Obsessed

Тихие капли дождя беспрестанно падая с неба, застревают в белесых прядях, но их обладатель так и не решается зайти в дом. Комаэда нервно перебирает пальцы прижимая их к груди. Теперь это стало его плохой привычкой. Такой же плохой как и заикание, когда предмет его обожания обнимает его при встрече, как он и просил, обвивает своими руками его талию, тихо кашляет и извиняясь за это, после приглашает его в гости, попутно целуя в висок. И как Нагито мог отказать? Верно. Никак. Именно поэтому, сейчас он топчется на пороге чужого дома, не решаясь постучать, продолжая мокнуть под холодными каплями дождя. Хаджиме позвал его в гости… Хаджиме позвал его. Честно говоря Нагито был готов провалиться под землю от счастья в тот момент. На самом деле светловолосый никогда не бывал ни у кого в гостях… Ну… Вы знаете почему. Поэтому для него данное событие было потрясением. А ведь мы ещё не говорим о том, что первый человек у кого он окажется в гостях это Хаджиме… Хаджиме Хината… Человек в котором Нагито души не чает, человек ради которого он готов пойти на все. На все что угодно. Лишь бы остаться с ним навсегда… Лишь бы Хината не бросил его. Не оставил одного, как это делали все… Человек с которым он встречается… Человек который целует его, обнимает его… И в этот раз они останутся одни. Совершенно одни, один на один. Конечно, они и раньше оставались одни, но в этот раз они будут у него дома и… Мало ли чем это может обернуться… Хотя даже в этом случае Нагито будет рад. Рад до охрипшего горла и засосов на шее. Нет… Нет. Нет. Нет. Это не то о чем он должен думать. Вообще Хаджиме ушёл раньше, ушёл с третьего урока, потому что плохо чувствовал себя. Да и это было заметно, он кашлял, чихал, и вообще выглядел не очень здоровым, поэтому после отказывался приближаться к Нагито чтобы того не заразить… Хината такой милый… Такой заботливый… Поэтому в первую очередь Нагито тоже позаботится о нем, а не думать о чем-то похабном… Может прямо сейчас Хаджиме лежит в кровати с температурой, умирая от жара и ему нужна помощь, а Комаэда вот так вот стоит тут думая об этом, когда темноволосому нужна помощь. Хотя… Вспотевший полуголый Хината выглядит горячо… Во всех смыслах этого слова. От мыслей о том, что возлюбленному нужна помощь, Комаэда наконец набирается мужества, когда наконец раздаются три глухих удара. За дверью раздаются быстрые шаги, и она тут же открылась. На пороге стоял темноволосый, одетый в домашнюю толстовку и свободные шорты по колено. Такой милый и домашний вид невольно заставил Комаэду улыбнуться. — П-привет, Х-хаджиме, как твоё самочувствие? — запинаясь проговорил светловолосый, продолжая топтаться на месте, прижимая руки к груди. — Неплохо, спасибо. Ты чего тут стоишь, тоже ведь простудишься, проходи быстрее, — заботливо произносит темноволосый, пропуская гостя внутрь. Ещё несколько минут Нагито топчется на месте, делает глубокий вдох и проходит внутрь, когда дверь за ним захлопывается, а чужие руки тянутся к его плечам, помогая снять легкую куртку. Снова Комаэда оделся не по погоде… — Ты весь промок… Снимай одежду, — спокойно заявляет темноволосый, уже протягивая руки к чужой рубашке, мило улыбаясь. — Ч-Что?! — Комаэда резко отскакивает, прижимая руки к груди, хватая себя за плечи. Конечно, он был готов ко всему, но явно не к такому быстрому повороту событий. — Все хорошо, я просто дам тебе другую одежду, ведь так ты правда простудишься… — все с той же заботой продолжает Хината, выставляя руки перед собой, как бы показывая что ему нечего бояться. Хотя Нагито и не боится… Он просто немного в шоке… — Н-нет… Не стоит Хината-кун, ты не должен делать этого для меня… — Светловолосый быстро мотает головой, от чего мокрые пряди несильно бьют его по лицу, разбрызгивая капли с волос в разные стороны. Сейчас он похож на щенка… Нет, на котёнка… И это слишком мило. — Я не принимаю отказа, проходи в ванну и раздевайся, а я принесу тебе сменную одежду, — смуглые руки вновь ложаться на плечи, уверенно поддталкивая бледнолицего к одной из дверей в коридоре. Комаэда не успевает и возразить, как его чуть ли не силком толкают в ванну, и Хаджиме тут же удаляется, оставляя его одного. Раздеться?.. И Хината ведь даже не будет смотреть… Хехехе… Хината такой правильный, а ведь он мог остаться… Нагито ведь, на самом деле совсем не против. Конечно он ненавидит свое тело, слишком худое и омерзительное, а ещё много шрамов но… Если Хината хочет увидеть его… Он не против, просто это было слишком неожиданно… Рубашка быстро оказывается в руках, как до нитки мокрые брюки, потому что Нагито просто не знает куда их положить, чтобы ничего не испортить. Три тихих удара разносятся в тихом пространстве заставляя его вздрогнуть. — Нагито, открой дверь, я принёс тебе одежду, — раздался тихий голос из-за двери. — Ааа… Хорошо, спасибо… — неуверенно отвечает светловолосый, слегка приоткрыв дверь оставляя маленькую щель. Хаджиме так и не зашёл, лишь протянув руку через щель, когда бледнолицый быстро выхватил вещи, тут же хлопая дверью, прижимая их к себе, втягивая сладостный аромат. От них пахло. Пахло