Сказание о Химэй и Цукимиё

      - Скорее, Химэй! Лодка уже отплывает! – кричала Ясубё. Они бежали по скалистой дороге. Их обувь была совсем не предназначена для бега, поэтому изредка они спотыкались о камни или сучки. Было два пути: один – длинный, но с хорошо протоптанной дорогой, а другой – короткий и с неровной, местами затопленной дорогой. Времени как такового не было, поэтому тетка выбрала второй путь. Ребенок еще отходил от сражения с Рюю'они и лицо Химэй было бледно, а конечности будто ватные. Ясубё приходилось с силой держать девочку за руку, чтобы та не свалилась в одну из ям по пути. Женщина не хотела ругать ее, хоть и понимала, что они могут опоздать, и тогда им не спастись от солдат сёгуна. «Будь ты сотню раз проклят, чертов сёгун! Пусть будут прокляты все твои соратники!» - ругалась про себя та. Им оставалось не так далеко, но впереди было место под названием «Пристанище мертвых деревьев». Появлявшиеся там – редко возвращались домой. Многие говорили, что это просто выдумки бардов, которые хотели лишь наживиться на страшной истории. Однако, к этому месту люди все равно старались не приближаться – вдруг рассказы правдивы. Добежав до леса, Мэко остановилась. Женщина нервно сглотнула, а лицо ее стало еще бледнее и безобразнее, чем раньше. Она села на корточки и посмотрела в глаза Химэй. Лицо девочки потихоньку приобретало прежний цвет, но было видно, что та где-то глубоко в своих раздумиях. Тогда Ясубё легонько похлопала девочку по щекам. - Химэй, ты меня слышишь? – та кивнула, но ее глаза были стеклянными. – Сейчас мы идем в одно опасное место. И мне важно, чтобы ты была начеку. Я не знаю, что произойдет со мной в этом лесу, но ты обязательно должна добраться до лодки и покинуть это место навсегда. – девочка снова кивнула. – Химэй! – женщина с силой ударила ребенка по щеке. Ей не хотелось этого делать, но иначе девочка продолжала бы блуждать в обители своих мыслей. И это сработало. Химэй тут же начала говорить в привычной ей дерзкой манере. - За что?! Больно же!.. - Прости... – она сделала секундную паузу. – Химэй, дочь кузнеца Ямати Кавада, запомни мои слова. Если со мной что-то случится, то выйдя из леса беги прямо по тропинке из красной земли. Она выведет тебя к реке Рирё. Запомнила? - Но, а как же Вы? - Ты запомнила? – не обращая внимания, снова спросила тетка. - Да! - Отлично. А теперь… - женщина поднялась, крепко взяла Химэй за руку и положила той между слоями одежды какой-то талисман из рисовой бумаги, на котором было что-то написано красными чернилами. – Бежим! Они ломанулись сквозь лес и, поначалу, он не представлял из себя что-то необычное. Те же деревья, тропинки и листва, что в каждом лесу неподалеку. Единственным отличием была одна вещь – здесь было неимоверно тихо. И эта тишина более чем настораживала. Ни пения птиц, ни шелеста веток и даже животные молчали. Девочка шепотом что-то сказала Мэко, но та приставила палец к губам, говоря молчать. Их топот разносился эхом по лесу, что было странно, ибо деревья поглощают какие-либо звуки. «Крайне странное место» - думала Химэй, продолжая бежать и заодно оглядываться по сторонам. - Мэ-э-эко… Мэ-э-эко-ча-а-ан… - донесся чей-то хриплый голос, но источника звука ребенок найти не мог. – Мэ-э-эко-ча-а-ан!.. – более настойчиво кто-то снова произнес. - Ясу.. – хотела обратиться девочка. - Ччч! – шикнула Ясубё и тихо сказала. – Что бы ты ни услышала – не обращай внимания, а просто беги! – Химэй кивнула. А голос все не унимался и продолжал то выкрикивать, то шептать имя Мэко. Однако, после он резко смолк и казалось, что все закончилось, но тут же поднялся оглушительный гул, деревья закачались из стороны в сторону и громко заскрипели, от чего казалось, что они разом все рухнут. Отовсюду начали доноситься множество разных голосов. Что они говорили - было не разобрать. Лишь пару слов Химэй удалось распознать: «Уходи!», «Страшно!». Неужто духи этого места разбушевались? И духи ли это вообще? Но мало какие демоны ждали и запугивали своих жертв. И снова все резко стихло. На этот раз, женщина и Химэй вели себя более настороженно и аккуратно. Им стало понятно: здесь могло произойти все, что угодно. - Мы добрались… - но Ясубё говорила вовсе не о выходе из леса. Если раньше их просто запугивали, то