Obsessed

Тяжелые веки с трудом открываются и в глаза сразу ударяет яркий, ослепляюще белый свет. Хочется вновь закрыть глаза и провалиться в сладостный сон, но сколько бы Нагито не пытался, это никак не выходит. Холодно… Почему ему сейчас так холодно… Вместе с пробуждением, медленно появляется усталость. Так странно… Он вроде бы спал, тогда почему чувствует себя так ужасно? Даже отвратительно. Ноющая боль растекается по всему телу, начиная с пальцев ног, заканчивая болью в запястьях. О нет это точно не боль от порезов, к которой Комаэда привык, да и давно он этим не занимался. С тех самых пор… Это другая боль. Кажется что все тело затекло, хочется его размять, потянуться и лечь на что-то мягкое и теплое, чтобы наконец продолжить свой сон. Тело неосознанно дергается вверх в попытке оторваться от земли, потому что Нагито сейчас явно находится в сидячем положении. Новая волна боли сразу же дает о себе знать, но сейчас это не главное… Он не может. Он не можешь подняться… Не может подняться с пола Слышится громкий металлический звук, будто что-то тяжелое ударяется об твердый бетон… Глаза резко распахиваются, накатившая в мгновение ока паника тут же снимает всю сонливость, на смену которой приходит дикий страх. Глаза беспрестанно мечутся из одной точки в другую. Где он вообще черт побери?! Комаэда экстренно пытается вспомнить все то что происходило вчера. Нагито точно помнит, что он уснул… Уснул в гостях у Хаджиме на его теплых коленях… Тогда где он сейчас?! Место чем-то похоже на подвал или какую-то подсобку, обставленную обыденными вещами, что выглядит безумно странно, нагоняя еще большего страха. Тело медленно начинает трясти, а из мокрых глаз скатываются первые слезы, падая на бетонный пол. Страшно… Страшно… Как же страшно… Только сейчас Нагито наконец осознает почему же ему так холодно. Он сидит в одних трусах на полу, а если быть точнее на какой-то клеенке, но это совершенно не спасает. Слезы с новой силой хлещут из глаз. Бледнолицый, чье лицо только что посинело от страха и полного непонимания оборачивается назад. Он связан… Руки связаны и примотаны к чему-то железному, кажется какая-то перекладина… Так вот что тогда звенело… Как же ему сейчас хочется кричать. Но рот чем-то заклеен, и любые попытки позвать на помощь, венчаются только приглушенным стоном и мычанием. Нагито ерзает, ещё несколько раз пытается встать, не теряя надежды, но все безрезультатно, вновь и вновь он приземляется на ледяной пол. Возможно у него останутся синяки… Но кого это сейчас вообще волнует? Он сидит почти полностью голый, и связанный в каком-то непонятном месте, совершенно один не зная что вообще происходит. Стоит надеяться выбраться отсюда живым, а не беспокоиться о синяках на заднице. Слезы беспрестанно падают на клеенку, изредка попадая на кожу, обжигая ее. Где-то вдалеке раздаются тихие шаги. Что это? Кто это? Это спасение? Его сейчас спасут?! А может это его мучитель?! Может быть это человек похитивший его, прямо из-под носа у Хаджиме?! Точно! Точно! Хаджиме! Ужасные мысли лезут в голову, заставляя слезы литься с новой силой. А если и с ним что-то случилось?! Вдруг он тоже прямо сейчас сидит запертый в каком то странном помещении?! А если он мёртв?! Если его уже убили, а Комаэда даже не смог в последний раз посмотреть ему в глаза и сказать о том как сильно любит его! Такое ощущение будто его сердце разрывается на мелкие куски, кажется, вот-вот и Комаэда умрёт от сердечного приступа, раньше чем этот кто-то дойдет сюда, чтобы сделать с ним что-то. Сделать что-то ужасное… Дверь с грохотом открывается, заставляя его обратить все внимание на себя. Сероглазый вжимается в пол, в попытке хотя бы как-то спрятаться, или защититься от неминуемой угрозы. Хотя и знает