Полюби меня в ответ

      Утро среды. Обыденный, суетливый, будний день, с обыденными ритуалами ухода за собой и обыденным походом в школу, университет или работу. Птички не распевают свои звонкие арии на ветвях зеленеющих деревьев. Пасмурное настроение толпы людей отражается зеркалом на серых тучах, не сильно украшающих голубой и бескрайний небосвод. Погода обещает быть дождливой.       Несмотря на это в комнату молодых возлюбленных, пробившись через все препятствия, залетает светлый лучик утреннего солнышка, медленно затемняющееся грозовыми облаками. Миновав окно и маленькие, приоткрытые шторки, он светит в глаза мирно спящему Тэхёну. Недовольно пыхтя Тэ жмурится и, не осознавая этого, сыпит на этот злосчастный лучик целый вагон и маленькую тележку проклятий. Тело совсем не слушает его, то ли он не слушает тело. Шея, руки, грудь, ключицы, бёдра — всё это нещадно болит, не давая двигаться без болезненных выдохов. Всё же сдавшись напору солнечного луча парень открывает один глаз и видит мило сопящего во сне Гука. Сонные черты лица, надутые губки, нахмуренные брови — всё это делает его похожим на малое дитя, без месяца пяти лет. Смотря на него, завораживаясь им, омега напрочь избавляется от сонливости. С каждой лишней минутой глядения на столь прекрасное создание перед ним, он понимает, что ему чертовски повезло. Ведь это тот парень, которого Ким любит больше собственной жизни. «Милый, маленький ребёнок, нежели парень», — похихикал изнутри Тэ.       Хоть утро и наступило, а школу никто не отменял, вставать сейчас совершенно не хотелось, да и не получилось бы. Режущая боль от синяков по всему телу не даёт ему даже удобней лечь, а на то, чтобы разбудить Чона и испортить его чуткий сон не поднимется его рука. Неожиданно облачка на небе, не спеша, движутся куда-то вдаль, даруя больше места солнышку, дабы то дарило своё тепло и влило краски в серое буднее утро. Столь противный лучик, разбудивший омегу, заводит много новых друзей, которые больше заинтересовались персоной Чонгука. Парень повторил всё, что сделал Тэ, но его движения выглядели настолько невинными и милыми, что Тэхён не смог сдержаться и, стараясь изо всех сил, обнял его. Чон, сон которого всегда был чутким, в тот же момент распахнул глаза, сонно моргая. Увидев обнимающего его Кима альфа просто не смог остаться равнодушным. Смущаясь Чонгук заулыбался во все тридцать два. — Доброе утро, хён, — с довольной лыбой на лице альфа устало растянулся и обнял омегу в ответ. — Доброе… — хриплым голоском прошептал он. — Готов пойти в школу? — Если честно, я сомневаюсь, что смогу сегодня встать с постели, — ответил спокойно Тэ, словно стал старше на лет пять. — Можешь пойти без меня. Не пропускать же теперь уроки из-за… Погоди, ты ведь сам меня искусал, значит из-за тебя я и не пойду! — Зачем мне нужна школа без тебя, хён? — проигнорировав кимовы жалобы улыбнулся Чонгук и встал, оголяя торс, укрытый одеялом несколько секунд назад. Взгляд Тэхёна зацепили не маленькие раны, царапины и следы крови на спине парня, которые сильно смутили его. Они же вытянули из Чона болезненные вздохи и попытки дотянуться и пощупать пострадавший участок кожи. Табуном по всему телу пробегают мурашки, когда тёплая омежья рука легонько касается его спины. — Прости… — процедил сквозь зубы Тэ, продолжая её гладить. Столько разных эмоций в альфе вызывает этот невинный жест. Страсть вчерашней ночи, осознание своей безмерной влюблённости в Ким Тэхёна и, как ни странно, давно забытое воспоминание…  — Мама! Мамочка! — хныкая в дом вошёл Чонгук. Обойдя длинный коридор и небольшой холл, мальчик попадает в гостиную и начинает реветь. — Чонгук~и, что случилось? — материнское сердце Джихё услышало плачь своего чадо. Обеспокоенная женщина мигом выбежала из кухни, попутно вытирая руки от остатков лука об полотенце. Попав в холл она замечает грязные, маленькие следы официальных, детских туфелек, идущие туда из коридора и ведущие в гостиную, откуда издаётся плачь ребёнка. Она видит мальчика, лет десяти, сидящего