сейчас начиналась так называемая «аномальная зона». – Я слышала лишь рассказы своих бабушек и дедушек о том, что может произойти в этом лесу. – она поджала губы. – Видишь этот старый мост? – девочка кивнула. – Я слышала о нем и не думала, что доведется лицезреть его вживу. Поговаривали, что это место непредсказуемо. Если повезет, то спокойно перейдешь по нему, а если нет… А если нет – никогда не увидишь собственного дома. Тебя заберут юрэй[1]. Они подошли к этому мосту, и тогда женщина снова обратилась к Химэй: - Опусти свои одежды так, чтобы ног не было видно. Тогда юрэй могут принять нас за них же, и мы сможем спокойно перейти по мосту. - Хай. Вступив на мост, они медленно двигались, при этом совершая плавные движения, имитируя юрэй. В воздухе ветал запах гниющей плоти. Оно и не удивительно: по рассказам людей здесь многие погибли. Неожиданно, из-под земли начал подниматься белый плотный дым. Он был таким холодным, что Химэй и Ясубё немного подрагивали. Их одежды были слишком тонки для такого холода. Под ногами мост поскрипывал и это могло сильно выдавать их, но пока ничего необычного не происходило. - Здравствуйте, две путешественницы. Куда же вы направляетесь? – из неоткуда донесся женский голос. Но он остался без ответа. Скажи они хоть что-то – сразу бы стало ясно, что по мосту переходят люди. Мэко положила руку на голову девочки, чтобы та не оборачивалась. А Химэй все так и норовила оглянуться. Тетка еле успела ее крепко удержать за руку, когда та решила посмотреть, что находится внизу моста. - Как не вежливо не отвечать. – и тут по спине Ясубё прошелся холодок еще более сильный, чем пары белого дыма. Тетка почувствовала резкую боль в меж лопатками, но даже не могла издать и глухого стона, поэтому поджав губы, она продолжила все так же плавно передвигаться. Снизу стали доноситься чьи-то голоса, перебивающие друг друга. Они кричали: «Не вежливо! Не вежливо! Не вежливо!». А между какими-то даже начался спор. - Это – люди! Столкни их наконец! – кричал один. - Ты идиот? Видно же, что они – юрэй! Люди не передвигаются так плавно. Видимо, они недавно умерли. – возразил другой. - Пусть тогда спускаются к нам! Чего они идут по мосту? - Может, еще не знают, что умерли? Такое бывает. – произнес знакомый голос, обращавшийся к ним ранее. А далее, он поведал о том, что их, скорее всего, убили деревья. Голоса, где Ясубё и Ямати были ранее – завлекали вошедших в лес. И способ завлечения всегда рознился: они могли выкрикивать имя вошедшего, обвиняя его в чем-либо; мужчин часто звал нежный бархатистый женский голос, а детей зазывали родители или сверстники. Люди шли на эти голоса и уходили глубоко в лес, где перед ними приставал образ их любимого человека, полностью одеревеневшего. В порыве шока и эмоций они пытались высвободить его, а тот громко стонал от боли. Пока человек был увлечен спасением другого – к нему подползали корни деревьев. Они не издавали ни звука, хоть такая осторожность была бессмысленна. Одеревеневший столь громко кричал, что свались рядом тяжелое дерево – вошедший ничего не услышит. Обвившись вокруг ног, они резко хватали человека и утаскивали еще глубже в лес, где поглощали и использовали тело, как удобрение. Таким образом, деревья становились сильнее и увеличивали свое количество. Однако, в скором времени, жертв становилось все меньше и меньше. Духи леса, коих называли «шимоку»[2], были недовольны и им приходилось придумывать новые способы завлечения людей. Так они стали делать миражи разных нинген[3] из своих туманов. И это сработало. Добыча будто сама шла к ним в руки: дети, старики, молодые юноши и девушки. Количество людей в пристани Умино сильно сокращалось и это не могло не привлечь внимания глав деревень. Тогда, общими усилиями, они решили вырубить лес. Однако, это только прибавило новых жертв, еще сильнее убавив население пристани. После очередного сбора всех глав, решили, что нужно очистить Пристанище от злых духов. Собрав монахов, они провели обряд очищения, длившийся несколько месяцев. За это время, некоторые монахи были поглощены лесом, но уже спустя время, все меньше людей погибало и, в конечном счете, жертв не стало совсем. Спустя годы, «Пристанище мертвых деревьев» стало рассказами, потом страшилками для маленьких