Сказание о Химэй и Цукимиё

      - Химэй, ты уже готова? – позвал ее Мизуми. – Если не поторопишься, то опоздаешь на первый отбор! - Уже иду! – ответила девочка. Она выбежала из комнаты и чуть не столкнула пятилетнего мальца, который направлялся в комнату своей матери. – Прости, я спешу! – не успев даже поклониться, Химэй заглянула в комнату Госпожи Чио. – Хокуга-сан, я отправляюсь на первый отбор. - Удачи, Ямати-чан. – с улыбкой произнесла женщина, сидевшая на футоне. Она попыталась встать, но из-за уже большого живота ей было тяжело это сделать. - Лежите, пожалуйста! – быстрым шагом девочка подошла к ней. – Беременность – это ведь так непросто. Вы не забыли принять настой, что прописал лекарь? - Не беспокойся ты так обо мне. Я ведь не беспомощна, а беременна. – она приняла полу лежачее положение. – Иди скорее. Да прибудет с тобой Аматэрасу-сама![1] - Химэй, если не поторопишься, начнут без тебя! – все кричал Мизуми. - Уже иду! – выкрикнула в ответ она и, поклонившись, рванула с места. - Чего же ты так долго? Сама так хотела на этот отбор, и сама же опаздываешь! – мужчина сложил руки на груди. - Мне хотелось увидеться с Госпожой Хокуга. – надула губы она. – Приглядывайте за ней, пока меня не будет. - Об этом тебе-то точно беспокоиться не стоит! – рассмеялся он. – Я ведь ее муж. Ну все, езжай наконец на свой отбор! - Хай! – и вскочив на лошадь, она, наконец, поехала. Спустя восемь лет, Химэй, все же, вошла в семью Хокуга, но их фамилию не приняла. Ей было разрешено обращаться ко всем, как к членам семьи, однако она так и не смогла называть Чио и Мизуми – матерью и отцом. К слову, ее ни к чему не принуждали и ничем не обязывали. Девочка сама стремилась помогать своим домочадцам. Хозяйство у семьи Хокуга было скромное, но голодать не приходилось и всегда было во что одеться. Тяжелые времена прошли после полугода их прибывания на новом месте. Сбежавших из пристани Умино стремительно разыскивали подчинённые сегуна. Повсюду висели плакаты с изображениями некоторых жителей деревень, за которых власть назначила неплохие суммы, а мужчин даже могли пожаловать в низкие чины. С таким надзором было сложно найти хоть какое-то место, где о случившемся не знали или хотя бы не имели четкого представления. Семье Хокуга пришлось переехать чуть ли не в глушь Японии, чтобы провести оставшееся время в тишине и спокойствии. Конечно, у них были меры предосторожности на случай прихода «проверки», но за все восемь лет этого делать не приходилось ни разу. На третий год пребывания их на новом месте, Госпожа Чио родила мальчика по имени Иори. Но вот она снова беременна и вскоре родит. Тем временем, Химэй гнала на лошади. Увы, но девочка не отличалась особой пунктуальностью, присущую большинству японцев. Несмотря на все, через что ей пришлось пройти, она не оставила свою мечту – стать полководицей. Но для этого ей нужно было записаться на отбор и хорошо подготовится к предстоящим соревнованиям. Место их проведения находилось в десяти километрах от дома Хокуга – в месте под названием Геросава. Сначала отбор проводился среди деревень. Потом выбирали четырех лучших претендентов среди мальчиков и девочек. Затем, отбор переходил на близлежащие города, где выбирали уже по два человека, а после, главный отбор, в столице страны, где могли из всех оставшихся выбрать так же только двух ребят – одного мальчика и одну девочку. Им будет открыта дорога в высшее общество, где они не были до этого. Но для этого необходимо проявить себя в трех соревнованиях: искусство ведения боя, написание стихов и написание картин. - Наконец-то… - выдохнула она, слезая с лошади. – Еще немного и меня бы не пустили. – она вытерла пот со лба и направилась к стойке, где записывали прибывших. – Здравствуйте, я пришла записаться на отбор. - Имя? - не поднимая головы, спросил мужчина, шапка которого рассмешила Химэй, но она старалась не подавать виду. - Рююрё Химэй. – ответила девочка. Называть свою фамилию или семьи Хокуга даже сейчас было опасно, поэтому она решила взять фамилию покойной матери. - Хорошо… - протянул тот и дал небольшую дощечку, на котором была написана фамилия «Рююрё», причем не очень красивым почерком. – Пройдите туда и ждите, пожалуйста. – так же не поднимая головы, мужчина показал направление левой рукой. Химэй посмотрела, куда показал он и увидела десять девочек ее или