Глава 3.7
6 августа 2020 г., 15:22
Нэстаси провела пальцем по губам, равномерно распределяя по ним сиреневатый блеск, и взбила пепельно-чёрные кудри своих волос. Старинное зеркало в тяжёлой серебряной раме покорно отразило её слегка взволнованный лик. Входная дверь тихонько скрипнула, пропуская крепкого пожилого мужчину. В чёрных цвета вороньего крыла волосах уже блестела редкая седина. Устало повесив на крюк перевязь с мечом, воин остановил тяжёлый взгляд на вертящейся подле зеркала дочери и едва заметно улыбнулся.
— Куда собралась, дочка? — на дубовую кровать упала тяжёлая мантия. Пробегавшая мимо крыса жалобно пискнула и упала замертво. Нэстаси недовольно взглянула на отца и, разогнав смертоносные клубы лёгким взмахом руки, молча отвернулась.
— От Наскаралима прицепилось, — почти извиняющимся тоном объяснил Повелитель, устало присаживаясь на мягкий резной стул. — Опять был сегодня у Перуна. Ох, дочка, как кость в горле мне твой милок.
— Только посмей ещё раз подобное затеять! — от переполнившей злобы голос девушки стал похож на шипение змеи, — Как ты мог?! Ведь ты всё про нас знаешь!
— Для тебя же старался, — Повелитель Сумеречной Зоны прикоснулся к раскалывающейся голове, не понимая, за что дочь злится. Сама ведь хотела за него замуж!
— Как тебе только в голову могло прийти подобное?! — упёршись кулаками в бока, Нэстаси сверкнула глазами, ожидая вразумительного ответа. — Давно пора принять как данность: люб мне Лиалин! Люб! И сейчас я иду к нему! — Девушка накинула на плечи плащ-дождевик. — Твое счастье, что Ириган не сумел исполнить задуманное! Я бы никогда тебе этого не простила!
Чакоса от бессилия ударил кулаком по столу:
— Что же ты от меня хочешь?!
— Хочешь мне помочь — свадьбу поторопи! — и, задёрнув тёмно-вишнёвым покрывалом зеркальную гладь, она выбежала в седую дождливую мглу.
Это было выше всяческих сил! Повелитель снял тяжёлые сапоги и бросил их к порогу. Ну как объяснить этой дуре, что не нужна она Хранителю. Все Целители однолюбы, и этот Ладой уже помечен. Не полюбит он её без приворота! Не полюбит!
Со вздохом развалившись на пуховых подушках, Чакоса зарычал, до боли сжав кулаки. Прахом пошла последняя возможность сделать дочь счастливой. Он ненавидел. Ненавидел инфантильного меланхоличного Хранителя. Ненавидел Перуна с его бредовой идеей избавления мира от гибели через свадьбу вышеупомянутого Хранителя с его дочерью! Разве для того он растил и лелеял своё дитя, чтобы отдать тому, кто никогда не оценит всей красоты его дочери? Ненавидел Варкулу за то, что тот не смог довести до конца начатое и не сумел убить Лиалина! Ненавидел слепую любовь дочери к светлому целителю.
На стене тихо стучали ходики, отсчитывая минуту за минутой, час за часом. Сон не шёл. Взор устало и бессмысленно бродил по потолку. Мысли мешали спать. Где-то теперь ходит Нэстаси, одна в такой темноте. Чакоса перевернулся на другой бок. Нет, это не помогло.
