Пошёл ты на хуй, Лёша!

Нурлан аккуратно раскладывает учебники по парте, достает из рюкзака тетрадь в идеальной обложке и садится на стул, оценивая расстановку предметов. Его одноклассник Тамби часто со смехом упоминает ОКР*, когда становится невольным свидетелем подобного ритуала подготовки к уроку. Нурлану же не смешно, он вообще редко смеется в классе. Да и дома, честно сказать, он не часто бывает весел.  — Как же он меня заебал! — влетает в класс Машка, швыряя сумку на парту. — Когда-нибудь я воткну в него циркуль! Опять засунул камеру мне под юбку! Ее соседка — Оля — закатывает очень не по-школьному накрашенные глаза:  — Дай угадаю, этот долбоёб опять снимает… Договорить Оля не успевает, потому что в дверном проеме появляется сначала рука с телефоном, а потом уже и сам ее обладатель Щербаков.  — Эт-то видеоблог! — орет он, с совершенно дебильным выражением лица. Нурлан мысленно чертыхается, потому что кретин Лёша в последнее время слишком много внимания уделяет ему — главному ботану класса. Человеку, который вообще не пытается разговаривать с такими, как Щербаков. С теми, у кого гопарьская стрижка круглый год и растянутые треники, у кого вечно сбитые костяшки и давно не подлежащий восстановлению кривой нос; с теми, кто откровенно забивает хуй на учебу и посвящает все свое время съемкам ебанутого блога. Нет, Нурлан не паинька отнюдь: может выпить, курит, но все делает с умом. Знает, что взрослая жизнь полна дерьмовых сюрпризов, а потому к ней нужно быть готовым.  — А это у нас ваш казахский любимчик! — Лёша тычет телефон Сабурову почти в лицо, моментально оказываясь рядом. Тот отворачивается, прикрываясь раскрытой «физикой 11 класс». — Гюльчатай, открой личико!  — Отъебись, — говорит Нурлан, под смешки класса хватая Щербакова за локоть. — Выглядишь посмешищем.  — А ты выглядишь изумительно. Пэрсик! В общем, как всегда, — искренне улыбается Лёша, не пытаясь даже вырвать руку из цепких пальцев. — Так бы и смотрел на тебя вечно. И вместо того, чтобы съязвить в ответ, Нурлан понимает, что улыбается. А еще беспощадно краснеет, оттого что в груди становится чуточку жарко. Это не первая подобная реакция на мудака Щербакова, из-за чего Нурлану реально становится не по себе. Что за хуйня? Благо, ситуацию спасает учитель физики. Недоблогер отправляется за последнюю парту, напоследок подмигивая охуевшему от своих эмоций Сабурову.

***

 — Вы только взгляните на эти статные ноги! — слышит Нурлан, с мячом оббегая очередного одноклассника. — Любая девчонка захочет, чтоб этот горячий азиат закинул мяч в ее кольцо. Да что уж, я и сам бы не отказался… Сабуров запинается на ровном месте, чудом удержав мяч. Комиссаренко из его команды начинает ржать, чуть ли не заливаясь слезами. А Нурлану не до смеха. Он смотрит на Лёшу, который сидит на скамье, держит в здоровой руке телефон, направленный на зал. Вторая его рука в гипсе уже неделю, потому что олень Лёша решил, что он паркурщик, и огромный забор ему не помеха. Целых два дня Нурлан наслаждался тишиной, пока Щербаков бегал с матерью по врачам, но теперь ебанутый блогер снова в деле. Может, вторую руку ему сломать, чтоб перестал, сука, снимать свой видеоблог. После урока в столовой нашелся Тамби, который принципиально прогуливает физру. Нурлан, набрав себе скромный поднос еды, подсаживается к другу с тяжелым вздохом.  — Щербаков? — в лоб спрашивает тот, доедая луковую пиццу, от вида которой Сабурова подташнивает.  — Мое лицо столь красноречиво? — Нурлан смачно кусает яблоко, откидываясь на спинку стула.  — В последнее время да, — грустно хмыкает Масаев. — А ты не думал, что он пидор? Нурлан пожимает плечами, но молчит. Потому что да. Он думал.

