Будущее. Вероятное будущее. Невозможное будущее

— Значит, вы привели нас сюда затем… — выжидательно начала Лили, с подозрением осматривая раздражающих ее парней и недовольно отзываясь в голове о Марлин, затянувшей ее в подозрительную авантюру. — Чтобы, что? — уточнил Бенедикт, играя пальцами с палочкой. — Если это опять шутка над слизеринцами, то мне это не нравится. Опять, — Элизабет сцепила руки в замок за головой, закатила глаза и откинулась на пуф. — Нет, — сказал Сириус. Выглядел он так, словно его огорчает сам факт отсутствия шутки. — Тогда что? — заинтересованно спросила Лили. — Нечто довольно забавное, раз сюда позвали нас, — сообщил Регулус, войдя в комнату. За ним виднелись братья Лестрейнджи, сестры Блэк и Северус Снейп. Ремус, приведший эту компанию, вымученно растянул губы в подобии улыбки. Выглядело так, словно его надо в срочном порядке забирать на скорой. — Мне это все больше не нравится, — Бен прекратил играть палочкой, поудобнее ее перехватил и с подозрением взглянул на Мародеров, потом на слизеринцев. Первым он не доверяет намного больше, чем вторым. — Вот, — Марлин протянула неосведомленным с происходящим пергамент. — Прочитайте и все поймете.       Близнецы подозрительно переглянулись, кинули взгляд на такие же недоуменные и подозрительные лица слизеринцев, и взяли пергамент.       «Эта книга описывает события: будущего, вероятного будущего, невозможного будущего. При чтении обязательны такие лица: Сириус Блэк, Джеймс Поттер, Ремус Люпин, Питер Петтигрю, Лили Эванс, Северус Снейп, Регулус Блэк, Беллатрисса Блэк, Нарцисса Блэк, Рудольфус Лестрейндж, Рабастан Лестрейндж, Бенедикт Уайт, Элизабет Уайт» — Меня волнует, что здесь должны быть и мы, — заявила Элизабет. — Верно, — Бенедикт согласно кивну. — Вас всех что-то связывает — родственные отношения, дружба, вражда, даже ваши факультеты, можно сказать, связаны извечной ненавистью друг к другу. — Мы словно чужие в этой компании. — Сторонние наблюдатели. — Опять философия от Когтеврана? — Марлин рассмеялась. — Заметьте, меня в списке даже нет. У вас не худшая роль.       Элизабет могла спорить сколько угодно, у когтевранцев всегда есть, что сказать против. Но любопытство — штука страшная. Она прикусила щеку изнутри и вновь посмотрела на змеек, стоящих у входа. — Ну? — торопливо сказал Сириус. — Может, уже сядете? Поверьте, нам не доставляет никакого удовольствия находиться с вами в одной комнате.       Слизеринцы почему-то оказались недовольны таким отношением к себе, но, поджав губы, расселись на появившиеся в комнате кресла, диваны и пуфы. К сожалению, уютная обстановка комнаты не добавила ученикам ни капли дружелюбного отношения друг к другу. — Итак, значит, мы должны прочитать это гигантское нечто, находясь в такой компании? — Северус вздохнул. — И никак иначе? — Мы пробовали открыть книгу без вас, — Ремус, самый благоприятно настроенный ко всем присутствующим, взял на себя роль парламентера. — Как видите, не получилось. — Хорошо, — Элизабет кивнула забрала книгу у МакКиннон. — Я начну. Никто не против? Никто не против.       В этот год полнолуние выпадает на Рождество, и Ремус встречает следующее утро в больничном крыле. Черта с два один. — Стоп-стоп-стоп, — Питер вырвал книгу из рук девушки. У очень недовольной ходом вещей девушки. — Мы передумали. — Да, плохая книга и никакого сюжета! — поддержал его Сириус. — Когтевранцам и Слизеринцам такое читать не стоит, — Джеймс не отставал от бессмысленной речи. — Но я только начала или… А… — Уайт закатила глаза. — Серьёзно? — недовольно спросила нетерпеливая Беллатриса, сложив руки на груди. — Старшим курсам уже давно прекрасно известно, почему Люпин «заболевает» именно в полнолуние. — Что?! — вскрикнули пораженные Мародеры. — Только шестому и седьмому, — пояснила Нарцисса. — И не всем, а только очень внимательным. — Вы хотите сказать, что… — Лили ошарашенно