еще один шаг в комнату. Хост на кровати слегка двигается, и Чонгук представляет себе звон от множества золотых цепочек, свисающих с его лица — несколько тонких цепочек соединяют кольцо для губ с колье-чокером, несколько свисают с пирсинга на его правом соске. Чонгук отводит взгляд от гладкой золотистой кожи и поднимает его к лицу мужчины, чтобы встретиться с парой темно-карих глубоких глаз, окидывающих его таким же пристальным взглядом. Его глаза выдают его, когда хост слегка кривит губы, и Чонгук не может не следить за этим движением. — Добрый вечер, господин Чон. Голос мужчины шелковый, глубокий и страстный. Он говорит с легкой уверенностью, округляя рот на гласных, растягивая слоги во всех нужных местах. Чонгук не позволяет себе вздрогнуть. — Добрый вечер. Чонгук использует свой невозмутимый деловой тон, холодный и собранный, и с фальшивой самоуверенностью твердым шагом разрезает пространство между ними. Он переносит вес тела на одну ногу и, не торопясь, осматривает комнату, сбрасывая пальто. Справа от кровати стоит столик на колесиках с набором вин и двумя пустыми бокалами. На комоде у стены — набор личных смазок, игрушек, ремней. Здесь есть настенный телевизор с плоским экраном и небольшой обеденный гарнитур с плюшевыми стульями. Дверь сразу слева от него ведет, должно быть, в ванную комнату, но слишком темно, чтобы сказать наверняка. А на кровати — его хост на ночь, обещанный первоклассный товар. Видение в алом цвете, вблизи он выглядит еще лучше. Чонгук игнорирует сильное биение своего пульса, поднимая руку, чтобы ослабить свой галстук, внезапно в комнате ему становится слишком жарко. Он даже не замечает пьянящего молчания между ними, пока мужчина не заговаривает снова. — Я слышал, красный — Ваш любимый цвет. Что скажете? Хитрая улыбка касается его лица. Чонгук осмеливается еще раз взглянуть на мужчину: на копну белокурых волос, падающих тому на лоб, на смоки-макияж его глаз. И снова ему слышится знакомый шепот об опасности. — Полагаю, тебя забыли пропустить через металлоискатель, прежде чем отправить сюда, — слова вылетают прежде, чем Чонгук успевает подумать. Однако это, кажется, забавляет мужчину на кровати, потому что ухмылка на его лице становится шире, длинные ноги скользят одна об другую, и его халат падает с бедер вместе с этим движением. — Так он умеет говорить, — веселье сочится из его голоса, его ответ рассчитан и тон обдуман. — Он умеет, — отвечает Чонгук. Чонгук внимательно наблюдает, как незнакомец в красном садится и свешивает ноги с кровати, вонзая шпильки в ковер. Сердце Чонгука с силой бьется о ребра в ожидании, что мужчина собирается подойти к нему, когда тот встает, но он только делает шаг к столику, откупоривает бутылку вина и наполняет два бокала. — Это Ваш первый раз? — приветливо спрашивает он, подходя к Чонгуку с бокалами в руках. Когда он протягивает один из них Чонгуку, тот замечает на его левой руке кольцо с медным кастетом, украшающее четыре его длинных тонких пальца. Чонгук отвечает только хриплым мычанием, осторожно беря стакан, чтобы случайно не соприкоснуться пальцами. Для этого он выпил слишком мало алкоголя. — Мм. — Вы выглядите немного напряженным. Мужчина, к счастью, отодвигается и садится на край кровати. Он поднимает свой бокал, чтобы сделать глоток, и его горло при этом сжимается. Закончив, он нижней губой трется о край бокала, кольцо на его губе звякает о стекло, когда он пригвождает Чонгука взглядом. — Что я могу сделать, чтобы Вам стало комфортнее, господин Чон? — Я в порядке, — резко отвечает Чонгук. — Вы так не выглядите. — Все эти… штуковины. При этих словах мужчина смеется, слегка откидывая голову назад и закусывая губу. — Я привык к этому, — говорит он, пожимая плечами. — Не волнуйтесь, — халат падает с его плеча, и это кажется довольно преднамеренным, — Я помогу Вам снять с меня столько всего, сколько Вы захотите. Чонгук набирает полный рот вина и проглатывает его, затем ставит свой бокал на столик. Он полностью развязывает галстук, расстегивает несколько верхних пуговиц рубашки и снимает пиджак. — Как тебя зовут? — спрашивает Чонгук, вешая пиджак на спинку ближайшего кресла. Сейчас ему нравится расстояние между ними. Это дает ему время пробраться через эту гребаную серую зону, через мучительные мысли о том, что это незаконно, аморально и неправильно. — Обычно я откликаюсь на Тэ. Но Вы можете называть меня как угодно. Хост, которого Чонгук, вероятно, будет называть только предложенным именем, распрямляет ноги и разводит колени, явно приглашая. Чонгук хотел бы, чтобы это было просто — обойти его моральные ограничения и первым нырнуть с головой. Десятилетия глубоко укоренившегося стыда, годы секретности и скрытности. Все это может исчезнуть, только на сегодня. Он хочет, чтобы все это исчезло. — Ну так как? Детка, сука, шлюха, сучка? Чонгуку не нравится направленная на него ухмылка, когда он слегка, но, видимо, не незаметно, морщится от этих слов. — Как твое настоящее имя? — спрашивает Чонгук. Это, кажется, задевает мужчину. Он издает короткий смешок и недоверчиво качает головой. — Значит, мы будем обращаться друг к другу по имени? — Чонгук, — единственный