около возраста. Подойдя к компании, которая заметно сплотилась, будто оберегаясь от чего-то, она поклонилась: - Хадзимэмаситэ [2]. Меня зовут Рююрё Химэй. Дозо йоросику[3]. – однако она не получила никакого ответа. Девочка подняла голову и заметила, что все начали еле слышно перешептываться. После, вперед вышла девушка почти одного роста с Химэй. Ее волосы были распущены и лишь верх несколько собран. Синего цвета латы с серебряной оборкой говорили о том, что представшая перед ней – из знатного военного клана. Девочка снова опустила голову и стала ждать, пока ей хоть что-то скажут. «Неужто я уже им не понравилась? А здесь мне придется провести шесть дней…» - кровь к ее лицу начала приливать. - Сколько тебе лет? – наконец последовал вопрос. - Четырнадцать. – быстро ответила Химэй. - Понятно… Ты младше почти всех нас, кроме еще одной. – она сделала секундную паузу. – Нэкуко-чан, выйди вперед. Поздоровайся со своей ровесницей. Вперед, мелким и быстрым шагом, вышла более юная, чем Ямати на вид девочка. Одежда ее, казалось, была значительно богаче, нежели у той, которая столь приказным тоном подозвала Нэкуко. - Приветствую… Я – Кобаяси Нэкуко. - поклонилась она и отошла назад. - Меня зовут Акари Микецуки. Запомни это имя. В будущем может пригодится. – Химэй продолжала стоят согнувшись. Микецуки будто нарочно издевалась над более младшей, но спустя пару минут, сказала. – Можешь подняться. - Спасибо. – Ямати не поднимала глаз на Акари. По правилам этикета, которому ее немного успела обучить Госпожа Чио, не то, чтобы в глаза, в сторону вышестоящего человека стоило смотреть с опаской. Жесткие правила сковывали многие свободные движения, к которым привыкла девочка в обычной жизни. Химэй так сильно сконцентрировалась на насущной беседе, что не заметила, как все начали выдвигаться в противоположную от нее сторону. Она бы так и стояла, не потрепав ее за плечо Нэкуко. - Э-эй, нам пора! – уже потянув за собой Ямати, девочка побежала. - А, хорошо. – она высвободила из не очень крепкой хватки свою руку. Подойдя к небольшой площади, они увидели мужчину лет тридцати, чьи руки были сложены перед собой. Он был в военной форме, чем явно кичился. Когда все собрались, мужчина громким и низким голосом стал говорить. - Приветствую всех прибывших на первый отбор! Мое имя – Каицу Моцумото. Для кого-то эти дни будут продолжением пути в светлое будущее, а кого-то оставят здесь. В течение первых пяти дней вы будете под руководством нескольких учителей, которые будут оценивать ваше владение оружием, искусством ведения боя и написанием стихов. – Каицу вышел вперед и поставил руки на бока. – Но знайте, вы можете вылететь, не дойдя до своего первого поединка, если ваши учителя сочтут вас не готовыми. Поэтому, старайтесь! – он сделал секундную паузу, будто давая переварить сказанное юношам и молодым девушкам. – На шестой день начнутся первые поединки. Вы должны будете показать свое мастерство владения оружием, выбранного вами. Но здесь есть подвох. Если побежденный сможет быстро придумать красивое стихотворение о смерти, то победит он… Ну, или она. Вы должны не только уметь искусно сражаться, но и умирать с честью. Все понятно? - Хай! – в один голос сказали все и поклонились. - А теперь можете разойтись по своим комнатам и передохнуть перед предстоящими днями. Девушек проводит Госпожа Цукики, а юношей – Господин Койой. Они так же будут следить за тем, чтобы вы не разгуливали ночью и не ходили друг к другу, а были сосредоточены на прохождении отбора. За нарушение правил вы будете изгнаны и никогда не сможете повторно участвовать в соревнованиях, а ваша семья будет опозорена! - Хай! – снова хором произнесли все и поклонились. - Прошу за мной. – тут же позвала девушек Госпожа Цукики и направилась к одному из корпусов. Какого-то четкого ограничения по количеству участников не было, поэтому девушек было одиннадцать, а юношей – семнадцать. Но многие могли вылететь, не дойдя до сражений, поэтому изначальное число участников не должно было волновать. Химэй, конечно же, выбрала как оружие – катану. Но многие девушки предпочли нагинату[4] и вместе с ней – танто[5]. Это давало явное преимущество, так как если нагината становилась непригодной во время боя, этот 45-сантиметровый меч мог убить противника с той же силой, что и обычная катана. - Прошу разделиться поровну. Сколько