Сувенир

Gracie Abrams — minor YUNGBLUD — waiting on the weekend Kathleen Edwards — A Soft Place To Land       Память.       Форма психического отражения реальности, заключающееся в закреплении, сохранении и воспроизведении человеком своего опыта; свойство нервной системы сохранять информацию о случившихся раннее событиях; возобновление в нашем сознании минувшего, образов того, что когда-то произвело на нас впечатление.       Или одним словом — воспоминания.       Задумайтесь. Наш мозг умещает в себе огромное количество воспоминаний: хороших и плохих, важных и бесполезных, безумных и ничем непримечательных. Все они связаны. Воспоминания, по сути, — действия человека в прошлом. Что чувствует человек, когда лишается хотя бы части из них? Он боится. Он теряется. Он попусту не понимает эту реальность после потери нескольких лет жизни из своей головы, не может воспринять свое настоящее таким, каким оно могло бы быть с ними.       Джоана старалась это осознать. Она знала, как Крис тяжело принимать события, произошедшие за последние четыре года. Четыре, мать его, года.       Цифры никогда не пугали ее настолько сильно. Возможно, только тогда, когда ей впервые назначили лечение в больнице. Она лежала там месяц, явно сходила с ума больше, чем лечилась, а мать и отец не могли ничего поделать, только лишь поддерживать ее. Она вычеркивала дни в календаре ровно в полночь, так казалось, что они проходят быстрее. Но нет, они все равно длились очень медленно. Монотонно расползались по месяцу, вызывая больше истерик и с ними же и слез.       Но сейчас она четко осознает — четыре года. Ведь это не только потеря Джоаны из памяти Крис, но и ее друзей, с которыми она познакомилась за этот период, потеря всех счастливых моментов с ними и потеря себя во времени. Худшего желать человеку невозможно.       Шанс на ее восстановление реален? Реален. Но не все так радужно. Однако Бианчи приходится держаться за эти мысли, как за возможность, как за тростинку, что не даст свалиться в пропасть ни ей, ни Крис. Она обещает, что сделает все, чтобы девушка снова узнавала ее, жила прежней жизнью.       — У нее ретроградная амнезия, — Джоана, Марсела и Виктор сидят в просторном кабинете Камелии Монтеро и внимательно слушают доктора. Ее кабинет, как и сама женщина, вызывал напряжение во всем теле. В нем все вещи и мебель были идеально расположены. Джоана догадывалась, каким перфекционистом была Монтеро, и ее совсем не удивил черно-белый дизайн рабочего места. Скорее только подтвердил догадки об ее мании идеальности. — Только… очень редко встречающееся проявление.       — Что значит «редко встречающееся»? — спросила Бианчи, поёрзав на стуле.       Доктор вздохнула и откинулась на спинку стула, потирая глаза под очками.       — Понимаете… Обычно, люди, получившие такого рода травмы, страдают антероградной амнезией. Простыми словами выражаясь, они могут спрашивать об одном и том же, потому что постоянно забывают ответ на…       — А можно без всех ваших медицинских штук объяснить вспомнит наша дочь хоть что-то или нет? — Виктор явно был не в лучшем расположении духа. Джоана кивнула на его слова.       — В ее случае… все сложнее.       — В смысле?       Камелия складывает руки в замок и перебрасывает ногу на ногу, еще больше накаляя атмосферу.       — Вы должны… — доктор останавливается, решая набрать больше воздуха в легкие. — У нее вылетели из памяти только четыре года жизни. Это не полная потеря памяти и… это тяжелее для нее в несколько раз принять, ведь…ведь она живёт своей прошлой жизнью. Прошлыми друзьями, знакомыми, воспоминания, что на тот момент были актуальны.       — И?       — И мне нужно спросить вас… — она выпрямляется и осматривает каждого присутствующего. — Нравилась ли ей такая жизнь? Несколькими годами раннее?       — К чему этот вопрос? — Джоана хмурится и нервно сжимает край своей футболки.       — К тому, что… если она была полностью удовлетворена ею, если ей нравилось так жить, она может не захотеть вспоминать и…       — Вы хотите сказать, что она… что она просто останется такой… навсегда? — неуверенно спрашивает Марсела. Ее голос ломается на последнем слове.       — Я хочу сказать, все зависит не только от вас, но и от ее желания.       Джоане кажется, что мир — несправедливое болото. Ты вроде выплываешь из него, но с каждым разом оно тянет все сильнее и сильнее на дно. Бианчи все думала, настанет ли момент, когда ее окончательно затянет. И все это походило на финальную точку.       — А как сделать так, чтобы она захотела? — Виктор взял за руку жену и сжал ее пальцы, стараясь оказать поддержку касаниями.       — В моей практике мы предлагаем вернуть человека к его обычной жизни.       — К какой из? — спрашивает Джоана.       — С людьми, с которыми она общается на данный момент. Постараться втянуть ее в то, что она обычно делала.       — Вернуть ее домой? К нам в квартиру?       — Да. Показать ей дом. Рассказать о том, что происходило. Но лучше постепенно, чтобы не сделать хуже. Ей нужно здоровое восстановление. И осмотры в больнице, и посещение психолога, разумеется.       Джоана кивает. Она готова сделать все, чтобы Крис снова узнавала ее. Нет, они будут делать это вместе. Медленно. Шаг за шагом, минутой за минутой. Как когда-то и обещали друг другу.

***

      Марсела только что вышла из палаты, где уже которые сутки находится ее дочь. Она бы соврала, если бы сказала, что ее радует состояние Кристины. Нет, она еще долго благодарила Бога за то, что Крис жива, но эти провалы в памяти все равно пугали ее, заставляли переживать за ее девочку в сто раз сильнее, если такое вообще возможно.       Она молча подходит к Джоане, которая безвылазно торчит в больнице и будто ждет, что Крис выбежит из палаты и кинется на нее со словами «Я вспомнила». Признаться, женщина раньше не особо контактировала с Джо, да и не имела на это желания. Но за последние дни они достаточно сильно связались, переживая за Крис, и сейчас находили друг в друге помощь. Марсела недолго смотрит на Бианчи, а потом обнимает ее, старясь выразить в этих объятьях всю поддержку, что так необходима им обеим. Брюнетка отзывается и обнимает в ответ. Через несколько секунд женщина все же уходит, оставляя брюнетку одну посреди больничного коридора.       Джоана смотрит на Сото и чешет затылок, понимая, что сама она не ночевала дома три недели. Но дома все напоминает о Крис. Она не может быть там, зная, что ее девушка лежит в больничной палате. А здесь, по крайней мере, она может видеть ее.       Раздумья брюнетки прерывает резко пробежавшая рядом знакомая фигура, и та, не долго думая, следует за ней.       — Эй, ты чего?! — зовет Бианчи Крис. — Что-то случилось? Ты в порядке?       Сото оборачивается и с потерянным взглядом смотрит на ничего непонимающую Джо. У брюнетки стискивает в груди от этого взгляда.       — Ты маму видела? — спрашивает она, подходя к девушке. — Она же только вышла… Я ей хотела сказать, чтобы она купила мне кофе. Я с ума схожу без кофеина.       Джоана улыбается и кладет руку в задний карман темных джинсов.       — Она уже ушла, но… Я могу купить тебе кофе. Я все же тоже не чужой человек.       — Извини, — виновато твердит она, опуская взгляд. — Да… было бы неплохо. Спасибо, Джоана.       Та кивает, пожимая плечами.       — И… если ты хочешь кофе сейчас, мы… можем пойти до аппаратов. Я угощаю, — она игриво улыбнулась.       Кристина смотрит на нее не особо доверчиво. Они общались всего несколько раз, если только вопросы про ее состояние можно называть общением. Так что такой контакт был для них новым шагом. Для Крис — в знакомстве, для Джоаны — в возможности вернуть память Крис.       — Хорошо, — спустя несколько секунд отвечает блондинка с нервной улыбкой.       Они шли в тишине до конца коридора, где в углу располагались аппараты с кофе. Напряжением между девушками можно было снести дверь, если не целую стену. Они обе чувствовали надобность в разговоре, но не решались ни на какие действия. Так и двигались, пока не остановились у буфета.       