***
Идентификатор не сработал, да и дверь подалась слишком легко. Хранитель сформировал в ладони светич и шагнул в темноту. Добравшись на ощупь до гостиной, Лин зажёг лучины. — Ну, привет, любимый, — откинув с плеч тёмные локоны, Нэстаси оставила кресло и шагнула ему навстречу. — Уже вторая седмица пошла, как ты вернулся, и даже весточки не подал. В самую точку. Он не только не подал весточки нежеланной невесте, он так и не нашёл времени на разговор с Дашубой. И хотя Сияющий старательно делал вид, будто не в курсе возвращения Леесы, эту игру в прятки пора было завершать. — Я волновалась. Очень. Представляешь, Руана не пустила меня к тебе на Березани, когда тебя на Аликосе нашли. — На Светлом Ирии, — практически неслышно поправил он девушку. — Отец говорил, что дорога твоя была трудна. Ты был в плену на Ки'ко, сражался с дроптэнами на Каранту, а затем тебя выкрали на Аликос. Радость охватила душу мою, когда сообщили, что ты вернулся живой! Кто бы мог подумать, что Ириган — предатель. — Ириган не предатель, он просто заблудился. — Надеюсь, он не причинил тебе вреда? — словно не слыша его, продолжала щебетать Нэстаси. — Безумец! Девушка ласково обняла его, прижавшись к груди, но ответной ласки не встретила. В недоумении отодвинувшись от Хранителя, Нэстаси встревоженно заглянула в его бирюзовые глаза, но ничего кроме усталости не увидела. Сердце болезненно кольнуло. — Ты была права, — отстранив девушку, Хранитель собрался духом, — Во всём. Я не люблю тебя. Ты прекрасна. Удивительна! Но сделать тебя счастливой не в моих силах. В сердце моём другая. Нэстаси ртом хватала воздух, руками пытаясь найти опору. — Пока я выбирала платье свадебное, ты искал её! Как же я не поняла раньше. Даже стоя одной ногой в могиле, ты держал под подушкой архив её дела. Это не Хорс их тебе принёс. Ты с ними просто не расставался! Это она была в твоём доме на Березани? Да? Я чуяла её запах! Он отвратителен! Едва слышный шёпот перешёл в крик, от которого начали болеть перепонки. Кожа девушки побелела так, что стали просвечивать синие вены. Ровный жемчуг зубов превратился в отточенные клыки. — Я найду её! Я убью её! Я столько сил приложила, чтоб измениться. Чтобы быть достойной тебя, Хранителя Света! Я многим пожертвовала ради тебя! Ты мой! Мой или ничей! — Уймись! — уверенно и громко приказал Хранитель, схватив бывшую невесту за костлявые плечи. Крик вдруг превратился в громкое рыдание, чудовище обмякло и вновь стало той девушкой, которую и увидел когда-то на русалиях Лиалин. Нэстаси судорожно цеплялась за его плечи, ноги не держали её. Хранитель помог девушке добраться до кровати, но она не желала отпускать его. — Запомни, Хранитель Дневного Света, ты принадлежишь мне! Перун отдал тебя мне! — Лада определила мне иной путь. Задолго до тебя. — Лада — ничто перед мощью Перуна! Ты принадлежишь мне! Ты мой! Ты не будешь принадлежать Леесе! Никогда! — Прости меня, — окинув девушку печальным взглядом, Хранитель убрал её руки от себя и, забрав из настенного шкафа серебряный самородок, под истошные крики брошенной невесты вышел на свежий воздух. Чувство вины и облегчения подобно волнам накатывали на него. Нога соскочила с камня, и Лиалин едва успел ухватиться за выступ и удержать равновесие. Всё-таки прадед был весельчак. Велинами, значит, пользоваться нельзя, а нормальную дорогу сделать некогда! Интересно, сам-то он давно покидал свою кузницу? Или ему еду птицы приносят? Должен же он есть... Вцепившись в свисающий над ним толстый корень, Хранитель раскачался и ухватился за край ровного плато. Теперь надо подтянуться. Еще чуть-чуть... Лиалин распластался на каменистой площадке и некоторое