на полу с красными коленками и рыдающего, не в силах остановиться. — Гук~и, родной, что с тобой? — подбежала она к сыну и села рядом с ним. Тот не мог ей ответить, хныкая и пуская слёзы. Джихё прекрасно знает, что её Чонгук~и — крепкий и сильный мальчик. Он никогда не позволял себе плакать просто так, мечтал быть храбрым и достойным омег в будущем альфой, насмотревшись диснеевских сказок. Только вспомнив о его милых словах: «Когда выросту, я найду свою омегу и никому её больше не отдам! Я сделаю всё, чтобы она была счастливой!», которые он восклицал в лицо отцу, чтобы показать свою уверенность и мужественность ей становилось смешно. Женщина по-матерински тепло улыбнулась и притянула сыночка к себе, нежно обхватывая его руками и прижимая. — Родной, ты делаешь мне больно своими слезами, — неожиданно для мальчика сказала она, зациклив на себе его вопросительный взгляд, — я ведь омега, ты не забыл? Достойный альфа не будет делать своей омеге больно, наоборот, он должен оберегать её, верно? — жмурясь женщина расстягивает уголки губ до ушей и останавливает поток его слёз. Словно что-то только осознав мальчик положительно кивает ей. — Постарайся успокоиться и расскажи, что случилось? — Я… Я упал с качель!.. — шмыгая носом маленький Чонгук вновь зарыдал с новой силой. — Я просто… Просто катался, как всегда это делал… А потом… Потом они стали слишком быстрыми и я улетел! Упал на… на песочницу… стало ножкам больно!.. Когда хотел встать, колючие ветки дурацкого дерева поцарапали мою спинку, и теперь она болит! — пытаясь сдерживать эмоции мальчик крепко сжал свои маленькие ручки в кулачки. Женщина шокировано ахнула и в сию же секунду посмотрела на спину сына. Тонкая летняя футболочка оказалась порвана. Кровоточащие ранки и царапины вогнали её в ужас и тревогу. Она безмолвно сжимает его ручку и ведёт в сторону холла, в котором была аптечка первой помощи. Аккуратно сняв порванную футболку, сквозь шипение Чонгука Джихё достала кусочек ваты и перекись водорода из белой коробочки с лекарствами. Что-то холодное и влажное прикоснулось к его спине, после чего та начала сильно-сильно жечься, вызывая в стойком мальчишке очередную волну слёз. Чон шипел, плакал, ревел, что не могло не истерзать сердце матери, которая сама же причиняла своему чаду такую боль. За каждое прикосновение ватой она цедила сквозь зубы одно простое слово — «Прости…». — Ах… — из погружения в воспоминания его спасает болезненный выдох Тэхёна. Резко повернув голову в его сторону он видит, как омега, пытаясь встать и дотянуться до своего нижнего белья на полу, шипит от боли, рукой гладя свои, окрасившиеся в синий, бёдра. Впопыхах Чон натягивает штаны и вскакивает с кровати. — Дай помогу, — нарисовывается вид его уверенного профиля перед глазами Тэ. Парень садится на колено и надевает на его ноги нижнее бельё. Затем протягивает штаны и вновь окунается в воспоминания.       Холодный, полный снега и веселья день зимы. Крупные снегопады доходят до Сеула только в январе, поэтому они являются большим и долгожданным источником радости для жителей столицы. Молодая семья председателя компании «Ханыль» во главе с его сыном Чонгуком едят в ледяной городок — построенная полностью изо льда площадка с горками и горами снега в центре города, по середине парка. — Ну что, дети, вы готовы? — при подъезде к парку спросил глава семейства у малышни сзади. — Да! — уверенно воскликнули Ыну и Чон-младший, дружащие с самого детства, из-за дружбы родителей. — Мы приехали? — робко спросил тринадцатилетний Чимин, попровляя свои очочки. На протяжении всего пути он спрашивал один и тот же вопрос у своего отчима и ответом постоянно было твёрдое «нет». — Да, Чимин~и, мы, наконец-то, доехали, — приподнятое настроение Чонду отражается в его словах. Сегодняшний день ничего не сможет испортить, даже раздражающие, постоянные, бессмысленные вопросы от уже довольно взрослого омежки. С улыбкой за взаимодействием этих двоих наблюдала Джихё.       