Напарник

      — И чего же ты хочешь?       Мужчина довольно улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, и пригубил из бокала янтарную жидкость. Он был уверен, что она согласится на любые условия, лишь бы защитить свою семью, и не прогадал.       — Ничего нового, Людмила. Правила все те же —мне нужна ты.       При этих словах женщина поджала губы, злобно глядя на мужчину. Её реакция на его желание владеть ей не менялась со временем, и это ужасно забавляло его. Людмила же каждый раз яростно спорила, торговалась, пытаясь доказать абсурдность требуемого, но ничего не выходило. Подсознательно она и сама понимала, что её попытки достучаться до него бессмысленны, но не могла опустить руки и сдаться. Её учили идти до самого конца с гордо поднятой головой.       — Я уже говорила тебе, что это невозможно. Я замужем, и у меня есть дочь.       Мужчина скучающе пробежал глазами по освещаемому лишь свечами помещению, крутя полупустой бокал с виски в руках. Людмила нахмурилась, готовясь к худшему, слишком уж хорошо она знала этого человека.       — Так и подумай о семье. О своей единственной и драгоценной дочурке, которой вряд ли захочется умирать так рано. Сколько ей, пятнадцать?       — Семнадцать, — сквозь зубы процедила Людмила. По лицу мужчины расползлась мерзкая ухмылка.       — Замечательный возраст, — не спеша протянул он, — расцвет жизни. Ты со мной не согласна?       Женщина промолчала и отвела взгляд в сторону, что-то обдумывая. Страх за дочь подбивал ответить согласием.       — Ну же, Людмила, — мужчина встал со стула, медленно приближаясь к ней. — Почему ты отказываешься? Что ты теряешь? Это напротив очень выгодное предложение для тебя и твоей семьи, — он остановился и присел на стул рядом с женщиной. Его ладонь коснулась лица Людмилы, нежно поглаживая. Удивительно длинные для мужчины пальцы ловко заправили выбившуюся из пучка прядь волос за ухо. — Соглашайся. Я прощу вам долг, и твоя семья будет в безопасности.       Людмила аккуратно отстранилась.       — Ты действительно навредишь им, если я отвечу отказом? — в голосе её сквозила неприкрытая больше мольба.       Он не ответил, но ей хватило лишь одного взгляда, чтобы понять все без слов. Внезапно мужчина резко притянул её за талию, и, подхватив на руки, пересадил к себе на колени. Его горячий шёпот обжёг кожу в районе шеи.       — Я не люблю делиться, и если ты не будешь принадлежать мне, то не достанешься никому. Я допустил ошибку, позволив тебе выйти за него замуж, — он оголил её ключицу, тёплыми губами касаясь тела. — И теперь намерен всё исправить.       Дыхание сбилось. В помещении царил полумрак, но Людмила, не видя лица мужчины, с уверенностью могла отметить, что тот возбуждён. Об этом говорило и его достоинство, так небрежно упирающееся в её ногу.       — Соглашайся, — шептал он, — и я сделаю тебя счастливой. У тебя будет все, что ты пожелаешь.       — Я не смогу ответить тем же, — прошептала она в ответ. — К тому же, надев на пса корону, на цепь его уже не посадишь.       Мужчина покачал головой, продолжая выцеловывать каждый миллиметр её бархатной молочной кожи. Людмила сжала ладони в кулак и отвернулась, ненавидя себя за происходящее. Но она была бессильна. В первый раз в жизни женщина не знала, как нужно поступить, ощущая себя в ловушке, так умело поставленной охотником.       — Стань моей.       Людмила уже было хотела ответить отказом и уйти ни с чем, как это происходило ранее, как вдруг губы мужчины накрыли её собственные, медленно целуя. Руки его расположились на затылке, удерживая и не давая пути к отступлению. Внутри женщины что-то надломилось, а ладони с новой силой сжались в кулаки, вгоняя длинные ухоженные ногти под самую кожу.       Закрыв глаза, она ответила на поцелуй, полностью отдаваясь ему. Довольный мужчина быстро подхватил её на руки, укладывая на стол, и разместился между ног, судорожными поцелуями покрывая кожу. Он всеми силами старался доставить ей удовольствие, но женщина была безучастна, и вскоре тот забылся, удовлетворяя своё животное желание и давние мечты о ней. Уж слишком долго он ждал.       Несколько минут спустя Людмила как тряпичная кукла лежала на твёрдом и холодном столе, пока он уверенными и размашистыми движениями вколачивался в её хрупкое, податливое тело. Его тихие стоны и рычание резали тонкий слух женщины словно острым ножом…       В помещение царил полумрак, поэтому никто не увидел, как из аметистовых, ярко горящих глаз пошли хрустальные слёзы.