ответ, который он получает. — Тэхен, — ответ, который он предлагает. — Приятно познакомиться, Чонгук. Тэхен снова встает, двигается ближе, чтобы Чонгук мог почувствовать его запах. Его духи (это определенно не мужской одеколон) пахнут розами. Чонгук с восхищенным вниманием наблюдает, как Тэхен ставит свой бокал рядом с его бокалом, а затем обходит его, почти по-кошачьи грациозно. — Что я могу сделать для Вас сегодня вечером? — спрашивает он, двигаясь позади Чонгука, пропадая из его бокового зрения. — Все, что захотите. И как захотите. Слова звучат приглушенно, но мужчина достаточно близко, чтобы Чонгук расслышал его с тревожной ясностью. Он хочет обернуться и не сводить глаз с этого демона в красных кружевах и латексе, но две руки, прижатые к его бокам, останавливают его. Руки Тэхена скользят по груди Чонгука, обхватывают его за талию. Его горячее дыхание обжигает шею Чонгука, близость их тел собирает их теплоту. Чонгук старается дышать ровно, потому что руки, блуждающие по его груди, наверняка почувствуют, если он задержит дыхание. Он остается неподвижным, в то время как ловкие руки тянутся, чтобы расстегнуть пуговицы его рубашки, продвигаясь вниз, пока рубашка не распахивается. Чонгук тяжело вздыхает, когда руки Тэхена скользят по его голой груди, заявляя права на вновь обретенную территорию. Он инстинктивно откидывается назад, к теплу и твердости мужчины позади него, тая от его прикосновений. Мысли и время ускользают от него, потерянного в объятиях незнакомца с голосом как мед, кожей как грех. Когда Тэхен снова заговаривает, Чонгук слышит шепот, льющийся в раковину его уха. — Длинный день в офисе, Чонгук? Затем тепло исчезает, и Тэхен обходит Чонгука спереди и смотрит на него сквозь ресницы. Он проводит указательным пальцем по груди Чонгука, ведет линию вниз, к пупку, а затем отстраняется. Чонгук хочет схватить эту руку, прижать ее к кровати, пока он будет взбираться на него сверху. Но из-за этих проклятых моральных условностей он этого не делает. По крайней мере, пока. Он зашел далеко, забронировав этот частный номер с полным пониманием всего, что это влечет за собой. Чонгук никогда не представлял себя платящим за компанию, покупающим секс. Но вот он здесь, и здесь Тэхен. — Я не то, чего Вы ожидали? — спрашивает Тэхен. Должно быть, он заметил что-то в лице или жестах Чонгука. На его лице появилось замешательство, он слегка кривит естественно опущенные губы. Он отступает, садится на край кровати и опирается на запястья. Чонгук проводит рукой по волосам. — Дело не в тебе, — наконец говорит он. — А, — только и отвечает Тэхен. После многозначительной паузы он продолжает: — Хотите… я зайду позже? — Нет, — выпаливает Чонгук гораздо быстрее, чем намеревался. Его пальцы цепляются за расстегнутые полы рубашки, тянут ее вверх, выдергивая из-под ремня брюк. Когда он снова поднимает глаза, то видит, что Тэхен наблюдает за ним. С интересом, если то, как он складывает губы вместе, чтобы увлажнить их, можно считать признаком чего-то подобного. — Обычно я этим не занимаюсь. — Понятно, — хмыкает Тэхен, потому что это довольно очевидно. — Но это то, что Вы хотите сделать. Чонгук кивает. — Ну тогда, — Тэхен отступает назад, растягивается на круглом матрасе, его ноги бесшумно скользят по белому одеялу. Он ложится, выгибая спину ровно настолько, чтобы кожа на животе натянулась, затем протягивает руку и ласкает пространство рядом с собой. — Вы, должно быть, очень устали, господин Чон. Идите прилягте. Расслабьтесь. Я позабочусь о Вас. Чонгук берет свой бокал за ножку, осушает его несколькими глотками и ставит обратно на столик. Он убирает челку с лица, не сводя глаз с тела, лежащего перед ним на кровати. И с глубоким вздохом он сдается. Всего за несколько шагов он забирается на кровать, матрас проваливается под его весом, когда он взбирается по Тэхену. Его руки не решаются прикоснуться, но не руки Тэхена. Мужчина под ним тянется и стягивает рубашку с плеч Чонгука, проводит теплыми руками по его груди и талии, выгибается вверх, пытаясь прижать их тела друг к другу. Взгляд Чонгука возвращается к этим крошечным красным шортам, если их вообще можно считать шортами. Они обтягивают скорее как нижнее белье, прикрывая минимальное количество обнаженной плоти, так что ему едва ли нужно представлять, как выглядит обнаженный мужчина под ним. Даже очертания его длины становятся заметными, напрягаясь на фоне тонкого, блестящего материала. Золотая цепочка свисает с пирсинга в пупке, побуждая Чонгука наклониться и провести языком по сверкающему металлу, но он пока не потакает своим желаниям. — Я так рад, что Вы присоединились ко мне, — бормочет Тэхен. Его длинный указательный палец скользит по подбородку Чонгука, глаза опускаются к губам. — Хватит болтать. Это прозвучало несколько грубее, чем Чонгук планировал, но если он услышит еще немного завораживающих слов в этом хриплом баритоне, то он потеряет рассудок. Чонгук седлает мужчину под собой, обхватив руками его плечи, переносит вес тела на одну руку, а другая зависает, пока он не касается костяшками пальцев проколотого соска, подушечки его пальцев на пробу крутят нити цепочек. Чонгук