Джоана нажала на кнопку с эспрессо макиато, и блондинка удивилась тому, что девушка знает, какой кофе она предпочитает. Но стоило сказать: «Мы знакомы больше трех лет», то все ее удивление сменилось смущенной улыбкой. Себе же Джоана взяла двойной эспрессо для встряски.       Они стоят пару минут в тишине, все еще думая, как начать разговор, пока Крис все же не поднимает голову, чтобы посмотреть на девушку.       — Я не знаю, что тебе сказать… — шепчет она.       Джоана взглянула на нее. Кристина все еще оставалась такой же хрупкой, несмотря на то, что уже могла разговаривать и двигаться. Вблизи Бианчи могла четче рассмотреть ее новый шрамик на лбу и разбитую бровь. В ее голубых глазах читается волнение, сочувствие и, может быть, страх. Джоане очень хочется взять ее за руку, но она понимает, что только спугнет этим девушку. Легкая улыбка появляется на губах, стараясь разогнать их напряжение.       — Можешь ничего не говорить. Я пони…       — Нет, я… я должна что-то сказать, потому что… — она раздумывает секунду, постукивая по стаканчику. Джоана не стала останавливать ее. — Я чувствую себя… неловко? После разговора с психологом я все равно не могу понять многих вещей. Будто я в каком-то мистическом фильме, где мне впихивают бред. Приходят люди, которых я не знаю, говорят о том, на что я вряд ли бы решилась. Еще Дани отрастил бороду… И я в шоке от того, что уже вышли все «Мстители»! Боже мой…       Джоана тихо смеется. Чтобы с Крис не случалось, она все равно вела себя, как ребенок. Это была ее неизменимая черта. Амира бы оценила.       — Но, ладно, ещё можно принять эту ситуацию, хотя безумно странно, что сейчас 2020 год… А вот это… — Крис указывает пальцем на себя, а потом на девушку рядом. — Я просто… не понимаю, как со мной так вышло…       — Как — так? — спрашивает Джоана. Она примерно понимает к чему ведется разговор, но все еще старается просто выслушивать блондинку.       — Джоана, я знаю… Ты можешь злиться на меня за все, что хочешь, просто… Все, что я помню из своей жизни, это чертов универ экономики и менеджмента, который я на дух не переношу и то, что я… я…       — Гетеро, — заканчивает за нее брюнетка. — Ты это хотела сказать?       Сото пожимает плечами.       — Да…       Между ними повисло обжигающее молчание. Джоана допила свой эспрессо, прочищая горло, потом выкинула стаканчик и встала прям перед лицом Крис. От такой близости Кристина покраснела и сглотнула, откидывая голову к стене.       — Послушай, Крис, — Джоана заглядывает ей в глаза. — Не представляю, как тебя это все пугает. Но я скажу тебе кое-что и… ты должна поверить мне сейчас.       Сото не совсем уверенно кивает.       — Ты никогда не была гетеро, Крис.       Девушка поднимает брови и приоткрывает рот, не понимая, о чем говорит Бианчи.       — Просто я была человеком, который смог помочь тебе принять это. А университет и правда был ужасной частью тебя.       — Ты хочешь сказать, что…       — Ты… ты часто рассказывала мне о том, как тебя привлекали девушки, но ты не могла себе допустить и мысли, что с ними можно встречаться. Просто… не знаю как, но… со мной ты… ты сделала смелый шаг в принятии себя, понимаешь? Ох, черт, когда ты это говорила, звучало более убедительно… — Джоана прижимается спиной к бетону и откидывает голову назад, потирая переносицу. Не она была в их паре той самой, кто все разъяснял и всегда поддерживал. Но раз она взялась за это, то придется быть сильной за двоих.       Блондинка тоже встает рядом с ней, явно пытаясь принять слова Джоаны. Им обеим тяжело принимать происходящее, правда и тяжесть обеими ощущалась по-разному.       — Знаешь… — Крис поворачивает голову к брюнетке. — Вот чему я не удивлена, так это тому, что бросила университет. Я ненавидела это место всем сердцем. Правда… отец, наверное, меня чуть не убил, да?       Джоана тоже переводит взгляд на девушку и при этом усмехается.       — Ну, как видишь, ты здесь. Живая и… почти невредимая.       — Эй! Это не смешно! — восклицает Сото, слегка ударяет брюнетку в плечо, а потом отворачивается.       Через секунду они одновременно заливаются смехом.