время лежал, не шевелясь и любуясь сизыми мохнатыми шапками грозовых туч, так низко висящих над скалой, что, казалось, их можно достать руками. Темнело. Да, в детстве всё было намного проще. Сварог сам доставлял его к себе. Громко хлопнула тяжёлая дверь, и одновременно с ней по краям плато вспыхнули факелы. Лиалин приподнялся на локте. Из сумрака, дрожащего от света факелов, выступила дородная фигура кузнеца. Серебряные от седины волосы спадали на плечи и сливались с бородой. — Это кто ко мне пожаловал? — глубокий голос с отзвуками дальних громовых раскатов прорезал тишину. — Деда, это я! — поднявшись с земли, Лиалин неуверенно шагнул навстречу. Кузнец мгновенье внимательно разглядывал Хранителя и вдруг широко улыбнулся. — Ну, здравствуй, внучек. Хлопнув по плечу, Сварог пригласил Лина в кузницу. Всё здесь было по-прежнему. Всё так же висели на стенах кузнечные клещи, плуги, кресала, удила. Всё также горел в печи огонь. Всё тот же жар зарождающихся жизней. — Ну? С каким делом зашёл ко мне? — внезапно посуровев, обратился к правнуку Повелитель. От такой прямолинейности Лиалин ничуть не смутился, вынув из-за пазухи серебряный самородок. — Скуй мне обруч защитный. Теперь пришла пора Сварога удивляться. Давно прошли времена, когда роси пользовались силами рун, а уж тем более — ковали их в обереги. — Что за руны тебе надобны? Силу свою подкрепить али уберечь кого? — Уберечь. У меня друг есть. По своей глупости я его подверг опасности. Так вот мне такое надо, чтоб и защищало его и от глаз лихих скрывало. И чтобы мог призвать Зорца в минуту опасности. Сварог подозрительно прищурил глаза: — Интересный подарок другу ты выбрал. Непростой. Уж не девица ли из смертных это? Лин широко улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Не девичий обруч нужен. Мужской, широкий. — Ну что ж, не девица — так не девица, — с глубоким вздохом Сварог взялся за меха. — Иди пока, погуляй. Кузница дрогнула и исчезла. Лиалин будто вновь оказался в мире-между-мирами, здесь не было ни света, ни воздуха, ни единого блика жизни. Но внезапно всё вспыхнуло яркими красками. Лёгкие набрали воздуха, и голова закружилась от переизбытка кислорода. Он стоял на земле. А вокруг всё плыло, словно он смотрел на мир сквозь огромную лупу. И всё же мир был прекрасен. Высокая, по пояс, сочная бирюзовая трава с пушистыми и тугими ярко-жёлтыми колосьями, по которой шальной ветер гнал вдаль волны. Изредка можно было увидеть фиолетовые чашки крупных цветков. Диковинные птицы с длинными хвостами кружили в ярко-синем небе, оставляя за собой едва заметный след из серебряной пыльцы. По коричневому стволу, будто крадучись, сползла маленькая зелёная змейка. Но стоило ей коснуться земли, как из её тела выросли когтистые лапки, а сама она покрылась тёмно-зелёным мехом... Сильный толчок выбросил Лиалина в реальность. Хранитель поднял на Повелителя огромные глаза и восхищенно прошептал: — Потрясающе! — Нравится, значит? — Сварог даже скрывать не стал, до чего ему приятна похвала внука, — Ну, я ещё не закончил. Гор нет и многого другого... Потом сам позову. Вот твой обруч. Только послушай меня: хорошо подумай, прежде чем такие дары приносить. Друг твой не из моих детей. Не так ли? Лиалин промолчал. Врать он не хотел, а правду сказать язык не поворачивался. Как это было ни противно, но даже деду он не мог абсолютно доверять. — Что бы Перун ни делал, пойми, он не во зло сие творит. О тебе заботится. И народе своём. Большая ноша на нём. Большая ответственность. Будьте друг к другу терпимее. Уж очень не хочется снова в мир ваш приходить. Суетный он. Лиалин вновь ничего не сказал, только забрал оберег и