слишком сосредоточен на собственных руках, чтобы поднять глаза и прочесть выражение лица Тэхена. Когда он удовлетворяет свое любопытство относительно украшений на груди мужчины, его рука скользит вниз к пупку, и он повторяет те же движения, играя с золотыми цепями и изогнутой штангой, прижатой к его мягкой коже. Отодвигая ткань халата в сторону, Чонгук изучает тело под собой, проводит кончиками пальцев по едва заметной выпуклости грудных мышц, углублению в конце грудной клетки, выступу тазовых костей. Удовлетворив любопытство, Чонгук переключает свое внимание на лицо мужчины, та же рука поднимается и осторожно цепляется за цепочку, прикрепленную к кольцу на губе мужчины. — Это лишнее, — заявляет Чонгук, слегка дергая цепь и наблюдая, как она оттягивает нижнюю губу Тэхена. Лишнее, но тем не менее привлекательное. Он почти уверен, что Тэхен знает о его чувствах по этому поводу, замечая веселье, скрытое в уголках его губ. Повинуясь распоряжению Чонгука, Тэхен молчит. — Все это лишнее, — продолжает Чонгук. Он наклоняется и щелкает эластичным ремешком подвязки, вызывая тихий удивленный вздох у мужчины под ним. Что-то совершенно неправильное есть во всех этих цепях, ремнях и застежках. Даже более неправильное, чем сама идея прийти сюда и тот длинный список вещей, идущих вразрез с моралью. Внезапно все это начинает казаться Чонгуку ужасно надуманным, как будто он должен подыгрывать чьей-то фантазии и притворяться, что мужчина под ним — одетое в красное и золото богоподобное существо, а не обычный человек. Он садится на пятки и смотрит на лицо Тэхена. Тот, кажется, сбит с толку, и, затаив дыхание, ждет какого-то ответа или следующего приказа. — Все, что я захочу, верно? — спрашивает Чонгук, склонив голову набок. Тэхен медленно кивает, даже не пытаясь больше скрывать свое замешательство. — Мне нужна сигарета, — заявляет тогда Чонгук и встает с кровати. — Избавься от всего этого дерьма. Он делает общий жест над всей одеждой Тэхена и начинает застегивать рубашку. Тэхен сидит на кровати с потерянным видом, но подчиняется приказу Чонгука молчать. Чонгук не утруждает себя ни пальто, ни галстуком, просто надевает пиджак и находит пачку сигарет, зажав одну между губами. Он ухмыляется, глядя на мужчину на кровати, чувствуя себя немного увереннее теперь, когда он знает, что ему делать. Не говоря больше ни слова, он уходит, чтобы разобраться со своими чертовыми приоритетами. ⬗ Внизу, в главном зале, Чонгук обнаруживает, что выкуривает больше одной сигареты и выпивает больше одного стакана. Он никогда не курил так много за одну ночь. Чонгук убивает больше получаса в баре, наблюдая за официантами, прогуливающимися вокруг в скудных нарядах и игнорируя непристойные взгляды, которые они посылают ему, проходя мимо. Чонгук все еще раздумывает, не вернуться ли ему наверх. Он заплатил за это хорошие деньги и не помнит, чтобы читал что-нибудь о политике возврата. Он сомневается, что кто-нибудь когда-нибудь входил в комнату с кем-то подобным и дважды думал о том, чтобы вернуть свои деньги. Но это то, что Вы хотите сделать. В этом нет ничего, кроме правды. Если отбросить текущую внутреннюю борьбу, Чонгук хотел именно этого. Он забронировал этот частный номер в минуту слабости, хотя и старался не позволять себе ожидать слишком многого. Он определенно не ожидал, что попадет в место, выглядящее как номер для новобрачных в Grand Hyatt, с разодетой, сверкающей шлюхой, распростертой, как амброзия, на хрустящем белом белье. Он ожидал невинного, анонимного траха и поспешного ухода. Не ночь экстравагантности и фантазии, лепестков роз и роскошных ароматов. Не кружево, не латекс, не золотые украшения, не золотистая кожа, не теплый золотистый свет. Не Тэхен. Он не ожидал увидеть Тэхена. Он опрокидывает остатки виски, наконец-то чувствуя, что алкоголь действительно вливается в него и напряжение уходит из застывших мышц между лопатками. — Еще? — спрашивает бармен. Чонгук — сейчас единственный посетитель в баре, так как большинство других уже нашли свое место, будь то полулежа на плюшевом диване со стриптизером на коленях или спрятавшись где-нибудь в темной комнате для получения обслуживания по полной программе. — Нет, спасибо, — отвечает Чонгук. Он тянется за бумажником, но бармен быстрым движением руки отклоняет его. — Все запишется на Ваш счет, — говорит он. — Могу я предложить вам что-нибудь еще? — Я в порядке. Когда Чонгук встает с барного стула, он не уверен, вернуться ли ему тем же путем, каким он пришел сюда, или направиться к лифтам. Его тело, похоже, решило воспользоваться лифтами. Бармен прячет понимающую ухмылку, когда Чонгук выходит из зала, чтобы подняться на лифте на второй этаж. На этот раз, добравшись до номера 216, он без колебаний достает ключ-карту и распахивает дверь. Теперь, когда он получил хорошую порцию алкоголя, процесс немного усложнился, но все равно быстрее, чем в первый раз. Внутри он слышит неразборчивое бормотание и музыку из телевизора. Его взгляд падает на Тэхена, который лежит почти в той же позе, что и при их первой встрече, на этот раз на нем только черный шелковый халат, плотно стянутый вокруг его талии. Глаза