Она точно не сущий ангел с небес, непоправимые грехи и ошибки женщина всё же совершала. Одной из таких ошибок являлся её старший сын… Первый её брак не был основан на чувствах. Юная Джихё однажды переспала со своим лучшим другом. В тот момент ей и её другу снесло крышу, оба забыли о предохранении… Вот так на свет и появился маленький Чимин, рождению которого совершенно не был рад его биологический отец. Пару лет она жила с ним, вышла замуж за него только из-за сына, чтобы бедняга не рос без отца. Её лучший друг не выдержал напора отцовства и работы с двух фронтов и покончил с жизнью, а двадцатилетняя Джихё влюбилась в наследника компании «Ханыль»… Ей только в счастье видеть, как её Минни сближается с её любимым мужем, ведь это мечта трепетного сердца миссис Пак, чтобы эти двое нашли общий язык. — Спецназ, на выход! — завопил Чонду и сам вышел из машины. Перед ним внезапно появились шустрые Чонгук и Ыну, вставшие в позу солдата, приветствующего представителя начальства. Подражая им в такую же позу встал и Чимин, чувствующий себя лишним среди семьи Чон и лишним среди двух мальчиков-альф. — Отдаю приказ: веселиться на всю катушку! — словно малый ребёнок вопит он и бежит в сторону ледяного городка. — Есть, сэр! — воскликнули дети и побежали за ним. Неторопливо и Джихё вошла в парк. Весь день они катались на ледяных горках, гонялись на санках и бросались снегом друг в друга. Это был один из самых лучших дней в жизни Чонгука. Жаль, как только наступил вечер из-за льда и снега отмёрзла его пятая точка. Промёрзшая насквозь семейка поехала домой и мирно легла спать.       С наступившим утром двенадцатилетний Чонгук, протирая свои сонные глазки и держа в руках плюшевого медведя идёт в родительскую комнату, ибо всегда так делает. Утро веселее встречать с любимыми родителями, не так ли? Заглянув в приоткрытую дверь мальчик видит, как отец бегает по всей комнате, в поисках чего-то, а красная мать лежит на кровати, укутанная тонной одеяла. Казалось, будто Джихё сама не своя. — Чонду, мне надо на работу… — хриплым голосом прокашляла она, словно задыхаясь. — Я сказал, что ты не пойдёшь, значит не пойдёшь! Где же этот чёртов телефон… — Дорогой, сегодня у меня важная встреча. — Куда ты пойдёшь в таком состоянии? Я говорил, поход в тот парк будет плохой идеей, но разве меня кто-то слушает? Нет! — начал мужчина ходить кругами и возмущаться, смеша больную жену. — За меня не волнуйся, — хрипя и кашляя она встала с места, откинув одеяла, и потрясла головой. Ужасно болит и раскалывается… — Ты такая упрямая! Ладно… Позволь, я хотя бы одеться помогу, — Чонду побежал к шкафчику и достал оттуда пару дорогих платьев жены. — Спасибо, родной… — захрипела она, позволяя мужу помочь ей с одеждой. Смотря на это, Чонгук думал, что его отец самый заботливый муж в мире. «Вот так надо заботиться о своей омеге!», — горделиво воскликнул он изнутри и поклялся самому себе, что будет таким же джентельменом в будущем.       Из воспоминаний его выбивает вскрик Тэхёна, будто что-то только осознавший. — Я вчера совсем забыл о родителях… А если они были дома и всё слышали? — глаза омеги налились паникой, а сам он, окрасившись в смущённый красный, начал тяжело дышать, громко выдыхая. — Дома никого не было, — спокойно отвечает Чонгук, мельком разглядывая синяки на выпирающих из-под одеяла бёдрах Кима. Похоже, он перестарался прошлой ночью…       Неожиданно издаётся звук, который будоражит омегу с головы до ног, будто об входную дверь кто-то царапается. Слышится жалобный скулёж. — Никого не было говоришь?! — шёпотом вопит Тэ. — Может кто-то пришёл утром? — пожав плечами Чон медленно шагает к двери, словно за ней находится какой-нибудь вор — с опаской и на носочках. Причиняя боль ушам он открывает скрипучую дверь. Тэхён задерживает дыхание, в ожидании чего-то страшного. А там… никого нет? Недоумевающие парни смотрят в дверной проём и душераздирающе вопят от страха, когда слышат чей-то радостный лай снизу. — Собака? — недопонимающе спрашивает он у воздуха, на что щенок радостно виляет хвостиком и лает. — Это что… пёсик?! — словно малое