что это бесполезно… Все сейчас бесполезно… Какая вообще разница, что он будет делать, он же все равно умрёт? Должен умереть… Сейчас его мучитель и похититель изобьет его, изуродует или просто придушит. Комаэда жмурит глаза, прижимая ноги к себе, продолжая трястись от страха, тихо рыдая. Он даже не может кричать. Он не хочет. Он не хочет видеть его. Он не хочет слышать этих размеренных шагов, приближающихся к нему с каждой секундой. Он не хочет умирать. Он хочет ещё раз сказать Хинате, что любит его, еще раз обнять его, еще раз коснуться мягких губ и закрыть в острые волосы. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему. Почему Нагито вновь будет страдать?! Разве он заслужил это?! Он просто хотел быть счастливым. Он просто хотел быть с Хаджиме… Все же было так хорошо… Человек напротив останавливается. Теплые руки аккуратно ложатся на бледную кожу, поглаживая ее большим пальцем. Эти руки такие тёплые… Такие знакомые. А ещё пахнет.Пахнет цитрусом и… Пахнет прямо как… Тело мгновенно расслабляется, и светловолосый сам не понимает как поддается вперед, когда вторая ладонь ложится на его щеку. Почему это так похоже на Хаджиме… Хаджиме… Хаджиме! Глаза вновь распахиваются, в понимании глядя на человека перед собой. Это он! Он! Он! И ещё раз он! Хаджиме жив! Хаджиме жив и прямо сейчас он пришёл спасти его! Спасти Нагито верно?! Он ему все объяснит… Он спасет его. Хаджиме ведь всегда делал это. Спасал его. Помогал ему. Это именно то, за что Нагито так любит его. Нагито любит его… Темноволосый дергается, как только серые глаза с надеждой пронзают его, но тут же как ни в чем не бывало успокаивается и присаживается рядом, под пристальным и изумленным взглядом Комаэды. — Я не думал, что ты проснёшься так рано, если честно, — спокойный голос разрушает нависшую тишину, а на смуглом лице расплывается странная улыбка, Нагито вновь вздрагивает, почему-то паника только нарастает хотя он совершенно не может понять из-за чего. — Нехорошо это.... Хината улыбается, его губы оставляют невесомый поцелуй на бледной щеке, но от него легче не становится совсем, а рука тянется куда-то в сторону, к подносу на полу, который светловолосый заметил только сейчас. Его тут не было раньше… Неужели Хината принес его?.. Глаза вновь щурятся, чтобы получше рассмотреть то, что лежит на этом самом подносе, тут же округляются… Что это… Что это такое?… Пила… Небольшая обыкновенная пила… Бинты Какие-то шприцы… Нитки и иголки… Перчатки... Бинты и несколько кожаных ремней… А ещё несколько упаковок с препаратами… Страх с новой силой охватывает все тело, подступая к горлу в виде рвотного рефлекса. От вида всего этого голова мутнеет и как будто наливается свинцом. В голове крутится куча вопросов, ни на один из которых Нагито не может дать ответ. Что он тут делает? Почему Хаджиме так спокоен? Зачем он принес все это? Для чего? Почему он не помогает ему? И так далее. Ком из нераспутанных мыслей все сильнее давит, завязываясь петлёй на шее, кажется вот вот и он начнёт задыхаться от собственных слез всего, что тут происходит. Нагито не понимает. Совершенно не понимает и наверное даже не хочет понимать. Тихие всхлипы не остаются незамеченными. Совсем скоро Хаджиме поднимается со своего места, наконец резким движением отклеивая скотч. Комаэда болезненно стонет, запрокидывая голову, смотря мокрыми глазами прямо в родное лицо. — Х-х-хаджиме… Ч-ч-то про-происходит?.. — еле-еле как выдавливает из себя Комаэда, громко всхлипывая. Голос ужасно дрожит, дрожит как никогда, говорить очень сложно. — Ну, не расстраивайся. Это все ради нашего совместного будущего… Понимаешь? Я делаю все это ради того, чтобы мы были вместе, ты же хочешь этого не так ли? — Хината тихо смеется прикрывая рот одной