Тэхена встречают Чонгука, когда тот входит. Его взгляд переходит от любопытства к озорству, ресницы трепещут, когда он следует за Чонгуком через комнату. — Теперь можешь говорить, — произносит Чонгук, снимая пиджак и бросая его на пол. — Не думал, что Вы вернетесь, — говорит Тэхен, протягивая руку, чтобы поиграть с длинными прядями волос на своем виске. Его губы растягиваются в веселой улыбке. — Я тоже не был в этом уверен, — просто отвечает Чонгук, расстегивая рубашку. — Значит, немного выпили? — Тэхен задает вопрос скорее риторически. Чонгук мычит в ответ, снимая с себя рубашку и бесцеремонно позволяя ей растечься лужей на полу. — Чувствуете себя лучше? — Тэхен следит за каждым его движением, прикусив нижнюю губу. Он полностью избавился от кольца на губе, и Чонгук этим доволен. Тэхен тянется к пульту дистанционного управления на комоде и выключает телевизор, погружая комнату в ровный оранжевый свет лампы. Чонгук не отвечает, просто тянет за пряжку ремня и вытаскивает кожу из петель. — Нужна помощь? — предлагает Тэхен, одним плавным движением поднимаясь на ноги. На этот раз никаких каблуков, только босые ноги. Одна часть Чонгука думает, что так лучше, другая — нет. Он не придает этому особого значения. — Хочешь верь, хочешь нет, но я сам несколько раз это проделывал. Он расстегивает пуговицу на брюках, чиркает молнией. Тэхен фыркает на это и двигается, пока не оказывается в шаге от Чонгука. — Я не сомневаюсь в Ваших способностях, господин Чон. — Не называй меня так, — говорит Чонгук, немного раздраженный, без фильтра своей трезвости. Его руки застывают там, где они уцепились за пояс брюк. Тэхен протягивает руку, делает жест, как будто он застегивает молнию на своих губах и запирает их. Даже несмотря на дерзость Чонгука, он выглядит довольным или, по крайней мере, хорошо себя ведет. Чонгук снимает ботинки и носки, спускает брюки и переступает их, так что он оказывается перед Тэхеном только в боксерах от Calvin Klein. Он чувствует прилив гордости от того, что Тэхен, кажется, оценил его тело, глаза Тэхена скользят по его бицепсам, груди, бедрам, задерживаясь приятно дольше, чтобы изучить выпуклость его промежности. — Не каждый день мне удается сделать это с кем-то, похожим на тебя. Чонгук предпочитает промолчать и подходит ближе к Тэхену. Он едва выше его, может быть, на сантиметр, но то, как плечи и подбородок Тэхена опущены, а глаза устремлены вверх, создает иллюзию, что Чонгук выше, шире, крепче. Чонгук протягивает руку и быстрым движением запястья расстегивает и распахивает по бокам халат Тэхена. Чонгук удовлетворенно хмыкает, когда видит, что Тэхен не потрудился надеть другую одежду. Тэхен, не теряя времени, позволяет халату соскользнуть с его плеч и упасть на ковер, повторяя метод раздевания Чонгука. Чонгук смотрит на это зрелище, на полутвердый член, тяжелеющий между ног Тэхена, на каждый сантиметр гладкой, безволосой кожи. Возможно, Чонгук предпочел бы немного волос, хотя бы для того, чтобы подсознательно внушить себе, что этот мужчина — обычный человек, какой-нибудь среднестатистический индивид, может быть, стажер или работник начального уровня. Кто-то, кого он мог бы пригласить на свидание или привести домой для разовой связи, а не профессиональный секс-работник, без сомнения, с обширным репертуаром навыков и богатым списком клиентуры. — Как ты меня хочешь? — спрашивает Тэхен. — Я решу позже. Он показывает на кровать, и Тэхен с готовностью повинуется, двигаясь и представляя себя распростертым, согнув одно колено и проводя рукой по своему голому бедру. Его светлые волосы нимбом ложатся вокруг затылка, и в голове Чонгука мелькает слово неземной, но он быстро его отбрасывает и обращает свое внимание на комод с почти полным набором товаров и игрушек из секс-шопа. Он рассматривает различные ароматизированные смазки, кольца для члена, фаллоимитаторы, массажеры для простаты и останавливается на простой бутылке со смазкой. На сегодня. Комната вяло плывет вокруг него, когда он забирается на кровать, ноги задевают Тэхена, а его колени погружаются в плюшевое одеяло, когда он седлает мужчину под ним со странным чувством дежавю. При других обстоятельствах Чонгук мог бы заняться прелюдией. Прикосновения, поцелуи, поглаживания. Но он не уверен, вписывается ли это в текущие обстоятельства. Поэтому он обхватывает Тэхена за бока и просто переворачивает его с мгновенным усилием, вызывая у того короткий вздох удивления. Чонгук наслаждается тем, как Тэхен инстинктивно приподнимает бедра, демонстрируя Чонгуку свою круглую задницу, и прижимается лицом к матрасу, наблюдая за Чонгуком краем глаза. — Подготовка не нужна, если только ты сам этого не хочешь. Чонгук понимающе рычит и стягивает свои боксеры, испытывая облегчение, когда его член освобожденно раскачивается, он проводит рукой по плоской поверхности спины Тэхена. Шелковистое тепло магнетизирует обе его руки, и он наклоняется вперед, чтобы провести ладонями вниз по позвоночнику Тэхена, чувствуя, как мужчина под ним дрожит, и завороженно наблюдая, как мурашки бегут по его спине. Он наклоняется и облизывает кожу у основания позвоночника Тэхена просто для того, чтобы