Obsessed

      Они избивают его. Оставляют на хрупком теле омерзительные увечья. Топчут ногами, иногда кто-то бьёт его кулаками по лицу. Дают пощечины, чтобы привести в себя, а светловолосый даже не плачет. Только тихо всхлипывает и шмыгает разбитым носом. Алая струйка крови стекает по всему лицу и капает на пол. Ужасно. Как кто-то посмел тронуть его? Тронуть его мир? Его любовь? Гнев медленно закипает внутри. Нет. Сердце пылает огнём ненависти. Пальцы на левой руке сжимаются в кулак. Как же хочется врезать им. Подбежать. Избить каждого до неузнаваемости, изуродовать их и без того противные лица, изрезать, вскрыть и переломать каждую кость в их телах. В телах каждого, кто посмел тронуть его. Но Хаджиме не может… Не может сделать этого. Может только снимать избиение его возлюбленного на телефон, чтобы потом показать это директору. Это точно должно сработать. Какими бы бессердечными мразями все не были, такой престижной школе точно не нужны проблемы. Кто знает, что Хината собирается делать с этим видео… Кому показать… Поэтому в этот раз, жирный, потный, противный старик которого все величают «директором» точно что-то сделает. А пока Хаджиме может только стоять и наблюдать, яростно сжимая кулаки.       Но даже сейчас. Даже сейчас его лицо слишком прекрасно. Слишком хорошо. Белое личико испачкано в багряной крови, и как бы Хината не гнал эти мысли, ему бы хотелось слизать её, почувствовать этот металлический вкус на своих губах. Металлический вкус его крови. Почему-то темноволосому кажется, что даже кровь у бледнолицего особенная. Возможно, даже вкусная… А ещё Хаджиме хочется надавить на каждый синяк на чужом теле, коих немерено, скорее всего, и услышать этот тихий всхлип. Который будет принадлежать ему. Только ему. От этих мыслей сознание вновь окутывает странная пелена, а сердце стучит быстрее.       Звенит звонок, и хулиганы, как ни в чем не бывало, отправляются на урок, оставляя беднягу вот так валяться на полу без сознания. Хината выключает камеру и кладёт телефон в карман, когда чужие силуэты скрываются за ближайшим поворотом, он медленно подходит к светловолосому. Хаджиме несколько раз щёлкает перед ним пальцем. Он и вправду без сознания… Рука сама по себе ложиться на мягкие волосы, зарываясь в них. С губ срывается нервный смех. Он смог. Смог наконец дотронуться до него. До его блестящих волос. Они и вправду мягкие, даже ещё мягче, чем он представлял. А его кожа? Пальцы медленно скользят к лицу, очерчивая выпирающую скулу, испачканную кровью. Эйфория буквально охватывает его, все тело треснет от радости, восторга и наслаждения. Слишком. Слишком хорошо. Тело бросает в жар, и Хината чувствует, как на висках выступают маленькие капли пота.       Он так близко. Хината буквально чувствует его, проводит рукой вдоль шеи и поясницы. Он мог бы запустить руки глубже. Мог бы снять с него одежду, рассмотреть прелестное тело и даже потрогать его… Ах. Сколько соблазнительных мыслей. Но… Нет. Он не может сделать этого. Не сейчас. Не то место и время, да и Нагито бы возненавидел его. Точно возненавидел бы. Ведь они даже не знакомы. Не знакомы для Нагито.       Боже. Хаджиме омерзителен. Его любовь лежит и истекает кровью, а он думает о таких вещах. Он должен помочь ему. Срочно должен помочь. Отнести в медпункт или…       От раздумий темноволосого прерывают отчетливые шаги по коридору. Возможно, это ученик, который вышел в туалет, возможно учитель. Лучше всего чтобы ученик, ему будет проще объяснить.       И вправду, из-за угла показывается невысокий парень и тут же останавливается, увидев всю эту картину. Скорее всего, если бы Нагито лежал тут один, ему было бы все равно. Тут такое часто случается… Но когда с ним рядом Хаджиме… Это может вызвать подозрения. Потому Хината мигом подлетает к ученику, хватаясь за его плечи. — Я видел, как его тут избивали, у меня есть доказательства. Прошу, помоги ему, приведи медсестру, а я расскажу все учителям, — быстро и спокойно произносит темноволосый, не давая юноше в своих руках опомниться. — А… Я. Эм… Хорошо, — неуверенно произносит он, и когда чужие руки, наконец, отпускают, направляется в сторону медкабинета.       Замечательно. Теперь ему точно помогут. Конечно, доверять этому человеку не хочется, оставлять Комаэду на ученика и медсестру, но большого выбора нет.       Хаджиме в последний раз смотрит в сторону своей искалеченной любви, мысленно прощается с ним и направляется в учительскую. Теперь никто больше не посмеет тронуть его счастье…