дитя Ким выбегает вперёд. Отталкивая с дороги Чонгука Тэ садится перед маленьким камком шерсти породы «померанский шпиц», с чёрно-золотистой, лохматой шерстью. — Кто у меня такой миленький? Кто у меня такой сладкий? Это ты! — начал он тискать щенка за его хрупкое тельце, гладить по голове, лицу и где только не целовал… — А меня кто целовать будет? — раздражённо спрашивает упавший на пол альфа. — А ты не щенок, — получает Чон странный ответ. Эм… А ревновать парня к собаке — это нормально? И вообще, откуда взялась эта собака у них дома? Почему она напоминает ему белого пуделя Джихё, которого та вечно тащила с собой, ведь собака влезала в её переносную сумочку. Он тогда также ревновал маму…       Пока Чонгук, застопорившись, погрузился в воспоминания и тщательно разглядывал собаку, Тэ решил удостовериться, что дома действительно никого нет. Подняв не сопротивляющегося щенка себе на ручки парень встаёт и подходит к Чону. «Ты — мой зайчик», — шепчет он ему в ушко, чмокает в щёчку и исчезает за дверью. Частота воспоминаний о матери резко поднялась, причиняя парню боль от тоски и скорби. Даже игривые слова омеги всей его жизни не в состоянии поднять настроение альфы с мёртвой точки. Почему всё окружающее и происходящее напоминает ему о ней… — Алло? — слышится в трубке радостный голосок Чимина. Парень сам не заметил, как набрал номер брата и приложил телефон к уху. Кто как не единственный родной, но при этом дорогой Чону человек сумеет ответить на его вопросы? — Чим, можешь приехать к нам? Мне срочно это необходимо. — Ой, что-то случилось? К чему такая серьёзность? — недоумевающе спрашивает Пак, почёсывая затылок. — Просто приходи, ладно? Объясню позже, — коротко отрезает он и сбрасывает трубку.       Пройдя чуть дальше в столовую с щенком на руках Тэхён первым же делом подходит к холодильнику. Всё, что он вчера под вечер ел — немного прохладного мороженного. Да и в обед он толком не кушал. Живот урчит, требуя срочно что-то закинуть в рот. Голодающий взгляд омеги привлекается маленьким листком бумаги с красиво написанным текстом. Нахмурив брови он, читая, безмолвно бормочет губами. «Доброе утро, мой маленький ТэТэ. Мы с мамой уехали на пару дней в Тэгу — строить заново нашу кафешку. Еды тебе хватит до завтра, а дальше уж сам справляйся. Жизнь без родителей тебе не ласковый май. В общем, не скучай, не болей, ни с кем не конфликтуй, сильно близко не подпускай к себе Чонгука и…»       Глаза Тэхёна закатились после упоминания Чона. Сам он захихикал, вспоминая вчерашнюю ночь. Проигнорировав всё, что было дальше, Ким решил приготовить себе завтрак. Зная отца, он написал краткие инструкции при пожаре, грабеже и много чего ещё, что, якобы, может сохранить ему жизнь. Внезапно, милый комок шерсти в его руках возмущённо гавкнул, пугая его. Он совсем забыл, что в руках держал щенка. — Господи, боже мой! Зачем же ты меня так пугаешь, милый? — посмотрел Тэ в его сверкающие глазки и начал хихикать. — Я начинаю говорить как мама, — прыснул он в кулак. — И так, раз уж ты каким-то чудом попал к нам домой и не хочешь уходить, значит тебя подослали лунные кролики. Сделай что-нибудь, если я прав, — Тэхён ставит собачку на пол и садится перед ней на корточки. Не понимая, что от неё хотят, собака повторила его движения и села на свою пушистую пятую точку. — Да! Я так и знал! — счастливо завопил омега. — Как мы тогда тебя назовём? Лунные кролики не дали тебе имени? Мм… Думаю, тебе подойдёт Тони Монтана! — визгнул Тэ. Щенок явно не был рад такому имени, суетясь и недовольно рыча. — Что такое? Может слишком длинное? Тогда, пусть будет просто Тони! — в ответ злобное лаяние. — Но я хочу, чтобы твоё имя было таким! У тебя всё равно нет имени! — возмущённо выкрикивал он. Но и пёсик не собирался сдавать позиции. Испугавшись враждебного поведения собаки парень начал взволнованно выкрикивать изменённые версии имени «Тони». Начиная от «Тини» и заканчивая «Татой». — Танни! — крикнул он, после чего собака перестала лаять, удобней села на пол и завиляла хвостиком. Готовый защищать себя руками Тэхён выдыхнул с облегчением. — Всё, решено, будем звать тебя Танни!       