***

      Фотография на главном экране стоит уже больше двух лет, не сменяется. Джоане казалось, что на ней они выглядят настоящими. У Крис здесь безумно красивые косички, которые брюнетка обожала расплетать ей на ночь. Короткий белый топик и поверх него излюбленная джинсовка Бианчи. В ее глазах столько радости, столько искр отражается. Улыбка широкая до белых зубов. Улыбаться во все тридцать два шло ей. А еще шла джинсовка.       Джоана обнимала ее на этой фотографии за талию сзади, прижимаясь щекой к виску. Ее глаза тоже светились яркими изумрудами. Тонкие обветренные губы вытянулись в ухмылку.       Такие они были вместе: счастливые. Да, бывали тяжелые дни, доходящие до ссор и истерик. Их виновницей почти всегда была Джоана — расстройство давало знать о себе чаще, чем хотелось бы. Но, в основном, они были безумно счастливые и думали, что никто и никогда не отнимет у них это счастье. Судьбе видимо эти мысли не понравились.       — Можно сесть? — раздается голос возле нее, и Бианчи поднимает голову, а потом кивает на вопрос матери своей девушки и снова смотрит на главный экран.       — Красивая фотография, — твердит Марсела и Джоана усмехается, выключая телефон. — У Кристины стоит такая же.       Джоана знает об этом.       — Как ты? — спрашивает она. Девушка пожимает плечами.       — Я чувствую, что теряю самое ценное, что у меня когда-либо было.       — Не говори так, — Сото заглядывает ей в глаза. — Если бы она умерла, тогда бы ты потеряла. Но она живая. И она обязательно все вспомнит.       — Вы меня или себя утешаете?       Женщина поправляет свою рубашку, предположительно из-за нервов и продолжает:       — Я просто верю в это. И ты поверь.       Джоана осматривает лицо Марселы и удивляется тому, как она старается поддержать ее. В ее голове совсем не укладывается нынешний образ такой материи Крис. Но о худшем варианте у нее не было сил думать.       — А раньше я Вам не нравилась, — она щурится, читая в глазах женщины неуверенность.       — Ну... ты вспомнила, конечно. Мне не нравилось, что моя дочь нашла девушку, а не ты.       — Ну, разница не велика, — шепчет Джоана. — Все равно страдали и я, и она.       — Я предпочитаю забыть ту главу своей жизни.       — Забыть так же, как и Крис?       Сото выдыхает и отворачивается, не выдержав взгляда Джоаны на себе. Брюнетка не знает, сколько проходит времени, когда Марсела снова начинает разговор:       — Не думай, что ты не справишься.       — Что? — спрашивает она.       — Крис была счастлива с тобой. Если она снова почувствует это счастье, то все вспомнит.       Пальцы Джоаны начинают лихорадочно переплетаться друг с другом. Она опустила взгляд, шерудя ногами под собой.       — А если нет? — ее голос тихий, она сама едва слышит то, что говорит. — А если не вспомнит? Если… если я останусь без нее?       — Знаешь, мы с Виктором знакомы со средней школы. — откровенно произносит Сото. — Я почему-то сразу почувствовала, что хочу провести всю жизнь с ним, и было все равно, друг он или кто-то больше… Потом мы разъехались, считай забыли друг о друге. Только однажды я увидела его в дверях дома нашей общей знакомой. После этого мы не отпускали друг друга.       Джоана от таких откровений сглатывает.       — Несмотря на все мои отрицания серьезности Крис, я… я видела ее с тобой и не могла не думать о том, как же она счастлива. Ты и Кристина как цельный пазл. Ты нужна ей. Вы нужны друг другу, понимаешь? Вы найдете путь друг к другу, неважно каким образом, Джоана.       Брюнетка шмыгнула от подступивших к глазам слез. Неужели им понадобилась чертова авария, что стать намного ближе?       — Спасибо, — Бианчи благодарит ее и принимает крепки объятья, вбивая себе в голову фразу:       «Вы найдете путь друг к другу, неважно каким образом, Джоана.»       