крепко обнял прадеда на прощание. — А это я сковал для тебя, внучок. Вижу, что оберег мой не носишь, — Лиалин машинально коснулся груди и виновато взглянул на деда. На мозолистой руке лежала серебряная пластина, точь-в-точь такая, как он отдал сначала Дэлине, а затем оставил Шиэлу. Сварог сам одел её на внука, ласково потрепав белокурую голову Хранителя. —Послушай старика, не разбрасывайся такими подарками. Самому пригодятся, — успел услышать Хранитель, когда сила, значительно большая, чем сила велина, уносила его прочь из заветного места.***
В дверь тихонько постучали. Так поздно она никого не ждала. Да что там, она вообще никого не ждала. Чуть отодвинув шторку, старушка попыталась рассмотреть, кого принесло на ночь глядя. Но ночная мгла и проливной дождь надёжно спрятали гостя. Стук стал громче. Закутавшись в цветастый платок, Олеся отодвинула засов. Согнувшись почти вдвое и переступив порог, в хижину вошел рось. Вот уж росей она не ждала. — Нет, — дрожащей рукой старушка убрала выбившиеся пряди, одновременно пытаясь спрятать лицо. — Это не можешь быть ты! Опустившись на колени, Нас молча уткнулся ей в живот и разрыдался. Олеся коснулась мокрых чёрных волос и, всхлипнув, потеряла сознание. С вечера в обоих домах царила полнейшая суматоха. Даже Наскаралим с его отрешённостью к происходящему казался оживлённым. Олеся, закрепив седые кудри веточкой крушины, шелестела юбками домашнего платья, по-девичьи краснея, стоило их взглядам встретиться. Лиалин вернулся домой лишь поздно ночью, уставший и обессиленный, и, не раздеваясь, рухнул на небольшую кушетку в сенях. Стараясь не разбудить брата, Эдельвейрик вышел на крыльцо. Какая-то сила неудержимо влекла его прочь из дома. Будто многократно повторяющееся эхо шелестящих голосов указывало ему путь. Судицы звали его. Повинуясь их приказам, Эдельвейрик ушёл в мир-между-мирами. Он искал не свет. Он искал тьму. И она отозвалась. Чёрная, беспросветная... — Кочевник... Крик потонул в бездушной пустоте мира-между-мирами. Хранитель говорил. Много. Торопливо. Слово в слово повторяя слышимый лишь им шёпот. Наконец, силы покинули его. Выйдя из мира-между-мирами, хранитель упал на землю и крепко заснул, и снилось ему лишь имя. Оно сияло в темноте, затмевая своим светом исчезающее имя брата. Оранжево-лиловые всполохи просыпающегося на востоке солнца окрасили тёмное небо в сиренево-малиновые разливы, разгоняя иссиня-чёрную глубину звёздной ночи. На западе ещё горели серебристым бисером знакомые созвездия, но и до них скоро доберутся золотые языки наливающейся зори, чтобы весь день безраздельно править небом. Во Владениях Лады наступил рассвет. В липовой роще защебетала проснувшаяся малиновка, а вскоре залилась трелями вторая. Медленно просыпаясь ото сна, размяла свои большие крылья синяя бабочка. Вспыхнули россыпью бриллиантов капли утренней росы на лепестках раскрывающихся цветов и листьях-чашах вечнозелёной дадеры. Желтогрудая пичуга вспорхнула на ветку, обдав вялого чёрно-синего жука росяным дождём. Тихий словно лёгкий порыв ветра вздох вырвался из груди. Леесе так хотелось подобрать правильные слова, чтобы объяснить, что она чувствует, но, подняв на Лиалина огромные, переполненные счастьем глаза, только крепче сжала его ладонь. — Вот вы где! — громкий, с нотками явного облегчения окрик продирающегося сквозь ивняк Эдельвейрика едва не разрушил волшебство пробуждающегося утра. — Где только я вас уже не искал! Наскоро обняв их, он тут же отстранился: — Повелительница Лада уже ждет нас. Поторопиться бы надо! А ты, милая невеста, — Эдель слегка присел в шутливом поклоне, — будь здесь и дождись мою дражайшую супругу! — и, схватив брата повыше локтя, поспешил по тенистой аллее вниз, увлекая Лиалина за собой. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение, похожее на касание волны к ладони, заставило Леесу оторвать растерянный взгляд от густой кроны деревьев, скрывших обоих Хранителей и обернуться. Берегиня приветливо улыбнулась, протягивая девушке обе руки, и, крепко сжав её холодные дрожащие пальцы, повела вглубь леса по узкой протоптанной тропе. Понукаемый ворчанием Зорца и Эделя, Лин поспешно переодевался. Если б только брат мог слышать велина, то удивился, насколько их настроения в данный момент схожи. Олеся с материнской заботой помогала ему в сборах. И только Наскаралим с молчаливой улыбкой наблюдал за происходящим, боясь неосторожным словом разрушить атмосферу счастья, заполнившую дом. Олеся подала венец целителя, но Лиалин отказался, крепко сжав её ладони в своих. Старушка понимающе улыбнулась. — Я так тебе благодарен! — Лин порывисто и крепко обнял колдунью. — Это не выразить словами. Я никогда не смогу вернуть вам с Насом потерянное время! Но могу подарить новое. При этих словах Наскаралим в тревоге взглянул на младшего из братьев. Что-то было не так. Лиалин светился. И свет его перетекал в Олесю, наполняя её седые кудри огненной рыжиной. Широкая дорожка из розовых лепестков вела к старинной мраморной беседке, тонущей в сиянии давно позабытых Леесой цветов. Лиалин уже ждал её внутри, о чём-то изредка переговариваясь с Шиэлом и Эдельвейриком. Такими девушка не видела их никогда. Высокие, стройные, они оба были облачены в роскошные одежды. Нежно-розовые одежды Хранителя Предрассветного Тумана, отороченные золотой нитью, сверкали подобно восходящему солнцу в утреннем свете. Тонкий золотой обруч стягивал непокорные вихры. Тёмно-синяя, почти чёрная парадная форма эскида резко выделялась на его фоне. Лиалин же напротив был одет в ослепительно белый строгий камзол. Из украшений только кольцо с таралом, которое он не снимал никогда. — Я этот подарок задумал тебе ещё к награждению, да подарить не успел, — с этими словами рось защёлкнул на правом запястье Шиэла широкий серебряный браслет, испещрённый незнакомыми эскиду письменами и замысловатым, вырезанным в центре купным символом. — Это обруч. Снять ты его не сможешь, и не пытайся. Поверь, он значительно облегчит жизнь нам обоим. Потом научу тебя им пользоваться. Шиэл в недоумении взглянул на друга, но тот уже отвернулся к брату. Хранитель чуть склонился к Эделю и задал вопрос, на что тот лишь пожал плечами и окинул заросли быстрым внимательным взглядом: слишком уж испуганно сорвалась с ветвей стайка зорёвок. Какое-то предчувствие тревожило его. Что-то тёмное. Эдельвейрик встряхнул головой, сгоняя морок. Ну что такого может случиться теперь? Всё закончено. Все пророчества канули в прошлое. И брат, наконец-то, обрёл своё счастье. Заметив краем глаза движение, Хранитель чуть заметно подал знак. Лиалин взволнованно обернулся и замер: перед ним стояла Лееса в подвенечном платье Лады. Как же ей шли кружева! Чёрные густые волосы, собранные на затылке и заколотые цветущими веточками боярышника, многочисленными завитками и выбивающимися прядями оттеняли её глаза, отчего те казались ещё больше. Шёлковой рекой стелилось по земле платье. Нити жемчуга украшали шею и правое запястье. Огромный букет белых лилий в руках. Лада тепло улыбнулась и, удержав двинувшегося было к своей невесте Хранителя, жестом пригласила девушку подойти. Райтор, составлявший ей компанию от замка Эделя до Владений Лады, нежно поддерживая за руку, помог Эшоре подняться по ступенькам. Но сам остался внизу, заняв своё место между Хорсом и Олесей, с