Хаджиме, его апельсиновым одеколоном и стиральным порошком. Мелкая дрожь прошлась по всему телу от осознания происходящего. Ему же придётся их надеть… Надеть на себя вещи Хинаты, которые недавно прилегали к его телу… Комаэда тихо простонал, как можно сильнее прижимая ткань к себе, чтобы не издавать лишних звуков. Разносится тихий скрип, когда из-за двери появляется белесая, лохматая макушка, а вскоре и все тело, одетое в новую одежду, худощавые руки перебирают ткать футболки в руках, разглядывая ее вновь и вновь. — Не нравится? — все так же спрашивает темноволосый, скрещивая руки на груди, в открытую разглядывая своего собеседника. — Я могу дать тебе другую. — Нет, нет, что ты, она мне очень нравится! Ты ведь дал мне ее… — неуверенно отвечает Комаэда, взволнованно улыбаясь, медленно подходя ближе, сокращая расстояние между ними. — Хорошо, я рад. Пойдем, — Хаджиме протягивает свою руку, пальцы тут же переплетаются, образуя крепкий замок, и Хината тянет своего возлюбленного куда-то вглубь комнаты. Свет приглушен. А если быть точнее, то большой зал освещает только яркий свет телевизора. Напротив стоит стол, на котором уже разложены всякие сладости в виде попкорна и чипсов, а также апельсиновый сок, и два стакана со льдом. Комаэду тут же усаживают на диван, накрывая мягким пледом и темноволосый плюхается рядом с ним. — Чем ты хочешь заняться, Нагито? — спокойно спрашивает Хаджимэ, поворачиваясь к сероглазому, все так же спокойно улыбаясь, и Комаэда чувствует как буквально тает под этой улыбкой… Она излучает только добро… Добро и безопасность. Почему-то Хаджиме хочется доверять… Верить и просто оставить все под его контроль. — Ох… Я не знаю, я… Никогда не бывал ни у кого в гостях… Поэтому, я приму все… Чем хочет заняться Хината-кун? — тихо спрашивает Комаэда, придвигаясь ближе, закидывая плед на чужие плечи, укутываясь в него. — Ну… Я думал над тем чтобы посмотреть фильм, как тебе такая идея? — наконец произносит Хаджиме, протягивая руку к пульту, а другой обхватывая хрупкое тело, прижимаясь к нему, от чего бледная кожа тут же покрывается густым румянцем. Комаэда только кивает, носом утыкаясь в чужую шею, обхватывая ее руками, прикрывая глаза, вдыхая запах любимого человека. Как тепло. Как хорошо. Кажется за подобные моменты в жизни он готов отдать свою душу. Готов отдать всю свою жизнь… Готов посвятить её Хаджиме, раз и навсегда, лишь бы вот так вот обнимать его и получать взаимность. Получать поцелуи… Получать свою любовь… *** Комаэда не замечает, когда его голова оказывается на чужих коленях, но он точно знает что на них очень удобно. А ещё Хината перебирает его волосы и это приятно. Безумно приятно… Весь оставшийся вечер проходит хорошо… Нет. Замечательно. Просто великолепно. Хотя они ничего такого и не делали, лежали на диване и смотрели какой-то скучный фильм, но даже от того, что они могут просто вот так лежать на диване и наслаждаться друг другом у Нагито становится очень тепло. Где-то внутри. Где-то в его груди в районе сердца, от чего хочется плакать. Но плакать от радости. Чтобы горячие слезы обжигали его щеки, а Хаджиме утирал их своими руками, покрывая лицо поцелуями, продолжая что-то тихо шептать. Смуглые пальцы медленно путаются в белесых прядях, зарываясь в них снова и снова. Комаэда спокойно улыбается, прикрыв глаза, сложив руки на грудь. Он совсем не смотрит телевизор. Точнее смотрел, первые минут двадцать, а потом просто не смог отвести взгляд от загорелого лица с сильно выделяющимися скулами и взглядом алых глаз, с которым иногда сталкивался, стыдливо отводя глаза в сторону, а после не мог посмотреть вновь, потому что в этот раз разглядывали уже его. Жадно, как будто пожирая, Хината кажется даже не пытался скрыть этого, осматривая возлюбленного с ног до головы, цепляясь глазами сначала за стройные ноги, бедра, а потом выше и выше, останавливаясь на лице. Комаэда тихо вздыхает, потягиваясь всем телом, оголяя впалый живот и тут же возвращаясь в прежнее положение. — Ты устал? Спи… — наконец разносится чужой голос, впервые за долгое время нарушая тишину. Хаджиме наклоняется к уху, обхватывая мочку губами и сладко шепчет, другой ладонью поглаживая белое лицо. По телу проходит приятная волна мурашек, Нагито зевает, прикрывая рот рукой, наконец поворачиваясь к темноволосому, поглаживая его шею: — Неееет, ааах… Я совсем не устал, — рука тянется к своему напитку, Комаэда приподымается, делая пару последних глотков, ставя стакан на место, вновь укладывая взъерошенную голову на чужие колени. — Ладно… Ты прав… Но я не буду долго спать… Обещаю. Светловолосый ещё раз зевает, прикрывая глаза, ложась поудобнее, тут же проваливаясь в сон. Как хорошо. Как замечательно. Нагито такой милый когда спит на его коленях… Хаджиме хочется смотреть на него вечно… Ещё несколько минут он сидит неподвижно. В тишине раздаются тихие шлепки. Хаджиме аккуратно бьет его по щекам. Спит. Он спит. Точно спит… Иногда нужно лучше проверять то, что наливают тебе люди. Телевизор гаснет, и слабое тело тут же оказывается в чужих руках. Что же. Теперь то они точно навсегда останутся вместе…