Пролог. Стайлз (Мечислав)
31 августа 2020 г., 13:03
Потом – это слишком поздно. Манга «Рассвет Йоны» Когда жизнь наносит удар, ты должен взять себя в руки, улыбнуться и сказать: «Бьёшь как сучка». Мигель Торрес
Стайлз знал, что надо торопиться жить. Прямо здесь и сейчас. Все это знают, но мало кто понимает. Выдохнуть «вчера», только проснувшись после короткого сна, наполнить лёгкие неизвестным ещё «сегодня» и не думать о следующем вдохе, если вы понимаете, о чём он. Мечислав понял это, когда у него и его мамы не стало совместного «завтра».***
Сначала Стайлз думал, что всё началось, когда мама не узнала его. Но это неправда. Всё началось с того, что Клаудия не смогла вспомнить слово «ложка», когда они вместе готовили ужин для отца. Это была весёлая в тот момент заминка, над которой они вместе посмеялись и продолжили суетиться на кухне. После того случая мама пару раз называла ложку «круглой вилкой», и это всё еще было забавно. Но и это не совсем начало. Обычно активная и очень разговорчивая Клаудия в какой-то момент стала вести себя странно. Жутко: всегда держащий себя в руках человек вдруг теряет над собой контроль. Всё началось с… Утрата чувства такта — О, здравствуйте, а когда у вас в последний раз был секс? Ой, простите, это не так важно, как то, что сегодня вы выглядите просто отвратительно, — она засмеялась. Женщина в магазине смотрела на Клаудию с ужасом. Ноа непонимающе обернулся и нахмурился, — надеюсь, вы не зайдёте сегодня к нам за солью? Мы с мужем собираемся сегодня вечером повеселиться, — снова хихиканье. Отсутствие критики к своему состоянию и нарушения контроля над собственными действиями — Милая, как ты? Мистер Стронг сказал, что видел, как ты сегодня утром сидела возле дома и грустила. — Эта сумасшедшая сидела и резала подушку ножом! Понимаете!? Просто тыкала в ёбаную подушку ножом! Она выглядела как психически больная! Повсюду был пух и куски ткани, а она сидела и улыбалась! Сделайте что-нибудь с вашей женой, она может навредить вашему сыну! Одумайтесь! — А, не волнуйся, дорогой, я просто подумала, что нам пора поменять пуховые подушки на что-то новое и более удобное. В последнее время стали модными ортопедические подушки. На самом деле, быть с ног до головы в перьях было довольно весело! — она опять смеялась. Ноа смотрел на неё с тревогой. Обеднение собственных эмоций и неспособность распознавать эмоции других людей, снижение эмпатии и привязанности к близким людям и членам семьи — Тётя Клаудия! Митч упал с велосипеда, когда мы катались, он плачет! — Ох, Скотти, здравствуй. Мечислав упал? Ничего страшного, он ведь сможет прийти сюда сам? Я сейчас занята. — Но тётя Клаудия! Митч не может встать! А вдруг у него перелом!? Пойдёмте быстрее! — Хорошо, я поняла, Скотт, не кричи. Посиди, подожди немного, пока я домою посуду, а потом ты отведёшь меня к Мечиславу. Скотти смотрел на маму друга со страхом и неверием. Грубые нарушения речи и потеря памяти, ухудшение способности ориентироваться в пространстве с помощью зрения — Мальчик, кто ты такой? Что ты делаешь в…!? Скоро придёт… тебе достанется! У него есть табельное, слышишь!? Ты не сможешь навредить мне! Убирайся отсюда! …найдут тебя! Понимаешь?! Полицейские! — угрозы и крики продолжали сыпаться на задыхающегося от ужаса и слёз Митча, сидевшего под лестницей, ведущей на второй этаж. Мама спотыкалась и падала, идя по коридору, и не узнавала его. На третьей стадии больные начинают забывать большинство существительных и глаголов, из-за чего окружающим становится сложно их понимать — Какого чёрта! Где...? Откуда здесь…? Ноа? Где? Здесь какой-то…! Найди…! Мне больно! Я не могу встать, Ноа! Здесь много углов! Найди… и выпроводи его из…! Он... меня убить! ...быстрее его из нашего..., мне страшно! Всегда добрая и понимающая мама злится на него? Почему? Когда он зашёл в её комнату, она выглядела очень испуганной. Она испугалась его? Почему? Она называет его «каким-то мальчиком». Мама не узнала его? Почему? Папа приехал домой через 15 минут из-за звонка сына. Это был последний вечер, когда Клаудия была в их доме.***
Врачи назвали это прогрессирующим слабоумием с преобладанием эмоционального и поведенческого расстройства. Они назвали его маму слабоумной. А ещё они сказали, что в 50% случаев лобно-височная деменция имеет наследственный характер. Стайлз много читал об этой болезни. Вспоминая всё происходящее, он даже может примерно разделить, когда у мамы была первая, вторая и третья стадии. Период с момента появления первых симптомов деменции до перехода на третью стадию колеблется от 2 до 10 лет. Если бы Стайлз обратил внимание на «ложку», он бы спас маму. Но так он думал раньше. Теперь он знает, что ЛВД не лечится, и что он бы просто отсрочил её конец, напичкав Клаудию препаратами вроде мемантина, чтобы она его вспомнила, и всякими нейролептиками с антидепрессантами, чтобы вела себя поспокойнее. Средняя продолжительность жизни с начала болезни составляет 8-11 лет. Мечислав бы очень хотел быть с мамой хоть на день дольше. Иногда он даже плакал и не спал всю ночь напролёт из-за этого. Чаще всего это происходило в мамин день. Рождения или смерти - не очень много разницы. Мама прожила всего около 3 лет с ненавистной «ложки». Поэтому Стайлз винит себя в невнимательности к ней. Ведь её состояние было так очевидно с самого начала. Он забывает про то, что ему было всего лишь 5. Но и эти мысли остались в прошлом. Всё кажется очевидным, когда ты уже видишь результат. Издёвка собственного разума. Это как решать задачку. В процессе ничего не понятно, сложно, и ты не знаешь, что делать. Но когда видишь решение, думаешь о том, какой же ты идиот, что не смог понять что-то настолько простое и лёгкое, очевидное. И ты чувствуешь себя полным дерьмом из-за того, что не смог самостоятельно решить задачу, справиться с ней в одиночку, что не разгадал элементарные вещи, не сделал правильные поступки или не применил нужную формулу. Это всё такой собачий бред, серьезно, Стайлз вертел это всё на хую. Да, это стало прошлым. Это его «вчера», которое он выдохнул чуть больше года назад, потому что Стайлз умный. И он не перестает расти над собой. Что-то такое не должно тянуть его вниз. Так он себе говорит. Мама бы грустила. Прошлое должно оставаться там, где ему положено, - в прошлом. Именно поэтому Стайл живёт «сегодня». И сегодня он снова направляется в больницу, чтобы подняться на третий этаж, свернуть налево и пройти к 310 палате. На двери, прямо под табличкой с номером, написано имя больного, лежащего там. «Питер Хейл» Стайлз хочет, чтобы у них наконец-то наступило «завтра».