детей, которые рассказывали родители и уже никто не верил, что когда-то это место было самым опасным в пристани. Находились люди, которые на спор оставались там на ночь. Некоторые возвращались, а некоторые – нет. Объясняли это дикими животными, с которыми не повезло им повстречаться. - Как жаль, как жаль… - произнес голос. – Грустно не знать, что ты умер… Если вы стали юрэй, то наверняка на кого-то таите ненависть. Кто же это? Сюда так редко приходят новые души, а скука так невыносима! Обернитесь же! – дух положил руку на плечо Ясубё, но обернуть не смог. Женщина и ребенок продолжали идти, не оборачиваясь и не издавая ни звука. Химэй стала сильно дрожать, когда они почти покинули мост. Она повернула голову к Мэко и еле слышно произнесла: - Мне так холодно… - Так вы – люди! Я так и знала! – еще громче выкрикнула юрэй и направилась к ним столь быстро, что никто не успел среагировать. Она обвила свои белые руки вокруг головы тетки и резко ее вывернула. - А.. – только и успела издать Ясубё и тут же упала, широко раскрыв глаза. Она лежала неподвижно и Химэй рефлекторно хотела подойти к ней, но перед девочкой тут же пристало лицо юрэй. - Тебя я тоже убью! – она снова потянула свои руки к голове ребенка, но из-за ее спины показались другие призраки. - Ты думаешь, что только тебе достанется добыча?! – обратился мужчина в синем одеянии. - Она – моя! – воскликнула девочка-юрэй в зеленом. Началась перепалка между духами и Химэй решила воспользоваться этим. Она подбежала к мертвому телу Мэко, опустила ей глаза и хлопнув два раза в ладоши начала молиться, чтобы душа тетки переродилась и не стала юрэй. Лицо женщины было безмятежным, она не была готова к столь неожиданной смерти. Химэй начала плакать и громко всхлипывать. Она уже позабыла о холоде и призраках, что могли ее услышать. «Как же так… Кавакура Чида, Ясубё Мэко… Почему они умерли? Они ведь совсем не заслуживали смерти! Дурацкие духи, дурацкие демоны, дурацкие… Ненавижу вас всех!» - она встала на ноги и, подняв голову, выкрикнула: - Я вас всех ненавижу! – высунув катану из ножен, она побежала прямо на юрэй. - Ты думаешь, что сможешь убить нас какой-то катаной? – они хором засмеялись. – Какой глупый ребенок! - Умрите! – и она проткнула женщину-призрака, что убила Ясубё. - Э… - дух стоял неподвижно. Но резко ее тело закрутилось спиралью вокруг клинка. – Что это за меч?! Кусо, кусо!..[4] И юрэй исчезла. Остальные же духи мигом испарились, видимо испугавшись. Эти призраки редко собирались вместе, а если так и было, то товарищами они никогда не были и могли бросить одного из них спокойно умирать, чтобы спастись самим. Девочка убрала катану в ножны и обернулась к телу тетки. Сил девочке не доставало для того, чтобы перенести тело и должным образом похоронить. Тогда она решила, что когда добежит до реки Рирё, то попросит взрослых вернуться сюда и забрать тело Мэко. «Простите меня, Ясубё-сан!» - и она рванула со всех ног. - Вот и красная земля! – воскликнула девочка. Она прищурила глаза и увидела вдалеке небольшое судно, вокруг которого столпились жители деревень. Химэй побежала туда без оглядки, но случайно споткнулась о корягу и кубырем покатилась вниз. Ее и так измученное тело было уже на грани, однако девочка встала и побежала к лодке, выкрикивая: «Расступитесь, пожалуйста!». Взрослые удивленно на нее посмотрели. - Химэй! – обратился к ней трактирщик Хокуга Мизуми. – Ты наконец-то здесь! Скорее, забирайся на лодку! Ребенок был шокирован видом мужчины. Его одежды были в столь неопрятном состоянии, что сложно поверить, что его жена – швея. Рукава были в грязи и пыли, а где-то еще стекала алая кровь. На щеке виднелась свежая глубокая рана. Позже, там точно образуется шрам. - Т-там… - пыталась сказать девочка. – Ясубё Мэко… В Пристанище мертвых деревьев. Нужно забрать тело и… похоронить. – она снова заплакала. - Но мы не можем вернуться! – из-за спины показалась Госпожа Чио. – Лодка уже отплывает. Я понимаю, что это неправильно, но мы не можем погибнуть здесь. Да и Пристанище… Появятся лишь новые жертвы! – она подошла к Химэй и присела перед ней на корточки, поглаживая по голове. – Не плачь… Твоя жизнь сейчас важнее. О мертвых мы будем заботиться потом. - Нет! – выкрикнула девочка. – Она… Она пожертвовала жизнью, а