удовлетворить любопытство, каков на вкус этот мужчина. К удивлению Чонгука, тот оказывается похожим на ванильный сливочный крем, на настоящий десерт. Он проводит языком по позвонкам на спине Тэхена, затем откидывается назад и хмурит брови, глядя на мужчину. — Какого хрена ты на вкус как торт? — спрашивает Чонгук, положив руки на бедра Тэхена. Тэхен смеется. — Это съедобный лосьон для тела, — отвечает он. — Тебе нравится? — Нет, — решительно отвечает Чонгук. — Я пришел сюда не за десертом. — Мм, — хмыкает Тэхен, слегка покачивая бедрами. — Замечание принято. Этого больше не повторится, сэр. Хватка Чонгука предупреждающе сжимается, привлекая внимание Тэхена. — А ты языкастый. Разве ты не должен относиться с большим уважением к своим платежеспособным клиентам? — Большинству моих клиентов не требуется так много времени, чтобы решить, будут они меня трахать или нет, — бормочет Тэхен достаточно громко, чтобы его услышал Чонгук. При этом Чонгук двигает свои бедра ниже и вес его члена упирается в задницу Тэхена. — Я трахну тебя, — заявляет он, — когда я, черт возьми, буду готов. Тэхен снова прижимается к нему, шевеля что-то густое и тяжелое глубоко в животе Чонгука, заставляя его прикусить нижнюю губу. В этот момент, когда это великолепное тело раскинулось перед ним, прижимаясь к его пульсирующему члену, он может вообразить, что не платит проститутке за секс. Может забыть о других клиентах, которых этот мужчина обслуживал на этой неделе, может быть, даже сегодня, и просто погрузиться во всю эту кожу, во все это тепло. Чонгук достает из складок одеяла пузырек со смазкой и разогревает ее между пальцами. Он сжимает ягодицы Тэхена другой рукой, раздвигая их. Тэхен терпеливо ждет, сохраняя самообладание, несмотря на непристойную манеру тереться задницей о большой палец Чонгука. Он слабо скулит, когда Чонгук проводит двумя пальцами по его заду, а затем погружает их оба внутрь с небольшим предисловием. — Никакой театральности, — говорит Чонгук, с легкостью двигая пальцами внутрь и наружу, ощупывая гладкие внутренние стенки и поворачивая запястье, меняя угол. Тэхен что-то мечтательно мурлычет, сверкая глазами и вглядываясь в лицо Чонгука. — У меня такое чувство, что ты ищешь что-то более подлинное. — Может быть, — отвечает Чонгук, вводя и выводя пальцы из Тэхена почти хирургическим способом. Когда он добавляет третий, Тэхен принимает его с небольшим вздохом изумления. — Я могу поработать над этим, — буднично размышляет Тэхен, как будто он обсуждает погоду, а не принимает внутрь себя три пальца. — Хотя, боюсь, ты будешь крайне разочарован, если я вообще откажусь от актерской игры. Чонгук пожимает плечами и убирает руку, на самом деле не заботясь о том, видел ли Тэхен его ответ или нет. — Я постараюсь, чтобы это было как можно естественнее, — обещает Тэхен, показывая зубы в ухмылке и складывая руки под головой, устраиваясь удобнее. Даже сохраняя общую беспечность и смутно снисходительный тон, Тэхен начинает скулить и вжимает кулаки в одеяло, когда Чонгук прижимает свой член к его колечку. Мышцы на его спине напрягаются, позвоночник выгибается, и ему становится все труднее контролировать свое дыхание. Чонгук ухмыляется и скользит внутрь, сдерживая собственный стон, стараясь поддерживать имидж властного человека. — Боже, — выдыхает Тэхен, и Чонгук не дает ему шанса расслабиться, когда он вынимает и снова входит. — Блять, я не думал, что ты такой большой. Чонгук снова резко прижимает свои бедра, выбивая еще один дрожащий стон из мужчины под ним, подстегивая его. Он задает неумолимый темп, давая Тэхену немного времени, чтобы подстроиться, дергает его на себя, чтобы тот встречал каждый из его толчков. — О-о-о-о-бог, — стонет Тэхен, плотно зажмуривая глаза. Он повторяет эти слова с еще одним заикающимся стоном, его блестящие губы раскрыты, а дыхание стало громким. Румянец покрывает его скулы и кончики ушей, волосы растрепались от трения головы об одеяло. Чонгук кладет руку между лопаток Тэхена, прижимая его к кровати и используя это как рычаг, чтобы двигаться еще быстрее и глубже. Влажный, горячий жар вокруг его члена божественен, тугость задницы Тэхена втягивает его внутрь с каждым толчком. Его глаза закрываются, когда он подается вперед, Тэхен упирается в матрас и отталкивается, чтобы не разъехаться поперек кровати. — М-м-м, Ч-Чонгук, не ос-станавливайся, — всхлипывает Тэхен и уже сам насаживается бедрами. Чонгук открывает глаза и смотрит вниз, наблюдая, как его член входит в плотное дрожащее колечко мышц. Ему нравится, как задница Тэхена каждый раз отскакивает назад, когда их бедра сталкиваются, он проводит ладонью по нижней стороне его бедра, раздвигая его шире, толкаясь еще глубже. Так продолжается еще несколько минут, кончики чонгуковой челки покрылись потом, а мышцы пресса и бедер горят. Он делает один, два, три резких взмаха бедрами и затем вынимает. Тэхен всхлипывает и быстро оглядывается через плечо в ошеломленном удивлении, его глаза остекленели, а ресницы намокли. — Что. Вместо ответа Чонгук падает на бок и перекатывается на спину. Тэхен, быстро последовав его примеру, забирается к нему на колени и балансирует