ладонью, когда вторая зарывается в мягкие волосы. — Хехехе… Я так долго этого ждал… Ждал того что наконец смогу остаться с тобой Нагито. Остаться навсегда… Ты ведь тоже хочешь этого, не так ли? Ехидная улыбка вновь расцветает на чужих губах, вгоняя светловолосого в еще больший ужас… Что он делает?.. Что он собирается сделать?.. — Обещай мне быть хорошим мальчиком, ладно? Я не хочу лишний раз делать тебе больно… Это только ради наших отношений, пойми меня. — руки падают на белое лицо, испачканое в слезах, пока большие пальцы стирают эти соленные дорожки, но от этого лучше не становится. Становится все хуже и хуже. С каждой секундой пребывания тут. Нагито не совсем понимает о чем идет речь, но легонько кивает чтобы не нажить себе ещё больших проблем. Ему страшно. Ему безумно страшно. Осознание того, что Хаджиме — человек которого он так любил, сейчас собирается сделать с ним что-то ужасное, бьет в самое сердце. В самую душу буквально разрывая изнутри. Хочется кричать. Кричать и плакать. Но по щекам стекают лишь остатки скупых слез, а немой вопль застревает где-то в глотке, когда Хината кладёт две таблетки себе в рот, и целует его… Целует так нежно. Так мягко… Так хорошо. Ему так хорошо от этих поцелуев… Он тает, тут же забывая обо всем, растворяясь в этих чувствах… Этих касаниях. Тут же расслабляется, проглатывая таблетки, насильно пропихнутые ему в рот, даже не замечая этого. А потом отстраняется… Вновь отстраняется… И вместе с этим чувством нарастающей паники лишь усиливается, видя все то же спокойное выражение лица Хаджиме. Хотя сейчас оно немного меняется. На лице появляется легкий румянец, и дышать он кажется начинает быстрее, когда взгляд алых, как кровь глаз вновь и вновь скользит по обнаженному телу, вызывая у Нагито лишь дискомфорт. Хочется вновь прижать ноги к себе. В этот раз хочется скрыться. Спрятаться от всепоглощающего взгляда красных глаз… Хината немного отходит, усаживаясь меж чужих ног, аккуратно поглаживая его, пока Комаэде остается лишь наблюдать, нервно сглатывая. Слез кажется больше вообще не осталось, только дикий, животный страх, разъедающий изнутри вместе с той бурей других непонятных эмоций. Чужие руки медленно скользят по худым ногам, аккуратно и с наслаждением поглаживая их, темноволосый проводит по мягкой коже пальцами, изредко пощупывая ее и надавливая. Он быстро наклоняется, удерживая левую ногу за ступню, целуя ее, целуя каждый палец на маленькой ножке, продолжая оставлять следы по всему периметру голени. Бледная кожа тут же вспыхивает алым, Комаэда уже и успел забыть о том, что сидит почти полностью голый, единственное что он сейчас может так это наблюдать за чужими действиями, боясь даже сделать вдох, чтобы не сделать ещё хуже. Комаэда даже не замечает, как правая нога оказывается в теплых руках, и так же медленно начинает покрываться поцелуями и следами, светловолосый тихо шипит, когда зубы смыкаются на мягкой коже, Хаджиме тут же поднимает голову, с наслаждением наблюдая как изменяется прелестное лицо. Он оставляет ещё несколько поцелуев и укусов, под тихое мычание ласкающее слух, резко встаёт и тянется к Нагито за новым поцелуем. Нет. Комаэда больше не позволит ему… Как только Хината приближается достаточно близко, бледнолицый тут же разворачивает голову, не позволяя новому поцелую запечатлеться на своих губах. — Ч-ч-то в-вообще п-п-происходит… Х-Хаджиме… Объясни мне… — набравшись храбрости, тихо хрипит Комаэда, заглядывая в омут красных глаз, и тут же вновь сжимается. Хината недовольно отстраняется, угрожающе нависая сверху. Рука с силой хватает его за челюсть, надавливая на щеки так сильно что с губ срывается тихий всхлип. — Ты обещал мне быть хорошим мальчиком… Так и веди себя подобающе! — громко