***

После столовой Сабуров идет в непалевную курилку за дальним гаражом, потому что до конца большой перемены еще десять минут. Курить хочется жутко, нервишки нынче шалят. Он много думает, в основном о том, точнее о ком, о ком думать не нужно. Нет, Нурлан никогда не считал себя гомофобом, но и геем, да даже бисексуалом тоже. У них на районе романы между парнями не особо приветствуются, но они есть, и молодое поколение все более спокойно относится к меньшинствам. А вот Лёша… да он сам чистый пример гомофобии. Часто шутит про пидоров, часто дерется и весь такой дохуя мужик, что никто никогда бы и не заподозрил его в пидорастии. Полный бред. Образ Щербакова вяжется с кем угодно, но только не с радужным парнем.  — Есть сигаретка? Нурлан вздрагивает от знакомого голоса, затягивается посильнее:  — Ты не куришь.  — Ради тебя начну, — с дурацкой улыбкой говорит Лёша, протягивая ладонь. Мол, давай папиросу, ща покажу класс. Нурлан хмыкает, достает сигарету и уже почти кладет ее в чужую руку.  — Нет, прикури ты, — Щербаков прищуривается, будто обдумывая что-то. — Я ж не умею, вдруг свои шикарные брови спалю. К тому же у меня гипс.  — Лёш, ты правда дебил? — вздыхает Сабуров, но все же вторую сигарету прикуривает, отдав на время свою горе-блогеру. — Держи. После затяжки тот ожидаемо кашляет, матерится, но выглядит пиздец каким счастливым.  — Нурик, это же был почти поцелуй! Мы раскурили трубку мира вместе: ты обслюнявил фильтр, я обслюнявил фильтр — в твоей жизни было что-то более романтичное?  — Пошёл ты на хуй, Лёша! Если бы Нурлан не сорвался с места так яростно, то смог бы увидеть, как с лица Щербакова сползает ебанутая улыбка.

***

Дома Сабуров не находит себе места. Он зол, растерян и откровенно говоря не понимает, что его бесит больше: вся эта ситуация или то, как он на нее реагирует. Эта Лешина невинная тупость кажется ему… милой? А откровенные доебки с каждым днем воспринимаются все теплее, с каким-то сраным трепетом в груди, которого быть не должно. Да, Нурлан рычит, посылает на хуй, всячески показывает недовольство их общением, но потом понимает, что ему это, вроде как нравится. И вот в чем главный пиздец. В комнате раздается стук, следом появляется мама, как обычно, не дожидаясь разрешения войти.  — Сынок, ты телефон на столе оставил, — говорит она, протягивая смартфон. — Он постоянно вибрирует. Невесты пишут, да? Мама удаляется, хихикая, а Нурлан недоумевает кто же ему написывает. Он открывает телегу, в которой дохера сообщений с неизвестного номера: /прости, я баран/ /нурик, братишка, не греби/ /ну ты че реально обиделся/ /я вот не особо могу в эти разговоры/ /если не ответишь, я приду к тебе домой/ /слушай, я ж ебанутый ага, я приду/ /я выхожу/ /я в твоем дворе/ /блядь нур ну нравишься ты мне, прости осла/ /теперь ты вообще будешь меня избегать/ /господь господь я реально даун/ Последнее сообщение пришло три минуты назад. Нурлан несмело выглядывает в окно и видит ссутулившуюся фигуру на лавочке. Красные треники и камуфляжная толстовка не оставляют сомнений — это Лёха. Сабуров говорит матери, что идет встретиться с другом, а сам не может понять, зачем вообще спускается. Что он ему скажет? Что делать вообще? Как решить все это говно, которое теперь стало очевидным — Щербаков признался ему. А признается ли Нурлан сам себе?  — Эт-то видеоблог! — выкрикивает Сабуров, пиная подъездную дверь ногой. Зачем он решил спародировать? Хуй знает, импровизация. Камера ловит потухший взгляд Лёши. — Алексей, что вы скажете своим подписчикам?  — Что я безнадежный пидор влюбленный в напыщенного казаха, — угрюмо отвечает тот, но улыбка все же трогает уголки его губ.  — Я не дам тебе в жопу.  — Резковатая смена темы, — Лёха усмехается, но смотрит серьезно и с вызовом. — Окей, я понял. Нурлан убирает телефон в карман и садится на край лавки, практически вплотную к чужому телу:  — Я тебя сейчас поцелую. И если мне не понравится — мы забудем все как ебучий сон. И ты от меня, наконец, отъебёшься.  — А если понравится? Вопрос повисает в воздухе. Щербаков, явно не ожидавший такого напора, оказывается в тесных крепких объятиях. Нурлан цепляется за его толстовку пальцами, тянет на себя, и целует. Сначала целомудренно, будто проверяя грань дозволенного, а после горячо и неистово. Лёха уже не понимает, чей язык оказался первым в этом равном бою, но ему, признаться, похуй. Вот он, местный гопарь-долбаёб по мнению многих, сидит на лавочке во дворе ботана Сабурова, и сосется с ним как пятнадцатилетняя поклонница. Только школьница бы потекла, а у Леши колом стоит хуй, что весьма заметно через треники.  — Нур, — Щербаков нехотя отстраняется, вытирает красные губы рукавом толстовки. — Я так понимаю, тебе понравилось. Если в жопу не дашь, мож хоть подрочишь?  — Пошел ты на хуй, Лёша! — смеется Нурлан, притягивая недоблогера к себе за шею. — Я на первом свидании не дрочу.  — Тогда хоть в падике позажимаемся? Дверь подъезда с грохотом закрывается. Мама Нурлана качает головой, стоя у открытого окна уже минут так десять. Видать, невестка у нее будет быдловатая.