Obsessed

      Хаджиме никогда бы не подумал о том, что спасти собственную любовь и избавить её от навязчивых мошек, которые должны были ботинки ему вылизывать, могло стать ошибкой. Теперь, после того, как он предал весь этот случай огласке, слишком много противных людей нацепили на себя дружелюбные маски, и словно мухи вертятся около бледнолицего. С их грязных уст только и слышется: «Как такое вообще могло произойти? Мне так жаль!», «Тебе стоило рассказать об этом мне, я бы обязательно помог!», «Ты так долго это терпел, ты такой сильный!».       Блять. Где же были все эти его «друзья и помощники», когда его избивали за углом? Где блять они все были, когда он плакал и кричал. Где блять? От этих мыслей зубы скрипят, а кулаки сжимаются так, что отросшие ногти впиваются в ладонь, оставляя на ней красные отметины.

Омерзительно…

      Как же это всё омерзительно… Хаджиме всегда знал, что люди омерзительны, но чтобы настолько... Из-за этой толпы серой массы Хината не может продолжать свое ежедневное наблюдение за Комаэдой. Им всегда кто-то мешает. Мешает остаться наедине. Вечно кто-то крутится вокруг него и этот кто-то может заподозрить Хинату… Конечно, он бы мог слиться с этой толпой, но… Тот взгляд. Он все ещё помнит тот взгляд серых глаз, когда Нагито проходил возле его класса, проходил с кем-то… И от этого сердце больно сжимается в груди. Ревность. Да. Это ревность. То, чего он никогда не чувствовал. Без Нагито он вообще ничего не чувствует. А рядом с ним… Даже сейчас он чувствует ревность. Он ревнует его тихий смех, его улыбку и его безмятежный взгляд, обращенный к другим людям… Не к нему… Ведь это все должно принадлежать ему…

Только ему…

      А если кто-то в этом театре из лжи и притворства все же сможет заметить все великолепие Нагито? Сможет оценить по достоинству и в конечном итоге заберёт его… Отберёт у Хаджиме самое дорогое в его жизни и глазом не моргнет. Хината не может это допустить, не может позволить отобрать самое святое и самое дорогое, что есть в его жизни. Даже если ему придётся убить. Даже если ему придётся отрезать Нагито руки и ноги, лишь бы он всегда был с ним. Поэтому он не может больше просто наблюдать. Просто оставаться в стороне. Он должен действовать.

Действовать прямо сейчас.

***

      Пустой класс. За долгое время он, наконец, опустел. Хаджиме делает несколько уверенных шагов к столь знакомой ему парте и неуверенно кладёт руку на неё. Как захватывающе. Даже самому не верится, что это его парта. Что это именно он сидит за ней, кладёт на неё свои руки и раскладывает свои принадлежности. Темноволосый неуверенно садится на стул, и новая волна наслаждения захватывает его тело так, что смуглые щеки покрываются алой краской. Слишком хорошо… Но не сравнится с тем, когда он касался его кожи. О… Его мягкая кожа и белые пряди. Воспоминания о тех прикосновениях захлестывают с головой, заставляя все тело сотрясаться. Откидывается на спинку сидения, задирая голову, тихо хихикая. Кто же мог подумать, что от обыденных вещей может так хорошо… Так безумно приятно… У него ещё много времени… Достаточно много и он бы мог даже…       Нет. Нет. Нельзя. Только дома. Он не может замарать его. Его парту и его вещи. А ведь так хочется…       Рука скользит по парте, в небольшой ящик под ней, рыская там. Есть. Нашёл. Трясущимися руками достаёт его. Не смея взглянуть. Вот он. В его руках. Телефон Нагито. Достать его было даже слишком легко, зная все расписание и привычки Комаэды. Он всегда оставляет телефон в классе, когда идёт на физкультуру. Очень небезопасно… Милый-милый Нагито. Такой непредусмотрительный… А если его кто-то украдёт. Например, такой извращенец, как Хаджиме? Довольная улыбка большая похожая на оскал сама по себе расплывается на лице.

Теперь все будет намного проще.