обеими руками на его груди. Выражение лица Тэхена трудно прочитать однозначно, но он сейчас где-то в царстве облегчения и разврата, как будто его волновало, что все закончилось, и теперь он благодарен, что это не так. — Боже, — повторяет Тэхен, приподнимая бедра и протягивая руку, чтобы обхватить член Чонгука. Он проводит по стволу Чонгука несколько раз, его губы приоткрыты, а глаза сосредоточены на действии. Тэхен наклоняется, и на секунду Чонгук думает, что он мог бы поцеловать его, но вместо этого он только тянется за смазкой и добавляет еще больше на свои пальцы, затем, закрыв крышку, отбрасывает пузырёк в сторону. — Красивое лицо, красивое тело, красивый член, — мурлыкает Тэхен, обтирая смазкой член Чонгука. Чонгук стоически наблюдает, сжимая задницу Тэхена и помогая ему приподнять бедра, чтобы тот смог направить член Чонгука в себя. Тэхен опускается, его бедра дрожат, а рот приоткрыт. Он обнажает шею, склоняя голову на бок. Чонгуку приходит мысль поддаться желанию приподняться и пососать его венку, почувствовать, как она пульсирует под его губами. — Блять, — выдыхает Тэхен. Тэхен помогает себе мышцами бедер, поднимаясь и седлая член Чонгука, выбирая гораздо более медленный, разумный темп. Он не торопится. Чонгук не понимает, почему Тэхен тянет с этим дольше, чем необходимо. Может быть, ему сегодня больше никуда не надо. Может быть, он просто действительно намерен обеспечить подобающее обслуживание клиента со статусом А-плюс. В любом случае, Чонгук хорошо справляется с этим, довольствуясь тем, что лежит на спине и смотрит, как работает Тэхен. — Как ты хочешь кончить? — спрашивает Тэхен. — У тебя есть варианты, — отвечает Чонгук, скользя руками по напряженным бедрам Тэхена. Он сгибает свои ноги, и Тэхен грациозно использует их в качестве рычага, отталкиваясь от них и опуская свой вес обратно. Тэхен пронзает его взглядом, который можно назвать удивленным. — Господи, — выдыхает он, но не сдается. Укол чего-то слишком близкого к привязанности или, может быть, сочувствию заставляет Чонгука сделать мысленный дублет. На самом деле его не должно волновать, как много Тэхен должен работать, чтобы заставить его кончить. Он не должен, но желание баюкать этого прекрасного мужчину в своих объятиях, качаться в нем и глотать каждый вздох, каждый стон, нести его через оргазм, а затем мягко притянуть его вниз к себе почти ошеломляет. Как бы Чонгук ни пытался убедить себя, что ему нравится этот безличный трах, что он находит утешение в деловом обмене деньгами на услуги, это не помогает. Он отстраненно спрашивает себя, позволяет ли этот мужчина другим клиентам относиться к нему так же — как к любовнику, а не проститутке. Что-то в том, как глаза Тэхена теряют фокус, как его пальцы беспомощно дрожат на коже Чонгука, как его стоны становятся прерывистыми и нуждающимися, побуждает Чонгука приподняться и прильнуть грудью к груди Тэхена. Тэхен так же удивлен, как и Чонгук, когда последний обхватывает сзади его шею, наклоняется и оставляет поцелуй на его горле. Чонгук все еще чувствует дурацкий аромат ванильного торта, но он игнорирует его и проводит языком по разгоряченной коже, чувствуя, как она дрожит, когда Тэхен глотает. Он проводит рукой по спине Тэхена, притягивает его ближе, так что их грудные клетки, скользкие от пота, скользят друг по другу. Чонгук чувствует усталость в руках Тэхена, когда тот обхватывает его за плечи, впиваясь пальцами в мышцы спины. Они так близко, Чонгук дышит воздухом, который выдыхает Тэхен, слышит каждый маленький пронзительный всхлип. Ощущение прикосновения кожи к коже намного лучше, чем это было в голове у Чонгука, опьяняющее до такой степени, что он целует прекрасное шелковистое плечо Тэхена, облизывает выступающие ключицы. Тэхен ничего не говорит по поводу внезапной близости, только продолжает подниматься и двигать бедрами, настроенный решительно. Чонгук не знает, сколько проходит времени, когда Тэхен начинает терять ритм, делая несколько дополнительных толчков между каждым движением вверх. Чонгук уверен, что Тэхен может продолжать так, возможно, ещё долго, но он проявляет милосердие. Одним быстрым движением Чонгук переворачивает их и прижимает Тэхена спиной к матрасу. Издав испуганный вскрик, Тэхен распахивает глаза и встречается взглядом с Чонгуком. Он, кажется, готов что-то сказать, но Чонгук сильно дергает бедрами, заставляя его замолчать. Его руки скручиваются под коленями Тэхена, сгибая их и прижимая его к себе. Он срывается на жесткий темп, больше не пытаясь вынимать ради них обоих. Ругательства и мольбы, слетающие вслед за этим с губ Тэхена, хаотичны и искажены. Если бы Чонгук не знал наверняка, он мог бы смело предположить, что Тэхен близок к тому, чтобы кончить. — Господи Иисусе-Иисусе, Боже мой, Ч-Чонгук, не останавливайся, пожалуйста, неее.. пожалуйста. Чонгук рычит, не в силах больше сдерживаться, и утыкается лицом в шею Тэхена. Ему так хорошо, так тепло и приятно во всех отношениях — от прекрасного глубокого голоса и божественной кожи до обжигающего, тугого жара вокруг его члена. Руки Тэхена бесстыдно цепляются за его спину, одна рука скользит вверх, чтобы схватить его за