произносит темноволосый, почти срываясь на крик, дергая руку на себя, поднимая белое лицо. — Я же говорил тебе, солнце… Неужели ты не слушал меня? Все это ради нашего будущего… Просто… Не нужно вести себя так, мы же не хотим неприятностей? Я не хочу лишний раз делать тебе больно… Я люблю тебя! Тон Хинаты совершенно меняется, из-за чего слезы вновь стекают с бледных щек. Почему… Почему он так поступает с ним…? Комаэда больше не может сопротивляться… Хаджиме вновь накрывает его поцелуем, в этот раз проникая языком в рот, с наслаждением исследуя его, пока Комаэда из-за всех сил старается не зарыдать. Ему так плохо… Ему так хорошо. Когда Хаджиме вновь и вновь целует его. Почему, почему он должен испытывать все это? Эти эмоциональные пытки невыносимы… Веки медленно становятся тяжелее… Почему то желание уснуть возвращается, но Комаэда знает, что ему нельзя отрубаться. — Спи… Совсем скоро ты уснёшь… То что я дал тебе было снотворным, — наконец произносит темноволосый отрываясь от губ, еще раз проводя по мокрым от слез щекам. — Не плачь, мое солнце, скоро все будет хорошо… Мы будем вместе… Ну разве ты не рад этому? Хаджиме тихо хихикает, стараясь сдерживать себя изо всех сил, вновь проведя руками по чужим ногам. Он закрепляет скотч на место, заклеивая чужие губы. Конечно Нагито будет спать, но все же лучше перестраховаться… Смуглые руки вновь тянутся к подносу, на этот раз к ремням, ловко и туго, закрепляя их на ногах чуть выше коленей. Нагито ещё раз всхлипывает. Кажется до него наконец начинает доходить, но сознание уже медленно испаряется, испаряется, как будто вода сквозь пальцы… Хаджимэ натягивает на руки перчатки, последний раз целует Нагито в щёки и в оба колена, натягивая маску. — Знаешь… Я очень сильно тебя люблю. И я хочу остаться с тобой навсегда… Я доверяю тебе Нагито, и я доверю тебе всю свою жизнь но… Знаешь… Есть кое-что, что может помешать нам… Ты не такой как я. Вдруг ты разлюбишь меня? А вдруг ты умрёшь?! Я же не перенесу этого… Поэтому, я просто решил перестраховаться… Сделать так чтобы ты никуда не ушёл… Сделать так чтобы ты больше никогда не пострадал от рук мерзких, жестоких людишек. Хехехе, лучше ведь чтобы я один раз навредил тебе, а потом мы жили счастливо? Верно? Верно ведь? Я больше никогда не сделаю тебе больно… Я сделаю тебя счастливым… Тебе просто нужно потерпеть немного. Хорошо? Половину слов Нагито уже и не слышит, видит лишь только то, как чужие руки что-то вкалывают ему в колени. Уколы. Очень много уколов. Медленно, но верно ноги перестают чувствовать что-либо, Хаджиме щипает его, но светловолосый ничего не чувствует. Не издает никаких звуков, что служит сигналом. Последнее, что Нагито видит, так это то, как острое лезвие пилы, резко врезается в мягкую кожу. Кровь багряной струйкой стекает вниз, на заранее подготовленную клеенку. Не хотелось бы потом отмывать ее с пола, только лишние проблемы. Неприятный шум раздается вновь и вновь, отскакивая от стен эхом, но выражение лица Хинаты никак не меняется. Он улыбается. Он улыбается, перерезая сухожилия, медленно и кропотливо отделяя их мышц. Ах как это прекрасно... Нагито даже сейчас так прекрасен... Он старается. Старается чтобы все было хорошо, проблемы ему точно не нужны. Наконец с первой ногой покончено. Икра вместе с остатками колена лежит где то в углу упакованная в темный мусорный пакет, а кровоточащая рана зашита, тщательно обработана и перевязана, все же нужно действовать быстро. Как бы ему не было жаль расставаться с такими красивыми ногами ему придётся это сделать. В любом случае, кого волнует две ноги когда он получит целого Нагито? А с Нагито и целый мир… Он больше не сможет уйти от него. Он никогда его не покинет. Они будут вместе. Навсегда останутся вместе…