прикрыла рот ладошкой. Она и подумать не могла, что глупые домыслы Северуса, на самом деле не такие уж и глупые. — Да, Люпин — оборотень, — единственный пятикурсник на всю компанию забрал книгу у пухляша и отдал поджавшей губы когтевранке. — Благодарю. Итак, продолжим… — Погодите, — Сириус даже не моргнул, когда близнецы Уайт наградили его раздраженными взглядами. — Вы что, все знаете о… Маленькой пушистой проблеме? И не объявили об этом на весь Хогвартс? — А в чем выгода? — поинтересовался Рудольфус, поигрывая запонками на своей рубашке. — Нет выгоды, — закатил глаза Бен. — Просто компания очень гиперактивных гриффиндорцев и их маленькие секретики. — Оборотень — это маленький секретик? — взвизгнула обычно спокойная Эванс. — Если вы все не заткнетесь, я наложу чертово Силенцио Максима. — Такое есть? — поинтересовался Сириуса. — Будет, — многообещающе прошипела Элизабет.       Когда Ремус очнулся, — Лунатик, ты звезда! — Это было понятно из описания, Бродяга.       за окном больничной палаты только-только занимался рассвет. Несмелые желто-зеленые лучи пробивались — Почему лучи желто-зеленые? — негодующе спросил Ремус. — Потому что это желание автора, пишущего в художественном стиле, — холодно отрезала старшая Блэк. — Забери палочку, иначе у нас будет на один труп больше, — Элизабет передала предмет брату. — Если они так будут делать постоянно, то это не поможет, Лиззи. — Зато вина будет не на мне.       сквозь плотные стекла, красиво преломляясь в бутылочках с зельями мадам Помфри. — Меня одного волнует, почему предложение было построено именно так? — уточнил Джеймс. — Тебе уже объяснили, это художественный стиль. — Нет же, Марлин, я про «на один труп больше».       Все перевели взгляды на близнецов. — Мы имеем право хранить молчание, — спокойно ответила Лиззи и продолжила читать.       Ремус прислушался к себе и снова закрыл глаза. Все тело болело, а глубокий порез на щеке саднило — теперь наверняка останется шрам. Ремус, конечно, не мог вспомнить, что было прошлой ночью, но смутно догадывался, что несколько раз падал с большой высоты — может, они снова гуляли по земляничным холмам за озером, а может быть, он просто налетел на рога Сохатого, потому что бок и бедро у него были все в синяках. Не открывая глаза, он потер переносицу и звонко чихнул. — «Рога Сохатого»? — Нарцисса недоуменно приподняла брови. — Это меня волнует больше, чем еще один труп.       Никто ей не ответил, боясь за свой язык.        — Будь здоров, — пожелал ему голос Питера. — Спасибо, — отозвался Ремус и лишь секунду спустя распахнул глаза.       В лицо ему тыкался ярко-красный нос. Точнее говоря, светящийся ярко-красный нос. Не Питера, разумеется. Нос был треугольным, крупным и, определенно, оленьим. — Сохатый? — сипло спросил Ремус, пытаясь понять, какого, собственно, черта? — Какого, собственно, черта? — повторила Уайт. — Анимагия? — Эта книга раскрывает все наши секреты, — ошеломленно прошептал Бродяга. — Ее нужно уничтожить. — А смысл? — ничуть не удивленный Регулус посмотрел на брата. ― Мы уже в курсе. Или у вас есть еще какие-то тайны? — У нас есть еще какие-то тайны, — подтвердил Поттер. — И мы не желаем, чтобы все о них знали. — Карта Мародеров, — тут же сдал их Снейп. Все ошеломленно взглянули на ненавистного врага этих самых Мародеров. — Что? — он приподнял бровь и усмехнулся. — Сложно не заметить компанию Мы-забили-на-школу в библиотеке, когда этого не наблюдалось четыре года до этого. — Что за карта? — заинтересовался Рудольфус, и даже оторвался от запонок. — И мантия-невидимка, — пробурчал Бен, лежа на пуфе с закрытыми глазами. — Классная, кстати. Очень хорошая.       