Только хотел Ким приступить к трапезе, как услышал настырный стук в дверь. Закатив глаза и недовольно запыхтев Ким надевает свои пушистые белые тапочки и бежит открывать её. Юркий Танни следует за ним по пятам. — Чимин? — не ожидая увидеть у своего порога друга, Тэ удивлённо ахнул. Тот, осмотрев его, также удивился. — Тэхён? Что с тобой приключилось? Неужто опять кто-то избил? — благоухая ванилью он врывается в кимов дом и ручками щупает синяки на шее Тэ, смущая последнего. — Вовсе нет! — омега резко уворачивается от чужих рук, глубже зарывается в свой свитер и смущённо шагает обратно на кухню. — Откуда тогда так много… Оу! Неужели это Чонгук сделал? — довольная лыба Пака дотянулась до ушей, а сам он последовал за младшим омежкой. — Хён!.. — руками Ким прикрывает от Чимина своё покрасневшее лицо.       Неожиданно милашка Танни начинает агрессивно лаять на блондинчика, словно не рад его присутствию. Тот сразу замечает, пусть и маленькую, но всё же собаку и испуганно вопит, прыгая ближе к Тэхёну. — Убери, убери, убери его! — Иди ко мне, Танни, — спокойным голосом парень зовёт щенка к себе. Послушный пёсик в тот же момент замолкает и на своих коротеньких четырёх лапках бежит в ручки Тэ. — Откуда у вас собака?! — возмущённо кричит Чимин. — Мы сами не знаем, он просто есть и его зовут Танни. — Ты был таким с детства! — в дверном проёме появился силуэт Чонгука, который, насмехаясь медленно подходит ближе. — Я не понимал, как можно настолько сильно бояться собак. — Они же злые, могут и покусать! Я не хочу повторять судьбу Тэхёна, — игриво переводит он свой взгляд на младшего омегу, который забил рот хлопьями и зарылся в свитер ещё глубже. — Даже тот мамин пудель? Брось, он же был похож на маленькую зефирку. — Ты ради этого меня сюда позвал, мерзавец? Чтобы посмеяться надо мной? — Ты его сюда позвал? — смущённо спрашивает Тэхён. — Да, я, — отвечает он сначала для Тэ, которого не в силах игнорировать. Только прошлой ночью он понял, что зависим от этого омеги. Лишь один взгляд на него поджигает бескрайний пожар чувств и эмоций у него в груди. — Ладно… Хён, — наконец отвлёкшись от омеги, он обратил внимание на Пака. — С утра, что бы ни произошло, всё напоминает мне… о маме. — Что? — лицо Чимина помрачнело. — Я вспоминаю наше детство, вспоминаю её и… чувствую боль… Я не знаю, что мне делать… — на глаза Чона навернулись слёзы. Он чувствует себя маленьким малышом, чьё сердце трепетно продолжает ждать возвращения матери. Но этого не будет сегодня, не будет завтра, не будет никогда. Джихё уже не вернуть, он прекрасно это знает, но от этого только больней. — Чонгук… Так вот о чём ты задумывался, — шёпотом забеспокоился за свою любовь Тэ. Он даже представить не может, что сейчас чувствует Чон. Что бы мог ощущать сам омега, лишись он вдруг своей мамы? Даже думать об этом больно. — Сходи к ней, — на легке отвечает ему Чимин. Казалось, будто всего секунду назад он готов был расплакаться сию же минуту, но неожиданно для всех его личико расцвело яркими красками. — С-Сходить? — Да. Когда я по ней чересчур сильно тоскую, я иду к её урне, много с ней говорю и успокаиваюсь. Это правда помогает. — Но… Я не ходил к ней уже больше четырёх лет. Последний раз я сильно кричал на неё, не думаю, что она будет рада моему визиту… — Она будет рада, — положив руку на плечо младшего братика, как поддержку, Чимин улыбнулся. — Ты должен сходить к ней, она сильно-сильно соскучилась. Но сначала поешь! — советуя повысил голос Пак, придвигая тарелку с хлопьями ближе к Чонгуку. — Я вижу, к чему приводит твой голод, — игривым взглядом намекая на Тэхёна парень смущает их обоих. — Хён! Не говори так! — смущаясь визжал Тэ, стукая друга кулаком о плечо. — А что вы от меня ожидали? Думали не замечу? Я теперь об этом буду всю вашу оставшуюся жизнь намекать вам обоим, извращенцы, — смутился Чимин, начиная хохотать, пока двое влюблённых активно покрываются краской.