***

      Голова раскалывается. Все тело болит и совершенно не хочет слушаться. Первая попытка подняться. Провалено. Эх. Придётся ещё подождать какое-то время, чтобы прийти в себя. Дышать трудно, скорее всего, в носу стоит затычка в виде свернутой ваты. Комаэда неохотно открывает глаза, осматривая столь знакомый медкабинет. В углу сидит медсестра, а напротив неё какой-то ученик. Кто это? Это точно не один из тех хулиганов, которые избили его. Избили вновь… Комаэда знаком с ними очень и очень хорошо. Они часто его донимали, вымогали деньги, заставляли бегать за едой ну и, конечно… Били. Но это не он. Просто незнакомый ученик. — Ты уже очнулся? — медсестра мило улыбается, разворачиваясь к Нагито.       Светловолосый лишь молча кивает, медленно встаёт и усаживается на кушетку. Боль мигом разносится по всему телу, отдавая в спину и поясницу. Больно. Очень больно. — Все еще болит? Давай я дам тебе лекарство, — девушка встаёт и подходит к одному из шкафчиков, достаёт какие-то таблетки, и протягивает их со стаканом воды.       Нагито быстро, ну, насколько это возможно, выхватывает и тут же глотает, опустошая стакан целиком. — Можешь посидеть тут какое-то время, а потом этот молодой человек тебя проводит, — она кидает быстрый взгляд в сторону ученика, и на его лице уже можно увидеть недовольство.       Конечно. Никто не хочет помогать Нагито… Никто. Даже он сам но... Что он тогда делает тут? Он все же помог ему? Сжалился? Стоило бы задать эти вопросы чуть позже…       Лекарство удачно действует спустя десять минут, недавно прозвенел звонок, скорее всего, на перемену, хотя Комаэда не уверен. Он не знает сколько времени был в отключке, поэтому просто старается не обращать на это внимание. Он и ученик вместе уходят, прощаясь с медсестрой, она сказала, что все хорошо, учителям было сказано о том, что произошло, поэтому он может просто пойти домой, если хочет. Скорее всего, Нагито так и сделает. Зачем ещё сидеть в этом гадюшнике?       Всем здесь плевать на него. Абсолютно. Но тогда… — Эм... Извини, но это ты помог мне? — неуверенно произносит светловолосый, продолжая смотреть в пол, по дороге к классу. — Нет. Стал бы я возиться с этим, — грубо отвечает ученик, явно не желая продолжать разговор.       Коридор медленно наполняется людьми. Да. Все же это перемена. Ужасно. Людей слишком много… Слишком много, и они смотрят. Смотрят на Нагито. — Вот, кажется это был он, — парень резко останавливается у какого-то класса, показывая пальцем на одного из учеников.       Нагито неуверенно поднимает глаза вверх. Ох. Это. Это был он? Палец точно указывает на темноволосого юношу, стоявшего в конце класса, у окна, оперевшись на него с помощью рук. Он выделяется. У парня короткие, каштановые, растрепанные волосы, и смуглая кожа. А ещё он высокий. Достаточно высокий… Возможно ростом с Нагито. И явно сильный… Это заметно. Комаэда чувствует как щеки медленно наливаются краской, когда взгляд алых глаза внезапно поднимается на него. — Чего стоишь, пошли! — резко дёргает ученик, утаскивая Комаэду за собой, не позволяя разглядеть своего спасителя получше. — Ха-ха, на принца своего засмотрелся?       Да. Определённо. Почему-то его лицо кажется до одури знакомым. Точно. Нагито столкнулся с ним в первый день школы, тогда ещё шёл дождь. Он даже не успел предложить ему пойти под одним зонтом, потому что у темноволосого его не было, или нормально извиняться потому что сильно опаздывал. Интересно, сейчас он ненавидит его за это? Ненавидит, как и все? Тогда… Зачем он помог ему? Сердце пропускает удар, а щеки краснеют ещё больше. Неужели ему не плевать? Почему-то хочется верить, что ему не плевать… А еще Нагито вспомнил, что постоянно видел его. Не слишком часто, но замечал его рядом, хотя красноглазый, вроде, никогда не обращал на него внимания. Но… Однажды он встретился с этими глазами. С этими багряными глазами цвета крови. Боже… Как они прекрасны. Они настоящие или это линзы? Хочется всегда видеть этот взгляд рядом… Он не такой. Не такой как у остальных. Он смотрит особенно. Даже сейчас. Или это его влюбленные бредни?

В любом случае, Нагито хотелось бы встретиться с ним ещё раз…