***

***       Одышка. Даже сейчас, когда Нагито просто идёт по ступенькам в свой класс, его преследует одышка. И все же он слишком слаб, даже для бега, именно поэтому его и отпускают раньше. Учителя прекрасно знают о его болезнях, поэтому относятся щадяще. Дверь класса с громким звуком открывается, и светловолосый спокойно шагает к парте. Садится на стул и кладёт на неё голову. Он слишком устал. Ему нужно какое-то время на отдых. Может быть даже подремать. Но сначала самое главное. Руки сами по себе, инстинктивно тянутся к ящику. Но…       Где…       Где он.?       Куда…       Куда он черт возьми пропал?!       Паника накрывает с головой, так, что худое тело буквально взлетает со стула, и тот с грохотом падает на пол. Заглядывает в ящик. Нету. Кроме каких-то тетрадей и пыли ничего нет. Пальцы зарываются в белесые пряди, с силой оттаскивая их. Неужели кто-то забрал? Но как! Он всегда оставлял его тут! Может в этот раз оставил где-то ещё? Нагито метается по классу, осматривая парты других, шкафы и даже учительский стол. Нету. Его нигде нет. Но как же так? Как он мог оставить его в другом месте?       Слёзы невольно стекают с белых щек. Комаэда так жалок, что расплакался из-за потерянного телефона. А ведь он сам виноват. Сам оставил его где-то и теперь плачет. Тело опускается на колени, обнимая себя руками. Но как он мог его оставить? Где он потерял его? Почему это случилось? Мысли путаются в один огромный ком, не давая ему покоя. Ну почему…       Всё оставшиеся время Нагито провел на собственной парте, тихо всхлипывая и утирая сопли рукавом. Телефон - это единственное его развлечение. Можно даже сказать, друг, позволяющий отвлечься от всей этой школьной суеты, которая Нагито совершенно не устраивала. Конечно в последнее время, почему-то много людей столпилось возле него, но… Он знает… Он прекрасно знает, что они ничто — пустышки, которые совсем скоро потеряют к нему интерес, узнав поближе. Но Нагито не понимает. Не понимает, почему именно сейчас они кружатся возле него. Почему сострадают ему, хоть ничего и не сделали. Не попытались помочь… Спасти… Кроме.

Кроме него.

      Того парня, который спас его. По крайней мере, так сказал его одноклассник. Он. Он единственный, кто помог ему. Единственный кто спас и единственный кому Нагито благодарен. А ещё он до сих пор не узнал его имени. Единственное, что он знает так это его класс и… Тот взгляд… Взгляд тех алых глаз, от которых внизу живота приятно тянет. От этих мыслей слезы медленно отступают, оставляя только солёное послевкусие.

Но его нет.

      Его нет рядом, а Комаэде бы очень хотелось чтобы он был. Но он не видел его, не видел эту тёмную макушку и смешную, выпирающую прядь. И вот, это в очередной раз доказывает, что он не такой. Не такой, как все эти пустые люди. Возможно, он бы не оттолкнул Нагито. Возможно, понял бы его. Хочется обнять его, повиснуть на сильной шее и прошептать, прошептать то, как сильно Нагито благодарен ему, как сильно он… Хочется наговорить всяких счастливых и влюблённых глупостей, даже если это будет что-то нечленораздельное, и от этих мыслей щеки краснеют только сильнее, но уже не от слез. Да и сама температура тела, кажется, поднялась.       От этих мыслей жарко, очень жарко. Лицо упирается в парту, и Нагито прикрывает глаза, испуская тихий вздох, когда руки медленно расстегивают нижние пуговицы на рубашке, а тело само по себе приподнимается со стула.       В любом случае… Может же он позволить себе немного расслабиться?

***

***       День уже подходит к концу, а телефон так и не нашёлся, и это огорчает. Светловолосый стоит на крыльце школы, грустно наблюдая за тем, как школьники покидают его. Кто-то вдвоём. Некоторые идут целыми компаниями - явно не собираются идти домой. А Нагито один. Всегда один. И сейчас он даже не может включить музыку, засунуть наушники в уши и отстраниться от этого мира. Забыть о нем хотя бы на короткий промежуток времени. Комаэда глубоко вздыхает, держась за лямку рюкзака на плече, готовясь сделать первый шаг. — Извини, что отвлекаю тебя, но-       За его спиной разносится голос и сначала даже кажется, что это голос кого-то из людей, которые крутятся вокруг него, но… Нет… Этот голос не такой. Слишком сладкий и бархатный, буквально манящий, заставляющий тело развернуться, и наконец взглянуть в лицо говорящего. И…

Это он.