Все терпеливо переждали накативший поток ругани от неразлучных друзей Поттер-Блэк, потом короткое и невероятно сжатое объяснение того, что собой представляет карта — Карта Хогвартса, где видны все, кто в нем находится — еще один поток ругани, и наконец блаженная тишина. Про мантию-невидимку всем слушать не захотелось. Подумаешь, у Беллы тоже такая есть, и у Рабастана, и близнецов…        — Благослови тебя Господь, веселый гиппогриф! — пропел Сириус, неожиданно выпрыгивая из-за, гм… крупа Джеймса и плюхаясь на постель рядом с рукой Ремуса. Питер весело засмеялся — видимо, у него был очень уж комичный вид. — Вы что тут делаете? — слабо спросил Ремус. — И какого вообще черта? — воскликнул он, когда свет от носа Сохатого засветил ему прямо в глаз. — Почему у меня светится нос? — Ты жаждешь смерть быструю и незаметную, или долгую и мучительную?       Тишина.        — Ремус-Ремус-Ремус, — пропел Сириус, наваливаясь на него сверху. Прямо на синяки, между прочим, но Ремус промолчал — тепло его тела приятно грело, успокаивало больные кости.       Все решили предположить, что оборотень лишь нуждается в тепле человеческого тела.       — Ты что же, думал, что мы бросим тебя здесь на Рождество? Вот уж нетушки, — Сириус — Вообще-то, мы всегда остаемся в Хогвартсе на каникулы, — заметил Питер. — И на Рождественские, и на пасхальные.       Сириус щелкнул его по носу, а потом наклонился и ткнулся в него же губами. — Что, простите? — сипло осведомился настоящий Сириус. — Ты поцеловал своего друга в нос, — Уайт даже не злилась на то, что ее перебили. — А может, не просто друга?..       Белла и Нарцисса недоверчиво осмотрели кузена, Регулус пораженно, Северус и Мародеры, не участвовавшие в сцене, хохотали, прикрываясь рукавами мантий, Лили и Марлин недоуменно смотрели в пространство. Рабастан и Рудольфус не видели в этой сцене ничего необычного. На самом деле, они давно считали, что между этими двумя что-то есть, поэтому не удивились. — Сириус, так значит, ты не любил меня те две недели, что мы были вместе? В твоем сердце уже тогда был милый и очаровательный оборотень, да?! — Погодите, но… — Сириус еще ее отошел от услышанного. — Я не гей! Мне нравятся девушки, а не щуплые и высокие лучшие друзья! Прости, Рем, но ты не в моем вкусе. — И это взаимно! — вспыхнул оборотень. — Я тоже предпочитаю девушек. — Вот только никто не предпочитает тебя, — Белла не сдержала звонкого смеха. — Я была влюблена в Ремуса на третьем курсе, — призналась Элизабет. Все кроме брата удивленно воззрились на нее. — Я тоже, — Лили пожала плечами. — Что? — Джеймс ошарашенно взглянул на даму своего сердца. — Но почему он? Почему не я? — Он же тогда уже год за тобой бегал! — воскликнул Блэк-старший. — Может, поэтому? — девушка пожала плечами. — Он мне тогда казался таким милым, добрым, очень хорошим и умным, — призналась Лиззи. — Он и сейчас такой, просто чувства за лето как-то прошли. А у тебя? Ой, прости, нетактичный вопрос.       Элизабет воспользовалась шансом и не озвучила причину того, почему чувства у нее остыли. И когда. — Мое мировоззрение пошатнулось, — покачал головой Джеймс и продолжил слушать.       Ремус смутился так, что, наверное, даже уши запылали — по крайней мере, ему неожиданно стало ужасно душно под одеялом (и под Сириусом, который каким-то образом заполз на него всем телом, раскидав по нему свои длинные, вечно лезущие в нос волосы). — Фу-у! — не выдержал Питер.       — Фу-у! — вскрикнул Питер, закрывая себе глаза. — Эй, Хвост, твоя книжная версия полностью с тобой солидарна, — рассмеялся Джеймс и хлопнул друга по спине. — Фикская или фанфикская. — Чего? — Это фанфик. Ненастоящее будущее. Произведение, написанное с существующими персонажами в существующем мире, но события выдуманные. — О-о. А откуда ты знаешь, Уайт? — Мы полукровки.       Джеймс тоже, насколько мог, продемонстрировал, что его эти телячьи нежности не слишком радуют, зафырчав так сильно, что у Ремуса уши слегка заложило.       