вас человек? – женщина выпрямилась еще сильнее и слегка привстала на носочеи, затем оглядев всех. – Ах, вас одиннадцать… Ладно. Одни будут поселены в комнату справа от меня, а другие – слева. Но одной из вас придется проживать в отдельной маленькой комнате. Или же, кому-то придется спать вдвоем. Все быстро собрались в группы по пять человек, но Химэй, только что прибывшая и не успевшая ни с кем хоть сколько-то близко познакомиться, осталась той самой лишней. Цукики позвала ее к себе. - Итак… - начала было она, но ее перебили. - А можно я с ней поселюсь в одной комнате? Ну, чтобы ей не было одиноко. – вышла вперед Нэкуко. - Как ты смеешь перебивать старших! Назови себя! – сердито произнесла женщина. - Кобаяси Нэкуко! – и она поклонилась. – Прошу прощения за свою дерзость! Но мы с Рююрё Химэй так сдружились, что я, как верный друг, не хочу оставлять ее одну. - Ох… - Цукики вздохнула. – Даже если так, Кобаяси Нэкуко, об этикете нельзя забывать ни на секунду! – она посмотрела на Химэй несколько отстраненным взглядом. – Хорошо, можешь жить в одной комнате вместе с ней. Однако, тебе к завтрашнему дню нужно будет написать тридцать стихотворений о моем кимоно и природе, что ты видишь вокруг. И если они мне понравятся, то я не расскажу о произошедшем. - Поняла... - Кобаяси, Рююрё, направляйтесь в комнату в северном крыле корпуса. – женщина демонстративно достала зеленый веер и несколько раз несильно ударила по собственной ладони, будто задумавшись. – Но рядом находятся комнаты юношей. Если я узнаю, что по ночам вы к ним бегаете, то... – Цукики резко махнула веером в правую сторону, где стояла Химэй. – Вы знаете, что последует. А теперь все могут разойтись по комнатам! - Хай! – и поклонившись, все направились к местам их недолгого проживания здесь. По пути в маленькую обитовальню, Химэй и Нэкуко не разговаривали. Ямати было интересно, с чего вдруг эта маленькая девчушка решила жить в одной тесной комнатушке с ней. А Кобаяси, тем временем, явно радовалась такому раскладу событий, несмотря на то, что ей придется не спать всю ночь, чтобы угодить Госпоже-настоятельнице. Она обмахивалась фиолетовым веером с красивой росписью, хотя на улице было совсем не жарко. «Возможно, - подумала Химэй. – она из тех людей, которые любят демонстрировать свое высокое положение в обществе. Надеюсь, никаких проблем она мне не доставит...». - Проходи вперед. – спокойным тоном сказала Нэкуко, делая приглашающий жест рукой. - Проходи, лучше, ты. – тем же жестом приглашая будущую сожительницу, Ямати сделала шаг назад. - Но это твоя комната, в первую очередь. Попросилась же я сюда, а не ты. – с улыбкой на лице, она настаивала на своем. - Однако здесь живем мы вместе. И я вижу, что ты выше меня по положению, поэтому проходи ты. – подойдя ближе, Химэй якобы подталкивала Нэкуко не касаясь. - Иерархия здесь не имеет значения. – она отошла на пару шагов от Ямати. - А ты меня спасла. Так что, проходи вперед. - Это когда я тебя спасала? – удивленно произнесла она, поднеся руку к подбородку и задумавшись на несколько секунд. – Не припомню такого… - Помнишь Микецуки? – Кобаяси поставила руки по бокам. – Если бы я не настояла на том, чтобы жить с тобой, боюсь, мне пришлось бы не сладко. Пусть я и выше ее по положению, но мне еще четырнадцать… А младшие, из какого они рода ни были бы, обязаны помогать старшим. – она поднесла веер к лицу. – И мне показалось, что она станет нарушительницей правил, заставляя прикрывать ее. А если меня выгонят с позором… Да меня отец разорвет на куски! - Почему об этом не сказать, в случае чего, Госпоже Цукики? – Химэй подняла одну бровь вверх. - Самая смелая нашлась? – обижено произнесла Нэкуко. – Я, что Микецуки, что Госпожу-настоятельницу боюсь. – она поднесла руки к голове. – И ты совсем не знаешь историю?! Она может отомстить мне в далеком будущем! Нет-нет-нет, такого позора я не переживу. - Ладно… - со вздохом, Химэй мысленно смирилась, что ей придется жить с такой трусишкой. – Но, все же… - забывая про этикет, Ямати впихнула Кобаяси в дверной проход, чтобы та зашла первой. – Проходи! - Я же говорила, что обязана тебе! – начала кричать она. – Как же ты не понимаешь! - Ну, ты, все равно, уже вошла. – ехидно произнесла Химэй. – А то стояли бы до вечера. В шесть часов вечера должен был состояться ужин, поэтому многие потихоньку собирались