удивлением отметив заметно помолодевший облик колдуньи-отшельницы, державшей за руку старшего из братьев Лиалина. — Сердце моё радуется при виде тебя, Лееса! — ясными как летнее небо глазами Повелительница взглянула на влюблённых, и её переполнила их любовь, их тревога, их решимость, их желание. Лада смущённо кашлянула и покраснела. Всё-таки иногда её дар играл с ней забавные шутки. Как долго она ждала этого момента. С тех самых пор, как Зоря призвала её к себе в свой последний день и заставила дать самую важную в её жизни клятву. Ждала и готовилась. Собирала силы для последнего дара. Наперекор всем. Повелительница теперь с улыбкой вспоминала перекошенное от гнева лицо Кайсара, когда она сообщила ему о своём отказе венчать Нэстаси и Лиалина, ибо не верила, что союз без любви может стать спасением для кого бы то ни было. И теперь всё вернулось на круги своя. Лада протянула девушке руку, как бы прося подойти ближе. Девушка слегка приподняла подол платья и вступила под витую арку венчальной беседки. Эдель торопливо отступил в тень, поспешив присоединиться к своей супруге, ожидающей его под ивами. Берегиня ласково погладила заметно округлившийся животик, ощутив, как ребёнок внутри заворочался. — Лееса, возлюбленная дочь моя, дитя великого Радогоста, желаешь ли ты делить кров, еду и воду с мужчиной, что стоит подле тебя? — Желаю, — едва слышно выдохнула девушка и взволнованно взглянула на стоящего рядом Хранителя. — Лиалин, Хранитель Дневного Света, желаешь ли ты делить кров, еду и воду с женщиной, стоящей подле тебя? Лиалин оторвал восхищённый взгляд от бездонных чёрных глаз Леесы и поспешил ответить: — Желаю. Повелительница Лада улыбнулась, и на мгновенье всем показалось, будто от этого цветы, обвивающие беседку, засияли ещё ярче, и протянула молодым, словно из воздуха возникшие, ритуальные чашу и нож. Лиалин бережно принял священное оружие из рук Повелительницы и передал его Леесе. Зажмурив глаза, девушка коснулась лезвием его раскрытой ладони. Всё также молча, только под щебет многочисленных птиц и шелест листвы, Хранитель забрал нож у девушки и, ласково коснувшись её ладони своими пальцами, осторожно провёл ножом. Эшора сжалась в предчувствии боли, но ничего не произошло. Несколько крупных капель крови упало в чашу, и ранка немедленно затянулась. Два обручальных кольца, напоенных светлой благодатью, упали с ладони Лады в чашу, и воздух пронзил хрустальный звон. — Эти кольца — мой подарок. Они испили вашей крови, соединив навеки не только ваши жизни, но и ваши судьбы, — Повелительница протянула молодым жертвенную чашу. Лиалин вынул одно колечко из осушенной чаши и надел его на безымянный палец любимой. Когда оно уменьшилось до нужного размера, девушка вынула второе, и всё повторилось. — Отныне и вовек вы неразделимы! — возвестила Лада. Под громкий свист и поздравления молодожёны покинули беседку и сразу попали в объятия друзей. Здесь были лишь самые близкие. Из Повелителей только Хорс, Лед и Жива. Из эскидов — Райтор, Шиэл и Дроен. Эшора едва не расплакалась, увидев его. Расчувствовавшись от переполнявших эмоций, всегда суровый Учитель ласково обнял свою лучшую ученицу, стараясь не помять прекрасное платье, прошептав на ушко всего несколько слов с пожеланиями счастья. Но этого было достаточно, чтобы девушка поняла, как сильно он её любит. Подарки, забавные мелочи, вызывающие весёлый смех. Но Хорс приготовил нечто особенное. Хранитель принял из рук друга подарок, когда все заметили фигуру, бегущую по лесной тропе к ним навстречу. — Аяс! — радостно воскликнул Лиалин, узнав в бегущем молодого эскида. Но вместо приветствия, раздался истошный крик: — Уходите! Все! Немедленно! Лееса испуганно вцепилась в мужа. Затрещали, ломаясь ветви ивняка, и Лиалин содрогнулся. Нечто подобное он уже видел, когда его схватили во владениях Иригана. Ширы и нечисть и... Чакоса во главе своего войска и рядом с ним его неизменный помощник — огромный черногривый лев. Хорс почувствовал, как в нём забурлил гнев, смешанный со страхом. Не за себя, за других. Чакоса всё правильно рассчитал: кто ж на свадьбу с оружием приходит. — Значит, так ты рассудила, Светлая Лада? — Чакоса взмахнул мечом в сторону молодожёнов. — Значит, этот выродок счастья достоин, а моя дочь — нет? Гордо подняв голову, Лада выступила вперёд и заговорила с таким умиротворением, что даже Повелителя Тьмы на мгновение оставили гнев и обида. — Любви все достойны. Нет на свете существа, которого обошло бы это светлое чувство. Твоя дочь прекрасна. И сердце у неё велико. Оно полно любви. Однажды в её жизнь придет весна, и я буду рядом, чтоб помочь растопить снега, что укрыли Нэстаси. Брат мой, союз без любви не принёс бы счастья твоей дочери. Чакоса задумчиво взглянул на Ладу, потом на Лиалина. И воспоминания заплаканного лица униженной дочери разом встали перед глазами. — Вот когда моя Нэстаси будет счастлива, тогда и он сможет заняться своей девкой. От этих слов у Лиалина словно ток пробежал по позвоночнику. В ладони сформировался светич. Заметив заряд, черногривый лев предупреждающе зарычал. Хорс медленно отступил на шаг назад, готовясь к бою. Шиэл и Райтор, напротив, выступили вперёд, закрывая собой молодожёнов. Лееса крепко сжала ладонь мужа, готовая в любой момент броситься за него в драку. И это пугало Лиалина больше остального. — Стой, Чакоса! — Лада вскинула руки, призывая Повелителя остановиться, — Как бы ни было, уже поздно! Я соединила сами их судьбы! Услышав это, Повелитель оскалился: — Так пусть он ищет её в другой жизни! Если сумеет родиться вновь! — и нанёс удар. Тьма. Густая, беспощадная. Как болотная топь. Она наполнила естество Леесы, заливая каждую клеточку её тела, её духа. Словно вся грязь, вся злоба этого мира приготовилась к броску. Она подняла потемневшие глаза на любимого и... Яркая вспышка озарила маленькую поляну, высветив каждое деревце, каждый листок. Так начало сбываться последнее из предсказаний Прове. Всё осталось по-прежнему, и только ни Лиалина, ни Леесы среди них больше не было. Позади всех, на коленях, теряя сознание, стоял Аяс. — Как же это меня достало, — едва слышно произнёс он и, вытерев рукавом сукровицу, сочившуюся из носа, и рухнул на землю. Сколько длилось перемещение, мгновения, годы, месяцы? Они не знали. Время здесь не имело значения. Времени здесь не было. Вихрящаяся воронка выплюнула их по другую сторону портала и закрылась навсегда. Лиалин вытер с лица тающий снег и помог подняться Леесе, запутавшейся в подоле свадебного платья. Где бы они не были, но точно не на Березани. И, несмотря на ледяной воздух и леса, покрытые пушистыми шапками снега, не во владениях Зимерзлы. Сняв с себя камзол, Хранитель поплотнее укутал в него девушку. — Что произошло? — Лееса прижалась к нему, пытаясь согреться и унять дрожь, бьющую её тело. Не холод был тому причиной, а вырвавшаяся наружу тьма. — Где мы? Лиалин взглянул на небо. Этих созвездий он не знал. Потом осмотрелся по сторонам. В небе одинокая луна заливала бледным светом небольшое поселение, уютно расположившееся в низине, прямо за кромкой леса. — Не знаю. Но там, — он указал на столбы дыма, поднимающиеся над крышами чудных домов, — думаю, нам ответят на этот вопрос. И, подхватив Леесу на руки, проваливаясь по колено в сугробы, Лиалин сделал первый шаг в чужом мире.
