Пошёл ты на хуй, Лёша!

Лёша не знает, как так произошло. В душе не ебёт, когда именно вся ситуация с Нуриком пошла по пизде. Причём в охуеть каком хорошем смысле. Он достаточно быстро оценил и принял свои эмоции в сторону казаха, так же быстро перешел в шутливое наступление, только вот совсем не ожидал, что так скоро получит ответное внимание. Нет, Щербаков вообще не ожидал никакой взаимности, а уж об отношениях и вовсе не грезил. Ну, они же два парня в выпускном классе, живущие в не толерантной жопе мира — какая тут может быть любовь? Честно сказать, Лёше похуй на педиков, похуй на то, как живут другие люди за задернутыми шторами, потому что частная жизнь на то и частная. Его воспитывали абсолютно не так, как может показаться со стороны, но от Сабурова он ждал чего-то другого. Например, что тот набьет ему ебало, как только узнает обо всей этой чувственной хуйне, или, что ещё хуже, просто закроется и оборвет всё общение. В итоге вот уже два месяца Щербаков трётся у знакомого подъезда по утрам и ждёт, когда выйдет его вроде как парень. Всё очень резко перевернулось с ног на голову, и Лёша попросту не заметил, как привык. Привык сидеть за одной партой, привык ходить в курилку за компанию на перемене, хоть и не переваривает чертов дым. Привык вечерами играть в приставку или делать домашку в гостях друг у друга, а потом засыпать от усталости сидя, удерживая голову Нурлана на своих коленях. Привык просыпаться от поцелуя в висок, наскоро накидывать куртку и плестись домой, потому что стрелки часов перевалили за полночь. Привык писать множество сообщений, когда нет возможности быть рядом. А ещё привык держать в руке не свой член, потому что взаимная дрочка оказалась просто охуеть каким приятным открытием.  — Лёх? Щербаков дёргается, почти подскакивая на диване, но тут же расслабляется, когда видит рядом с собой Сабурова. Видимо он настолько погряз в своих мыслях, что не заметил, как мать впустила в комнату гостя. В руках у Нурлана два сникерса, и Лёша тепло улыбается этому. — Привет, — говорит он, сгребая Нурика в объятия. — Ты ёбанный ниндзя, ты знаешь? — Это потому что я азиат? — язвит тот, выпутываясь из чужих рук. — Твоя мама с порога кричала, что я пришёл. — Да? Что-то я залип, — Лёша по-хозяйски отбирает один сникерс и откидывается на спинку дивана. — Хуль пришёл? Сабуров щурит и без того узкие глаза:  — Блядь, ну какой же ты всё-таки мудак. Оба начинают смеяться, и Щербаков чувствует, что с каждым днём, с каждой сраной секундой влюбляется всё больше. Это пугает, но в то же время интригует. Очень хочется озвучить эти мысли, но страх оказывается куда сильнее.  — Лёх, скоро новый год, — Нурлан вытягивает ноги на чужие колени, устраивается как херов царь. — Пойдем к Тамби отмечать?  — Твой пончик и так слишком часто отсвечивает в моей жизни, — улыбается Щербаков, стягивая носок со ступни Сабурова. А после начинает разминать так удобно лежащую ногу. — Шучу, пошли конечно. Он, как-никак, один из немногих хранителей пидорской тайны. — Знаешь, когда человек десять уже в курсе — это не такая уж и тайна, — хмурится Нурлан. Ему эта тема не нравится, Лёша знает. Просто Лёша не готов рассказывать о них всем подряд, потому что боится, что Нурику прилетит от гопоты за любой подворотней. — Мы можем перестать делать секрет из нормальной ситуации, в прогрессивном веке живём. — Иди, скажи эту хуйню чуваку, который ежедневно бухает в моем дворе. Знаешь, что он первым делом орёт, когда нормально вжарит водки? — Лёха непроизвольно сжимает зубы, в голове прокручивая слова мужика. — Пизди пидоров. Вот что. Похож он на прогрессивного, чё думаешь? — И это мне говорит человек, который сам неоднократно шутил про пидоров. — Шутить — это одно, пиздить — другое, — Щербаков тянется за примирительным поцелуем, переваливается через колени Нурика, но тот пресекает все попытки, вставая с дивана. — Блядь, Нур, завязывай.  — Да чё завязывать? Ты меня опидорасил, но сам ссышь признаться! — Сабуров отходит к окну, сцепив руки за спиной. Бесится. — Конечно блядь, альфач Лёха не может быть педиком в глазах общества! Лёха может дрочить другому чуваку, но только тсс, — это секрет! Лёша вскакивает с дивана, очень жалея, что встречается не с девкой. Потому что залепить по лицу девке он бы точно не смог, а вот лицо напротив так и просится под кулак.  — Да я не ссу, тупица ты пиздоглазая, — орёт он, сорвавшись окончательно. — Я тебя, блядь, люблю, и боюсь за тебя, сука! Потому что на моё ебло мне похуй — пиздили уже, а на твоё нет! Вот блядь и высказался. Лёха садится обратно на диван, трёт лицо ладонями, пытаясь успокоиться от нахлынувших эмоций. Вот теперь Нурик точно пошлёт его на хуй, и будет прав. Кому нужен такой нервный жалкий долбоёб. Щербаков чувствует, что глаза начинают гореть, и это полный пиздец, потому что вот сейчас разрыдаться будет очень стрёмно. Но вот уже щёки влажные, а нос полон соплей, и убрать руки от лица точно не получится. Лёху начинает потряхивать, сдерживаться всё сложнее, а от мыслей, что Нурлан стоит напротив и всё это видит, становится еще хуже. — Лёш, ну ты такой кретин, — тихо говорит Нурик, присаживаясь рядом. — Иди сюда. Щербаков с трудом отрывает ладони от покрасневших глаз, видит размытого Сабурова, который сидит очень близко и смотрит, так пронзительно смотрит. Лёха утыкается лицом в чужое плечо, всхлипывает, но впервые в жизни не чувствует себя жалким. — Я тебя тоже люблю.

