Точка пересечения

              Ю Джин-Хо облегчённо выдохнул и осторожно спустился по ступенькам детского сиденья. Одной лишь волей небес (названного старшего брата) он избежал постыдной участи ходить в туалет на улице, как подавляющее большинство собак, а мог воспользоваться фаянсовым троном, как все нормальные люди.               Пусть прохожие и видели бы в нём корги, Джин-Хо ощущал бы себя извращенцем, который ходил в чём мать родила по улице и делал свои дела прямо на траве… И уж точно он не хотел, чтобы Сун Джин-Ву пришлось стоять рядом, а потом убирать.               — Какой умный пёсик, — удивлённо отметила Сун Джин-А. — Хозяева, наверное, долго его дрессировали.               — Раз уж он такой умный, пусть остаётся за старшего, пока я хожу по делам, — ответил Джин-Ву, надевая ботинки. — Передавай привет Сон-И, и не слишком сильно шумите.               — Оппа! — шутливо возмутилась Джин-А.               Но раздался глухой хлопок двери и звонкие щелчки замка, а едва лишь успел корги удобно расположиться на кресле и прикрыть глаза, как в дверь постучали, и на пороге появилась довольная Хан Сон-И с довольно большим пакетом наперевес.               — Милашка! Пухляшка корги! — Глаза девушки сияли восторгом. — Как его зовут?               — Брат называл его Джин-Хо.               — Джин-Хо? — удивилась Сон-И. — Его зовут так же, как и хозяина?..               На самом деле люди вовсе не редко называли своих питомцев «Джин-Хо», но, вероятно, Джин-Ву всё-таки стоило дать другу хотя бы какую-нибудь кличку на время, пока тот застрял в собачьем теле. Младший названный братец не самый глупый мальчик, он наверняка бы всё понял и не стал обижаться… Так ведь?..               — Наверное? — Джин-А безразлично повела плечами. — Какая разница? Ты принесла, что я просила?               — Конечно, — Сон-И подозрительно улыбнулась.               Остренькие ушки корги дёрнулись, умные глазки уставились на шуршащий пакет в руках девушки, а шершавый язычок нервно прошёлся по губам. Что-то подсказывало ему, что внутри вовсе не тетрадки для выполнения домашнего задания и не закуски для просмотра какого-нибудь фильма. Оглянувшись в поисках укрытия, он встал на край кресла, но было поздно…               — Тада! — раздался радостный голос Хан.               Узрев в её руках поблёскивающий фиолетовыми и зелеными пайетками костюм русалочки, который вряд ли подошёл бы по размеру даже ребёнку, Джин-Хо испуганно прижал уши. Он только немного (буквально совсем чуть-чуть) успел свыкнуться с мыслью о том, что находился перед Джин-Ву и его сестрой в собачьей шубе на голое тело, как его собирались одеть в собачью одежду. Это уже слишком.               — Не бойся, Джин-Хо, мы будем нежными!               Неуклюже попятившись, тот быстро упёрся задом в спинку кресла. Ох не от двух несовершеннолетних школьниц он хотел услышать эту фразу…       

°°°

              Джин-Хо недовольно отвернулся и сел к хёну попой. Если бы он мог, он бы высказал всё, что думал. Если бы он мог, он бы показал всё, что чувствовал… Но, к сожалению, собака не способна говорить по-человечески или хотя бы менять выражение мордашки. Или к счастью?.. Быть откровенным, он никогда не видел, как названный старший брат заливался смехом. Если уж на то пошло, Джин-Ву вообще довольно редко улыбался.               — Рада, что тебе нравится, но нам уже пора! — на сей раз из прихожей раздался голос Джин-А. — До завтра!               — Будьте осторожны! — крикнул на прощание Джин-Ву и сразу услышал хлопок закрывающейся двери.               Снова повернувшись лицом к Джин-Хо, он не сдержал порыв веселья, и тот уже даже не мог на него обижаться. Тем более, что в приступе неконтролируемого смеха Сун просто не мог держать телефон прямо, чтобы делать снимки.               — Прости Джин-Хо. — Джин-Ву стёр капельки слёз из уголков глаз. — Я просто не смог удержаться… Но ты такой забавный в этом…               Потянувшись рукой к мохнатой макушке, он ласково погладил Джин-Хо между ушей, и в тот же момент комнату заволок седой дым. Теперь на месте корги сидел юноша, чью наготу едва ли прикрывало блестящее безобразие.                — Джин… — Сун выдохнул. — Хо?..               — Я снова человек! — радостно воскликнул тот.               И лишь оказавшись в неловких объятиях названного брата, он понял, в каком положении находился, и вспыхнул от стыда, но отпрянуть ему не дали…               — Я рад, что ты в порядке, но… — шепнул Джин-Ву, мягко улыбаясь. — Проклятье ещё не полностью снято, и, думаю, тебе стоит остаться ещё хотя бы ненадолго…               Тёплая рука вновь прошлась между ушками, и Джин-Хо со смущением почувствовал, как счастливо завилял короткий хвостик.               P. S.               — Одежда Джин-Хо вряд ли успела высохнуть после стирки, — заметил автор, довольно улыбаясь. — А теперь представьте Джин-Хо с собачьими ушками и хвостиком в одной лишь белой рубашке хёна на голое тело.