вы вот так просто хотите оставить ее тело там?! Да как же так можно! – ребенок разнервничался еще сильнее, и ее рука снова начала сильно болеть. Она схватилась за нее и опустилась на колени. Вид девочки был жалок. Но как бы ни хотелось помочь Химэй, спасение собственных жизней сейчас было куда важнее. Ее посадили на лодку, хоть та сопротивлялась и выкрикивала грубые вещи, но никто ее не ругал, так как понимали, что для шестилетнего ребенка это тяжелая потеря. Когда они отплывали, юная Ямати смотрела, как они все дальше отплывают от берега. К счастью, дул попутный ветер, и они могли быстрее добраться до безопасного места. - Химэй, присядь, пожалуйста. – обратилась к ней Госпожа Хокуга. – Мне нужно кое-что тебе рассказать... Девочка к этому времени уже успокоилась, но глаза ее ещё были опухшими от слез. Она вздохнула и села рядом с женщиной на низкую скамеечку. Чио обняла ту и погладила по спине. «Что же мне хотят сказать?» – думала Химэй, но ждала, пока заговорит другая. Хокуга посмотрела в глаза ребенка и начала: - Мне не хотелось говорить тебе об этом сейчас, но мой муж настоял. Я говорила ему, что ребенок может не выдержать этого. – она замолчала на секунду. – Химэй, т-твой… Твой отец погиб. – она продолжала смотреть в глаза девочки. – Мы приютим тебя и дадим нашу фамилию, если ты того захочешь. – Чио достала из-за спины повязку Кавады, на которой было написано четыре иероглифа: «Сила», «Упорство», «Честность» и «Спокойствие». Этот атрибут ее отец всегда носил с собой. Его мать подарила сыну эту повязку на его двадцатилетие, когда отец Кавады передал ему все свои знания о кузнечном деле. К тому времени, юноша должен был жениться на Ханау. В их годы многие уже мели детей, а они только-только вышли из родительского дома. – Это все, что нам удалось найти. Мы не знаем, где его тело. У девочки не было сил плакать или кричать от горя, поэтому она просто легла на колени Госпожи Хокуга и закрыла лицо руками, прижимая повязку к себе. Та стала такой мокрой, что казалось, будто из нее можно выжить ведро слез. Ее голова был пуста от каких-либо мыслей. Слишком многое произошло за столь короткое время. Слишком многое… Вдалеке послышался взрыв. Над лесом, из которого чудом спаслась Химэй, стоял клуб серого дыма. Сёгун приказал сжечь это место дотла. Казалось, что он камня на камне не хочет оставить и избавиться от всего, что, хотя бы, отдаленно напоминало прежнюю пристань. Если приглядеться, то можно было разглядеть его войска. Еще немного и их всех бы схватили... А что сделали бы потом – никому не известно. Меры наказаний и пыток всегда были столь изощренными, что лучше не переходить дорогу главе сёгуната. «Отец, я буду молиться за твою душу!» - подумала девочка, прежде, чем сомкнула веки и впала в глубокий сон. *** Тук-тук, тук-тук… Слышалось постукивание сухих веток и военных барабанов. В воздухе витал запах гари и был столь сильным, что дышать было почти невозможно. Мужчина медленно открыл глаза, но вокруг все так мутно, не разглядеть. Он издал тяжелый стон боли. Все тело было истощено битвой и будто налилось свинцом, а самое незначительное движение приносило резкую боль. Мужчина попытался принять сидячее положение. Он посмотрел подле себя… Катана, что так долго ему служила, была разбита вдребезги. «Чему-то всегда приходит конец… Ты отслужила свой срок, спасибо.» - пронеслось в его голове. Мысли были так же затуманены. Это будто сон... Страшный кошмар, который скоро закончится. Когда же зрение более-менее сфокусировалось, он увидел приближающуюся к нему фигуру. - Ямати Кавада, а ты живучий! – рассмеялся человек. – Сколько людей полегло, а тебя хоть сто раз пронзи, все равно, останешься вживых! - Кто ты? - Я – слуга моего сёгуна. – ответил мужчина. – Тебя приказали разыскать. - Лучше убей меня... – сказал Ямати, прокашлявшись. - Ну, уж нет! Господин велел привести тебя живым, а не мертвым. – он захихикал. – Интересно, повысят ли меня за это? - Заткнись! – из последних сил выкрикнул Кавада. - Не напрягайся. Твое тело так изувечено ранами, что от лишних движений ты можешь помереть. Мне такой расклад не нужен. – он подошел к мужчине еще ближе. Достав из рукава маленькую бутылочку, он открыл ее и воздух заполнился легким дурманящим ароматом сакуры. – Засыпай…