к его началу. Все обедали маленькими компаниями, чтобы не разводить сильный шум, как это бывает при многочисленном скоплении людей. Химэй и Нэкуко все еще сидели в своей маленькой комнате. Несмотря на ее небольшие размеры, положить два футона и сложить вещи обеих девочек можно было спокойно. Но вот занятия живописью и каллиграфией приходилось делать по очереди. Что говорить об интерьере, то он был прост. Собственно, в такой обстановке и живут молодые ученики, без каких-либо излишеств. Однако, Кобаяси, привыкшая к более роскошному интерьеру, старалась украсить это место несколькими веерами и пару полотен картин, видимо, написанных ею. Обстановка, и правда, стала более богатой, но больше походило на комнату бедняка, у которого откуда-то появилось несколько дорогих вещей, по мнению Химэй. Надев более простую одежду, Ямати собиралась уже выдвигаться на ужин, однако она не могла пойти без своей новоиспеченной соседки, которая продолжала писать стихи, только успели они расставить свои вещи. Было видно, что это занятие ее явно вдохновляет и она, подобно многочисленным поэтам и поэтессам не могла оторваться от своей кисти, лишь бы написать еще пару строк нового произведения. Сие картина завораживала, поэтому Химэй тихо наблюдала за увлеченной Нэкуко, а та, в свою очередь, не замечала ее взгляда на себе и продолжала сочинять. - Как красивы листья ивы, В них скрыт ваш подол кимоно. Ветер нежно трепещет его. – проговаривала Кобаяси и тут же нахмурилась. – Нет, не годится… - Почему же? – удивленно спросила Химэй, подойдя к соседке. – Мне кажется, что все хорошо! - Ты явно не понимаешь… - помотала головой та и скомкав лист бумаги, отбросила его в сторону, будто то была сгнившая слива. – Оно должно быть… ну… Таким! – и она развела руки в стороны. – А оно не описывает всей красоты кимоно Госпожи Цукики. – Кобаяси положила кисть рядом с чернильницей и оперлась головой о свои руки. – Ничего не выходит… Совсем! Какая же я никчемная поэтесса! - Знаешь, - начала Ямати, сев рядом. – Я с детства обучаюсь владению катаной. – и она посмотрела в сторону футляра, в котором бережно хранила подарок отца. Химэй старалась сохранить эту важную вещь и доставала лишь при сильной необходимости. – И мне так часто приходилось ломать клинок, если честно. Ведь, катана, на самом деле, очень хрупкое оружие и неправильное с ней обращение - ведет к ее поломке. Мой от… Мой близкий человек говорил: «С каждым разом твое мастерство будет расти. На оттачивание одного приема могут уйти годы и годы ежедневных тренировок, но если ты действительно желаешь владеть своим мечом, тебе необходимо набраться терпения и продолжать заниматься. Если ты эгоистично подумаешь, что сможешь превзойти столетнего мастера, потратив только год обучения – тебе не стоит за это даже браться, потому что желание побыстрее овладеть катаной приведет лишь к краху». - посмотрев на свои руки, она на минуту замолчала. – Я думаю, ты хорошая поэтесса и в дальнейшем станешь лучше себя прежней. А теперь, пойдем ужинать. - Может, твой близкий человек прав… - Нэкуко встала с дзабутона и закрыв глаза, медленно выдохнула. – Мой старший брат тоже часто говорит об этом. Правда, он обращается к священным тестам Будды… Что ж, пойдем, и правда, поедим. - Химэй коротко кивнула. Выйдя из комнаты, обе девочки направились к уже собравшейся толпе. Видимо тяжелая аура этого места и пристальные взгляды старших не давали девушкам и юношам громко болтать и толпиться, нарушая очередь. Еда была очень простой, однако сытной: плошка белого риса, немного вареных овощей, маленькая рыбка и чай. Добавки просить было нельзя, так как настоятели говорили: «Прожевывайте пищу медленно и старайтесь вкусить каждый кусочек. Войны должны уметь обходиться малым или ничем». При таком жестком контроле, только действительно глупый будет просить. - С завтрашнего дня вас всех ожидают два дня подготовки к предстоящим сражениям! – вдруг вышел Каицу Моцумото. – Уроки начинаются в семь утра. Если опоздаете хоть на минуту, будете исключены из соревнований! Не подведите свои кланы! - Хай! – выкрикнули все хором и встав, поклонились. - В семь утра?! – шепотом расстроено проговорила Кобаяси. – Да я в восемь только просыпаюсь! Химэй, будь другом, разбуди меня, пожалуйста… - Хорошо, – коротко ответила девочка, закатив глаза. – Сегодня, все же, прекрасный день.