***

      Спустя больше часа езды на автобусе, пара парней наконец доезжает до колумбария, где находилась урна усопшей Пак Джихё. Несмотря на все попытки Чонгука его отговорить ехать с ним, Тэхён был непреклонен. Сейчас же он остановился прямиком перед входной дверью, сжав кулаки до красноты. — Ты точно уверен, что хочешь зайти туда со мной? — в сотый раз спрашивает Чон, на что Тэ обхватывает его руку своей, даруя ему тепло и доказывая, что он не одинок. — Куда бы ты не пошёл, хоть на край света, я пойду за тобой. Я буду рядом, слышишь? Пошли, — омега открывает перед ним дверь, после чего яркий искусственный свет слепит его глаза. Ким затаскивает его во внутрь. Ока зрения быстро привыкают, но то что он увидел после его поразило.       Миновав маленький коридорчик они попадают в светлое помещение в белых тонах с несколькими открытыми шкафчиками и разноцветными урнами, на каждой полке по три-четыре штуки, украшенные белыми розами и картинками счастливых людей и целых семей. У задней стены окна были прозрачными, а за ними виднелся потрясающий сад, с маленькими фонтанчиками. Загляденье… — Где она?.. — робко спрашивает Тэхён, волнуясь как за Чонгука, так и за себя, ибо всего через мгновение он встретит своего главного кумира. Не это ли повод для счастья?       Чон безмолвно и нахмурившись ведёт его к центральному шкафу, по середине несущей стены. Ею оказывается третья слева урна, на уровне глаз. Розы оказались засохшими; здесь давно никого не было. Рядом с урной стоит фото Джихё с того самого снежного дня, что случилось за год до этого трагичного события. Увидев её лицо впервые после столь долгого ожидания, длительностью в пару лет, Чонгук чувствует странные чувства. Страх, скорбь, боль… Тело словно каменеет, не в силах шевельнуться. Губа дрожит, бурлит грядущий водопад из слёз. В этот момент омежья рука крепче сжимает его руку, по которой словно проходится электрический ток, очищая его разум и участив дыхание. — Будь сильным… — шепчет Тэхён, изо всех сил стараясь держать эмоции под контролем. Оба стараются, но первым ломается Чонгук. Он не может больше быть сильным. Держался все эти четыре года, пытался не думать о ней, постараться забыть и отпустить… Но теперь, когда его собственная мать стоит перед ним, сил держаться больше нет. Дамбу прорвало. Слёзы хлынули как холодный снег в бурю. Мятежное сердце застучало быстро-быстро, но не из-за любви, не из-за возбуждения или смущения, а из-за боли. Она переполнила его грудь, забила камнями его лёгкие и перекрыла горло комом. — Я не могу так больше… Я не хочу больше быть сильным, я хочу к своей маме! — хриплым голосом воскликнул альфа, сжимая левую руку, ту, что не в плену у Тэхёна, в твёрдый кулак. — Прости… Прости, мама! Я так виноват… перед тобой… Я так скучаю!.. — после этих слов не выдержал напора и Тэ. Рука его задрожала, а хватка ослабела. Слишком больно, чувствовать подобную атмосферу, слишком… — Я не приходил к тебе так долго… Но вот я здесь. Я, наконец-то, здесь и я так люблю тебя, мама! Слышишь? ЛЮБЛЮ!       Поздняя ночь. Дождь за окном. Маленький, тринадцатилетний альфёнок в официальном чёрном костюме стоит перед шкафчиком, в котором теперь вечно будет стоять его мать. До сих пор сложно в это поверить… А прошло ведь уже… — Пять дней. Ты ушла и до сих пор не вернулась. Пять дней, мама! Ты хоть представляешь как мне плохо?! — в одиночестве мальчик в слезах кричит на урну, изливая душу. — Я так скучаю по тебе… Я говорил, не надо лететь в Нью-Йорк. Я просил остаться, хотя бы в этот раз, со мной!.. Но нет. Ты выбрала работу вместо семьи и где ты сейчас оказалась?! Знаешь, мама, если ты настолько не ценила меня, могла бы сказать это в открытую, а не… а не уходить подобным образом! — всё громче и громче кричал мальчик, чьё сердце раскалывалось на части с каждым словом. — Ты наплевала на меня… Ты бросила нас! Я ненавижу тебя за это, мама… Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! — в отчаянии крикнул мальчик и зарыдал, как не рыдал ещё никогда в своей краткосрочной жизни.       