      Он. Он. Он. И ещё раз он.       Тот самый парень, который спас его, и с которым он столкнулся в первый день…       Ноги сами по себе подкашиваются, а колени дрожат, когда губы сжимаются в узкую полоску, в попытке сдержать глупую улыбку и чуть ли не радостный писк. Глаза метаются в разные стороны, изредка сталкиваясь со взглядом тех… Тех алых глаз, чей взгляд сейчас устремлен на него, прямо на него, пронзая сердце стрелой. Нет, тысячью стрел. Щеки безнадёжно краснеют и в голове всплывают те самые, дневные мысли. Комаэда даже не может ничего сказать, просто смотрит, внимательно смотрит на предмет обожания и дрожит. Даже если он потерял телефон, теперь это самый счастливый день в его жизни. — Вот, — парень аккуратно протягивает ладонь, в которой держит тот самый телефон, в зелёном чехле с непонятным орнаментом. — Не подумай ничего плохого, я видел как ты оставил его в саду, но все боялся подойти.       Сердце кажется пропускает удар. Это точно самый счастливый день в его жизни! В саду… Ах, точно, сад. Вполне возможно, Нагито часто там бывает, но… Он не помнит что оставлял его там. Да и пусть! Плевать! Ему хочется верить. Безоговорочно верить. Даже если это ложь… — С-с-спасибо, — еле-еле как выдавливает из себя Комаэда, забирая телефон из чужих рук, и чуть ли не захлебывается воздухом когда смуглые пальцы всего на мгновение касаются его рук. — Не за что, — отвечает он, лучезарно улыбаясь, и Комаэда клянётся что эта улыбка самое светлое, что он видел чуть ли не за всю жизнь. — Аааа… И-и-извини, ты же… Т-тот кто с-спас меня, верно.? — быстро, но с запинками проговаривает светловолосый, лишь бы удержать парня рядом.       Хаджиме слегка дёрнулся, почти незаметно прикусив губу и отвёдя рубиновые глаза в сторону. — Аха, да это был я… Прости, что не смог помочь тебе, — Хината, замялся, сделав несколько шагов назад потирая затылок. — Нет! Нет, нет, нет! Спасибо тебе! Ты очень помог мне! Я безумно благодарен, даже сейчас ты помог мне… Когда вернул телефон, — неосознанно Комаэда, вытянул руки вперёд, хватаясь длинными пальцами за запястья темноволосого, от чего тот вздрогнул, и кажется тоже покраснел. — Хехехе, да не за что, — буквально проурчал он, даже не думая вырываться из сладкой хватки.       Все тело буквально трясло, а сердце колотилось с бешеной скоростью. Нагито дотронулся до него. Дотронулся своими мягкими руками и теперь ещё восхваляет. Ну что это еще как не блаженство? Дыхание сбилось, но кажется светловолосый не заметил это, продолжая толкать свою хвалебную речь, не смея отвести взгляд с кровавых глаз. — Кстати… Эм. Могу я как-нибудь о-отблагодарить тебя? Мне правда очень хочется это сделать… Но если ты не против, — бледнолиций затих, и кажется только сейчас заметил, что его пальцы сползли на ладони и уже давным-давно сплетены с чужими. — Я не против, — тихо произнёс Хаджиме, покусывая нижнюю губу, стараясь сдержать все накопившиеся внутри эмоции и чувства. Его буквально трясло. Все тело поглотил жар. Жар и возбуждение, мысли о том, что он держит Нагито за руку никак не выходили из головы. — Я так рад, — шёпотом произнёс светловолосый. Сейчас он был так близко. Слишком близко к нему. Как бы Нагито не старался, взгляд вновь и вновь падал на искусанные губы. Хочется дотянуться до них. Облизать. Поцеловать и, может быть, укусить самому. — Что н-насчёт… Эм. Кафе? Может б-быть завтра после уроков? — Хорошо, — ответил темноволосый, отстраняться не хотелось, но явно пришлось, пальцы медленно выскользнули из мягкой хватки, поглаживая собственную шею. — Меня зовут Хаджиме. Хаджиме Хината.       Хаджиме Хината. Хаджиме Хината. Хаджиме Хината. Хаджиме Хината. Хаджиме Хината. Хаджиме Хината. Хаджиме Хината. Хаджиме Хината.       Наверное самое красивое имя, что Нагито слышал. Он точно влюбился. А ведь он мог спросить его сам, но забыл, совершенно забыл. Пока Нагито витал в облаках, темноволосый попрощался и быстро сбежал вниз по лестнице, скрываясь за столь знакомым переулком, прикрывая рот рукой, при этом стараясь восстановить дыхание.       Комаэда пытается сделать глубокий вдох полной грудью, но это вновь не выходит. Смотрит на собственные руки, расплываясь в улыбке. Они дрожат. Но он рад. Безумно рад, и эта радость отдаётся в каждой части его избитого тела. Он смог заговорить с ним… Ему вернули телефон и ещё он пригласил его. Пригласил Хаджиме. Хаджиме Хинату на…на свидание?

Но… Иногда стоит быть поосторожнее со своими желаниями…