затылок, а другая грубо обхватывает его задницу. Бедра Тэхена непроизвольно подпрыгивают под толчками Чонгука, кожа шлепается о кожу, и множество непристойных хлюпающих звуков наполняют воздух приватной комнаты. Каждый вздох, вырывающийся из Тэхена, теперь — напряженный всхлип, каждое слово из его уст — либо богохульство, либо искаженная версия имени Чонгука. Когда рука на затылке Чонгука скользит выше и путается в его волосах, Чонгук издает низкий стон. — Тебе это н-нравится, да? — бормочет Тэхен. Не теряя времени, он полностью погружает свою руку в волосы Чонгука и сжимает их в кулак, зарабатывая сдавленный стон Чонгука. — Черт, — выдыхает Чонгук. Он не уверен, как относиться к новообретенной власти Тэхена над ним, теперь, когда тот понял, что достаточно легкого рывка по чонгуковым волосам, чтобы заставить его кончить. — О, это мило, — шепчет Тэхен. Его длинные пальцы массируют кожу головы Чонгука в течение нескольких милосердных секунд, прежде чем он хватает копну волос, не дергая, а просто крепко сжимая. Чонгук спотыкается, полностью отпускает одну из ног Тэхена и отводит локоть в сторону, переводя дыхание. Он прикасается губами к подбородку Тэхена, облизывает его, двигаясь к мочке уха, чтобы прошептать: — Не переусердствуй, маленький засранец. Тэхен коварно смеется, ухмылка все еще на месте, когда Чонгук отстраняется, чтобы посмотреть на него. — Я знаю твою слабость, — задумчиво произносит Тэхен. — Других ты не найдешь, — говорит Чонгук, наблюдая, как язык Тэхена высовывается, чтобы смочить верхнюю губу. Его бедра возобновляют глубокий, томный темп, и Тэхен повторяет это движение с долгим, ровным стоном. Он слишком гортанный, слишком сдержанный. — И эта — тоже ерунда, — продолжает Чонгук. Тэхен снова смеется, откидывая голову назад. — Господи, чего ты от меня хочешь? — умоляет он с очередным отрывистым смехом. — Ты все нормально делаешь, — говорит Чонгук, не в силах сдержать ухмылку, которая расползается по его губам, когда Тэхен бросает на него сомневающийся взгляд. — Нормально? — повторяет Тэхен. — Я думал, ты собираешься кончить, на минуточку, — задумчиво тянет Чонгук, все еще продолжая свои глубокие толчки. — Собирался, — просто констатирует Тэхен. — Но потом я нашел твой криптонит, который, очевидно, возымел приоритет. — Ладно, хватит разговоров, — обрывает его Чонгук, беря одну ногу Тэхена под колено и вдавливая его в матрас. Он делает последний глубокий, медленный предупреждающий толчок прежде чем начинает трахать его жестко и быстро, пот и мускус накапливаются между ними, грязные причмокивания и влажные звуки пронизывают воздух. Тэхен принимает все это как профессионал, тяжело дыша и постанывая у уха Чонгука и рассказывая ему в мельчайших подробностях, как хорошо он чувствует чонгуков член. Он даже не тянется к своему забытому члену, посвящая каждое прикосновение своих рук, каждую секунду своего внимания полностью Чонгуку — его волосам, его шее, его рукам, его спине. Впивается кончиками пальцев в лопатки и бицепсы Чонгука, облизывает и сосет, где может, сбоку шеи и плеч. Чонгук опускает свой вес ниже, наклоняет бедра так, что Тэхен издает бурный крик, теряя способность говорить связными предложениями и прибегая к задыхающимся ахам и заикающимся охам. — М-м-м, я с-сейчас… — Так кончай, — выпаливает Чонгук. Половина его челки прилипла ко лбу от пота, рот приоткрыт, лицо разгорячено. Он чувствует, как нарастает давление, его яйца сжимаются, а бедра бьют быстро и глубоко. Тэхен сжимает волосы Чонгука в кулак, а другой рукой обхватывает свой набухший, покрасневший и сочащийся предэякулятом член. Он обводит пальцами головку, делает несколько движений вверх-вниз, и затем весь напрягается под Чонгуком. Чонгук зачарованно наблюдает, как глаза Тэхена закрываются, а челюсть отвисает, когда тот кончает, горячие капли брызгают на его живот и грудь, несколько случайных капель падают на покрасневшую кожу шеи. Чонгук достигает собственного оргазма с мощными толчками, когда внутренние стенки Тэхена спазмируются вокруг его члена. — Давай, малыш, кончи для меня, — бормочет Тэхен, и голос его срывается на хрип. Еще одно движение рук Тэхена по чонгуковым волосам, последний толчок Чонгука в разрушительную тесноту, и он, быстро вынимая и приподнимаясь, приближается к собственной вершине. Удовольствие пульсирует в Чонгуке и вызывает гортанный стон, когда он окрашивает кожу Тэхена в молочно-белый цвет, их сперма смешивается в углублении тэхенова пупка и во впадине его ключиц. Чонгук изо всех сил старается не повалиться на кровать, упираясь кулаком в матрас. Тэхен смотрит на него с непроницаемым выражением лица широко открытыми слезящимися глазами. Он бросает взгляд вниз, чтобы оценить липкое, влажное месиво на своем животе, а затем… — Ч-черт, — единственное слово, которое Чонгук может выдохнуть, когда Тэхен проводит рукой по своей груди, собирает влагу кончиками пальцев и обсасывает их губами. Он ловит крупную каплю плоским языком, поднимает глаза и встречается взглядом с Чонгуком. Чонгук намазывает немного жидкости на свой средний палец, и Тэхен жадно берет его в рот, облизывает и тихо стонет. Сперма все еще блестит