Вернувшись в их семейный дом, Чонгук нуждался в поддержке. Чимин остался с урной мамы, не в состоянии оттуда уйти. Отец ушёл по срочным делам. Даже Кан Давон — главная домработница их дома, и та, заболев, лежит в больнице. Он остался один. С разбитым сердцем и заплаканными глазами.       Сказав всё, что хотел сказать, Чонгук смог выдохнуть с облегчением, улыбаясь воспоминаниям из прошлого, но совсем не чувствуя от них боли. Ему стало настолько свободно и легко, что если бы у него были крылья, то он смог бы взмыть к облакам. — Надеюсь, ты простишь меня, мама. Я просто запутался… Но сейчас… Сейчас я нашёл свой путь. Знакомься, это Ким Тэхён. Он и есть мой путь, по которому я хочу идти всю оставшуюся жизнь, — с улыбкой на лице он выдвигает вперёд омегу, который совершенно этого не ожидал. Слёзы прекратили литься, а сердце начало танцевать новый ритм чечётки, более быстрый и агрессивный. Неужели Чонгук представляет его своей матери? — Эм… Ээ… Здр… Здравствуйте?.. — Я хотел бы, чтоб он стал в будущем моей второй половинкой, — уверенно в себе произнёс Чон. — Знаю, ты не любишь когда я говорю про вторых половинок, но этот раз — особенный. Он тебе точно понравился бы. У него такие же увлечения как у тебя, и он тоже меня любит. Он, иногда, напоминает мне тебя… — Чонгук… Прекрати меня восхвалять! — шёпотом омега начал возмущаться. Ведь альфа может наговорить своей маме чёрт-те что, а ему потом под это соответствовать, не подводить же теперь ожидания своего кумира. — Я не восхваляю, я говорю как есть, Тэ. Я люблю тебя, — казалось, будто глазные яблоки Чона вот-вот превратятся в сердечки. Это так смущает… — Погоди, погоди… Ты не прямым текстом предлагаешь мне отношения? — Возможно, — ухмыльнувшись ответил Чонгук. — Ну же, скажи перед моей мамой, что хочешь быть моей омегой. — Я… Я подумаю над этим, — вымолвил смущённо Тэхён и, подсуетившись, отошёл немного назад. — Жаль, что тебе посчастливилось увидеть, как твоего сына отшили, мама. Надеюсь у тебя там всё хорошо. Спасибо, что выслушала, — парень искренне улыбнулся и попращался с ней, ощущая себя самым счастливым и свободным человеком на всей земле. Медленно он положил рядом с её фотографией букетик белых роз. Он давно хотел это сделать. С цветами урна его мамы смотрится гораздо лучше. — Я ведь тебя не отшивал! — возмутился Тэ. — Почему тогда не ответил согласием? — Потому что…

***

      Наконец добравшись до дома, усталые парни входят в тёплое помещение. Их тут же встречает Танни, радостно бегающий и лающий вокруг них. Не в силах больше стоять на ногах Чонгук, не торопясь, поднимается наверх и плюхается на их общую кровать. Несмотря на то, что разговор с матерью закончился на весёлой ноте, грустный осадок всё же остался. Её ведь нет в живых. Осознавать, что он больше никогда не увидит её эмоций, никогда не услышит её голоса делает по своему больно. Он просто морально устал от всего этого. Но он один. Со здоровым сердцем, радостно мерцающими глазками, но всё же он од…       Раздражающим скрипом открывается входная дверь в кромешную комнату, где лежал Чон. Кто-то уверенно входит и намеренно приближается к Чонгуку, который раздумывал над своим одиночеством. Тёплые руки обхватывают его талию и нежно сжимают в объятиях. Не трудно ведь догадаться, кто это. — Ты в порядке? — родной голос звучит в его ушах, вызывая в нём улыбку. Не в состоянии не показывать своё открытое счастье парень обхватывает тёплые руки Тэ своими и улыбается ещё сильнее и искреннее. — Теперь да…