***

Нурлан не знает, как так произошло. В душе не ебёт, когда вся ситуация с Щербаковым переросла в то, что они имеют. Лёха доёбывал его? Да. Бесконечно подкалывал с откровенным пидорским контекстом? Ещё бы. Нурлан не растерялся, достаточно быстро принял странные ухаживания быдловатого одноклассника, и знаете, ни секунды не жалеет об этом. Да, у него были сомнения, безусловно, но сомнения эти скорее касались Лёхи. Потому что для себя Сабуров понял одну важную вещь: он реально влюбился в этого недоблогера за какие-то жалкие два месяца. Нурлан не стесняется взять его за руку на улице, не обламывается чмокнуть в щёку в школе, и, что удивительно, всячески намекает матери, какие именно отношения у него со своим другом. А с Лёшей дела обстоят иначе. Просто Нурик не знал истинную причину его страхов. Но теперь-то знает.  — Слышь, педики, идите в комнату, а, — Тамби кидает наполовину почищенный мандарин в сторону кресла, где сидит Нурлан. На его груди очень странно устроился бухой Лёха, нижней частью тела свисая меж Сабуровских ног. — Ну реально, утащи его. Он такой синий, что я не удивлюсь, если он начнет тебе прям щас отсасывать. А это отвратительно. — Пшёл т-ты! — мямлит Щербаков, с усилием поднимая руку, только чтобы показать Масаеву средний палец. — Страсть двух красивых мужчин не может быть отв… отвр-ратительной! Нурик смеётся, пытается поднять весьма крупную безвольную ношу. Удаётся лишь с третьего раза. Сабуров аккуратно дотаскивает Лёху до кровати в родительской комнате Тамби, укладывает его, но раздевать не решается. Тот сейчас слишком пьян, может что не то подумать. — С Новым Годом, Нур, — шепчет полусонный Лёша, хватаясь за ладонь Сабурова. Переплетает их пальцы, сжимает крепко. — Я правильно понимаю, у нас любовь? — Правильно, — в ответ почему-то тоже шепчет Нурлан, поднимает их сцепленные руки на уровень лица и целует верхнюю. Лёхину. — Спи, пьянь. Больше я не буду с тобой спорить на бухло. Ты и правда не умеешь пить. — Зато я умею любить. Сабуров молчит несколько минут, обдумывает. Да, этот абсолютно простой парень в излюбленных трениках действительно умеет любить, во всяком случае, Нурлан еще никогда не чувствовал от кого-то подобного. Он хочет сказать это вслух, наспех готовит мысленную речь, ощущая успокаивающее тепло чужой ладони. Но внезапно Щербаков начинает храпеть. Нурик улыбается и уходит из комнаты, надеясь завтра повторить всё то, что хотел сказать. А Лёше слов и не надо.