Все внимательно посмотрели на упомянутого анимага, даже Элизабет прекратила чтение, а Бен вышел из состояния полудремы и приподнялся на локтях. — Что?! — Фырчи. — Замечательно, Блэк, — буркнул парень, смотря на старшую из сестер. — Хорошее предложение, но я, пожалуй, откажусь. — Фырчи, — настаивал ее старший кузен. — Фырк-фырк. — Отлично. У кого-нибудь заложило уши? — уточнила Марлин. Все отрицательно замотали головами. — Продолжаем. — Фырк-фырк… — Читать продолжаем!       — Завидуйте-завидуйте, — нараспев пробормотал Сириус, устраиваясь у Ремуса под боком. — Мы вот будем целоваться-миловаться, а вы усохнете в одиночестве, зануды. — Я не хочу целоваться-миловаться! — воскликнул Сириус, и на недоуменные взгляды окружающих пояснил: — С Лунатиком. — Тебя никто не заставляет.       Ремус, совершенно очарованный, засмеялся, ласково чмокнув его в лоб, и подмигнул совсем уж по-человечески качавшему рогами Джеймсу. Тот в ответ снова зафыркал — смеялся на свой олений манер. — Кстати! — вдруг оживился Питер, вскочив со стула. — Мы принесли подарки! — он снял со спины наклонившегося Сохатого красный бархатный мешок, торчащий углами множества коробочек. — Сохатый, я смотрю, ты полностью вжился в роль оленя Санты? — Джеймс, откровенно красуясь, гордо выпрямился, подняв ветвисто-рогатую голову, и поиграл фонарем-носом. — Не флиртуй с моим бойфрендом, бессовестный, — сонно пробормотал Сириус куда-то в ворот рубашки Ремуса. — Все! Хватит! Я не выдержу! — парень вскочил на ноги и отобрал книгу у когтевранки. — Эй! — Хватит читать эту муть! Мне не нравится! — Силенцио Максима! — воскликнул Бенедикт, направив палочку на всех присутствующих. — Давайте составим такое правило: Если большая часть из нас не желает продолжать чтение, то мы не продолжаем. Если меньшая, то простите, но продолжаем. — Это честно, — заметил Регулус. — И это слова слизеринца? — возмутился его брат и поднял руку. — Я против.       Его поддержали Мародеры. — Марлин? Лили? — Простите, мальчики, — девушки хихикнули. — Но нам нравится. — Ну и прекрасно! — злой Сириус шлепнулся на диван и сложил руки на груди.       «Больно надо», — говорил оскорбленный вид Сохатого. Ремус снова захихикал и взял у Питера мешок с подарками. — Вообще-то, тут подарки для нас всех — Сириус не дал нам открыть свои без тебя, — объяснил Питер. Сириус, который, наконец, решил с Ремуса слезть, немного смущенно закрутил на пальце длинный локон. Лак у него на ногтях за ночь поотколупался, — Смущенному? Лак? Убейте меня.       Белла решила помочь родственнику и направила на него палочку. В ее глазах плескалось неподдельное сожаление от того, что, оказывается, ее кузен имел это ввиду не буквально.       но Ремусу, влюбленному идиоту, это казалось настолько ужасно милым, что даже сердцу больно. — Почему я влюбленные идиот, и у меня болит сердце? У меня тахикардия? — Следующий, кто озвучил комментарий, будет ходить с зелеными или красными волосами. Зависит от того, какой факультет ваш самый ненавистный.       О вручении не подписанных подарков и изгнании Мародеров из лазарета слушали в тишине. Участники событий так и порывались прокомментировать происходящее в фанфике, но выжидательные взгляды слизеринцев их мгновенно успокаивали. Вот еще, веселить этих чистокровных снобов. — По итогу этого произведения мы можем заявить, что… — Бен взглянул на сестру. — Что Сириус Блэк не гей, хотя очень на него похож… — Ремус Люпин не такой серый мальчик, как мы все думали… — продолжила Белла. — И он тоже не гей, — добавил Питер. — Мародеры не могут молчать, если им не угрожать и не кинуть на них Силенцио, — добавила Лили. — И у Поттера должен светиться нос, — добавил Рабастан. — А еще он не умеет фыркать, — Регулус сдерживал подступающий смех. — Кто-нибудь желает продолжить? — спросила Нарцисса. — Можно мне? Что там еще есть?       Мародеры с сожалением отметили, что даже их однокурсницы жаждут еще этих ужасных фанфиков, поэтому остались и начали ждать, когда Нарцисса Блэк наконец заговорила.