под металлическим шариком пирсинга в пупке Тэхена, поэтому Чонгук наклоняется и проводит там языком, слегка посасывая. — О, блять. Тэхен извивается под чужим ртом, когда его рука впивается в волосы Чонгука. Чонгук должен остановиться, он действительно должен, но он под кайфом от алкоголя и секса, и почему-то собственный вкус Тэхена ему нравится гораздо больше, чем лосьон со вкусом торта. Он пробирается по едва заметным изгибам пресса и ребер Тэхена, обводит языком проколотый сосок. — Боже, ты так хорош, — бормочет Тэхен. Он откидывает голову назад, когда Чонгук проводит языком по линии вдоль его горла. Чонгук хочет подняться еще выше, прижаться губами к подбородку Тэхена и попробовать его губы на вкус. Но он останавливается и отступает, вытирая рот тыльной стороной ладони. Очнувшись от порыва, он чувствует боль в коленях и тянущую усталость в конечностях. Он отодвигает ногу Тэхена и ложится, погружаясь в мягкий матрас и тяжело выдыхая. Они совершенно точно не обнимаются и не утруждают себя разговорами. Чонгук говорит себе, что все равно этого не хочет. Матрас прогибается, когда Тэхен встает и идет по ковру в ванную. Чонгук остается на месте, наслаждаясь облегчением от хорошего траха. Через несколько минут он перекатывается на спину по настоянию Тэхена, положившего руку ему на бедро. Безмолвно, практически по-больничному, Тэхен вытирает его теплым, влажным полотенцем, и снова исчезает. Чонгук слегка вздрагивает от металлического щелчка своей зажигалки и обнаруживает, что Тэхен стоит рядом с кроватью, поджигая кончик вишневой сигареты Sobranie Gold. Прежде чем Чонгук успевает рявкнуть на него, чтобы тот позаботился о себе, Тэхен протягивает сигарету к его рту, и Чонгуку остается только сомкнуть губы. — Спасибо, — бормочет Чонгук, беря сигарету и разглядывая задницу Тэхена, когда тот наклоняется, чтобы достать тяжелую хрустальную пепельницу из ящика ночного столика. Тэхен больше не выглядит податливым и по-кошачьи сексуальным, деловито двигаясь по комнате, он не похож на теплого-и-пушистого. На нем больше нет тонкой ткани, которая прятала бы его мускулистую фигуру, широкие плечи и стройные ноги. Должно быть, он поправил волосы в ванной, пригладил беспорядок после соития. Как ни странно, Чонгук находит, что эта версия мужчины ему нравится больше. Он не знает, что делать с этой мыслью, поэтому отодвигает ее на задний план и вместо этого просто смакует сигарету. — Это было весело, — наконец произносит Тэхен, нарушая наступившую непроницаемую тишину. — Что скажешь? Чонгук только ухмыляется. — Это было нормально. Тэхен усмехается. Он снова облачается в халат и опускается в кресло. — Я всегда открыт для конструктивной критики, — заявляет он. Когда Чонгук затягивает с ответом, Тэхен продолжает. — Думаю, тебе не нравятся экзотические костюмы. Прежде чем ответить, Чонгук глубоко выдыхает дым. — Как ты и сказал, может быть, мне просто нравится подлинность. На это Тэхен фыркает. — Не могу сказать, что мне часто приходится это слышать. Большинство парней реально сходят с ума от того красного костюма, который был на мне вначале. — Похоже, ты чем-то расстроен, — замечает Чонгук. Тэхен пожимает плечами и откидывается на спинку кресла, положив локти на подлокотники. — Совсем нет. Наверное, я просто растерялся. — Ты хорошо выглядел, — констатирует Чонгук. Затем, немного помолчав, добавляет: — Объективно. Это только вызывает самоуверенную усмешку Тэхена, и Чонгук тут же жалеет, что открыл рот. — Как бы ты хотел, чтобы я оделся в следующий раз? — спрашивает Тэхен, облизывая губы. — А кто сказал, что будет следующий раз? — бормочет Чонгук. — Это был всего лишь тест-драйв, — легко отвечает Тэхен. — Я подумал, что ты вернешься, чтобы получить полный опыт. — Если будет следующий раз, — он не признает, что это когда, — не утруждай себя всей этой ерундой. Просто надень что-нибудь удобное. Ухмылка Тэхена становится еще шире, и Чонгук готов разозлиться, но он не позволяет себе этого. — Все, что захочешь, — мурлычет Тэхен. Чонгук не удостаивает его ответом, просто затягивается и выдыхает. Он тушит сигарету, пепел пачкает сверкающий хрусталь. — Ты выглядишь усталым, — замечает Тэхен. — Так и есть. — Тогда тебе надо немного отдохнуть. Но просто чтобы ты знал, если ты повысишь свой статус до Platinum, мы могли бы делать это у тебя дома, — говорит Тэхен. Затем он встает, расправляя халат на бедрах. — Приятно слышать, — говорит Чонгук. Тэхен, кажется, секунду медлит. — Ты хочешь, чтобы я.. — Ты можешь идти. Тэхен кивает. Его ноги едва слышно ступают, когда он уходит, дверь со щелчком закрывается за ним. Чонгук тушит сигарету в пепельнице, проводит рукой по волосам. Часы на ночном столике показывают далеко за два ночи. Он был на ногах почти сутки, и теперь на сон ему остается не более трех часов. Он напрягает мускулы, чтобы встать с кровати. Затем он замечает, что его одежда аккуратно сложена и висит на спинке одного из кресел. Когда Чонгук натягивает свой пиджак, тот даже не слишком сильно помят, и ему приходит в голову, что все это было бы гораздо удобнее, будь он у себя дома. Может быть, он все-таки подумает о повышении статуса членства.