***

      — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает женщина, вглядываясь в напряженное лицо Крис.       — Очень… странно. — тянет она неуверенно, осматривая свои руки.       — Ты всегда отвечаешь одно и то же.       — А разве я не права? — Крис снова смотрит на окно позади женщины, где отражается ее собственный силуэт. — Мне двадцать три года, хотя я считаю, что мне девятнадцать. У меня какие-то новые друзья, увлечения, работа. Я больше не хожу с длинными ногтями. Даже мой голос… будто тоже поменялся. А еще у меня есть девушка. И, кажется, мы любим друг друга. У меня точно не шизофрения?!       Психолог садится напротив нее и берет в руки рядом лежащий планшет.       — Вроде как в твоей истории не числится шизофрения, — улыбается она. — А вот потеря памяти…       — Я уже начинаю сомневаться во всем и всех вокруг, — руками она накрывает свое лицо и мотает головой. — Я лишь хочу понять, почему я ничего не помню.       Женщина аккуратно откладывает планшет в сторону и ждет, когда Крис уберет руки с лица.       — Тебе уже говорила доктор Монтеро, когда тебя выпишут?       — Да. Совсем скоро. Но только вот я… Я не знаю, куда мне ехать и… где быть. Джоана говорит, что мне лучше быть с ней, а я… — Кристина запинается.       — А ты?       — А я запуталась. Я ведь… не знаю ее. Как бы безумно это не звучало, но она мне никто. Она незнакомка, с которой я говорила всего пару раз. И как мы будем общаться? Как мы будем проводить время вместе? Я совсем не знаю ее. Это так…       — Странно? — договаривает за нее психолог. Крис кивает, и устремляет свой взгляд под ноги.       — Да, именно.       Поправив небольшие очки на носу, женщина проговаривает:       — Послушай, Кристина. Твои страхи совершенно понятны. Ехать в незнакомую квартиру, жить там с человеком, которого ты едва знаешь. Это звучит, как безумие. Но… почему бы не попытаться? Кто знает, может вы за несколько дней сблизитесь, и ты все вспомнишь. Ты же хочешь вспомнить, правда?       — Да, хочу, — уверенно произносит она. — Конечно, хочу. Ведь, кажется, у меня такая хорошая жизнь.       — Так почему бы не дать шанс и себе, и Джоане. И тем людям, которые каждый день приходят убедиться, что ты в порядке.       Кристина долго смотрит на белоснежный ковер, а потом поднимает голову, встречая добрый взгляд блондинки напротив.       — Вы думаете, у меня выйдет? — спрашивает она с неприкрытым волнением.       — Я это знаю, — уверено отвечает она. — Лишь бы ты могла поверить в это.       Кристина несколько раз кивает. Она уже представляет, как Джоана будет рада, когда узнает о том, что она поедет с ней. Только эта мысль все еще кажется Кристине пугающей.       Но шанс всё вспомнить перевешивает сидящие в ней страхи.