Родной

Умирать было на удивление легко. Гораздо легче, чем жить в мире, где он сражался с чудовищем, в которого превратился бывший падаван. Когда Вейдер занёс над ним меч для смертельного удара, Оби-Ван закрыл глаза в ожидании, что вот-вот сольётся с Силой. Но что-то пошло не так. Он не слился с Силой и не остался помогать Люку призраком, нет, Оби-Ван ощутил вдруг, что полетел в беспросветную тьму. Но оказался он там не один. Что-то древнее, старше самого мироздания, судило его, глядя ему прямо в душу. События этой долгой, мучительной жизни проносились мимо до тошноты расплывчатым пятном воспоминаний. Наконец всё остановилось. Раздался шёпот: «То был неправильный путь. Тебе даруют ещё один шанс. Исправь ошибки и приведи вселенную в равновесие». Не успел Оби-Ван открыть глаза, как тут же понял: что-то изменилось. Во-первых, то, что он вообще открыл глаза, уже само по себе чудо. Во-вторых, он больше не чувствовал себя немощным стариком. Не ныли суставы, не болела спина, а мышцы наполнила непривычная сила — он уже и забыл почти, каково это. Озадаченно хмурясь, Оби-Ван приподнялся и изумлённо воззрился на свои молодые, гладкие руки. Он вскочил на ноги и, отвыкший от молодого тела, едва не упал. Зеркало в освежителе только подтвердило его подозрения: он снова стал юным — лет двадцати или чуть старше. Оби-Ван смотрел во все глаза на своё гладкое, без морщин, лицо, падаванскую косичку — и не знал, плакать ему или смеяться. Он так устал, так изнемог душой, что сломался, тело же казалось здоровым, и жизнь в нём била ключом. Противоестественный контраст. — Падаван? От звука этого голоса Оби-Ван вздрогнул. И не сразу понял, что он и есть тот самый падаван, которого окликнул Квай-Гон. Когда он увидел погибшего наставника очень даже живым, это не стало для него таким уж большим потрясением, как можно было предположить. А вот слова Квай-Гона его поразили: — Я загляну в Мос Эспа купить детали для гипердвигателя. Ты останешься здесь, защищать королеву. Оби-Ван застыл. Неужели…? Его и вправду перенесли в это криффово задание? Но почему? Почему именно в этот день? Оби-Ван задумался. Кто-то — или что-то, отославшее его в прошлое, хотело, чтобы он «исправил ошибки и привёл вселенную в равновесие», что бы это ни значило. Но какую ошибку он должен исправить в этом дне? Ответ был… яснее ясного. Анакин. В этот день Квай-Гон встретит Анакина, этот день послужит началом конца. Не забери они Анакина в Храм, Палпатин не обрёл бы идеальное оружие массового поражения. Предавать Мейса Винду было бы некому, а тот, может статься, и одолел бы Сидиуса. Таких дуэлистов, как Мейс, история джедаев насчитывала лишь несколько. Мастер Йода видел запись того поединка — и сказал Оби-Вану, что Мейс чуть было не сладил с ситхом и победил бы, если бы не Анакин. Империя, быть может, никогда и не появилась бы на свет, не встреть Квай-Гон Анакина Скайуокера. — Давайте лучше я схожу в Мос Эспа, мастер, — предложил Оби-Ван, когда Квай-Гон уже разворачивался к выходу. — Вы же знаете, торгуюсь я гораздо лучше, чем вы. Местные ведь как липку вас обдерут. Квай-Гон задумчиво сдвинул брови. — Пожалуй, ты прав. Останусь с королевой. Вздохнув с облегчением, Оби-Ван быстро зашагал к выходу. Когда Джа-Джа и юная Падме устремились было за ним, он вежливо, но твёрдо отказался от компании — дескать, надвигается песчаная буря. Он оставил разочарованную «служанку» на корабле и почувствовал, как Сила вокруг пришла в движение, когда он изменил будущее. Анакин Скайуокер никогда не встретит Падме Амидалу. *** И всё бы хорошо, вот только по-прежнему требовалось найти детали для починки корабля, а продавались они лишь в лавке Уотто. Разговаривая с тойдарианцем, Оби-Ван старательно не смотрел по сторонам. Как бы Анакина не увидеть. Не увидеть доброго, ясноглазого мальчика, которым тот был когда-то. Но, как видно, судьба твёрдо вознамерилась снова жестоко над ним подшутить. Едва Оби-Ван вышел из лавки, как путь ему преградил маленький мальчик со светлыми волосами. Он скрестил руки на груди и спросил: — Ты джедай? Оби-Ван неотрывно смотрел на знакомые до боли черты, и сил для ответа всё никак не находилось. Он был старым, сломавшимся человеком. Из-за этого мальчика он потерял всё, чем дорожил: дом, семью, веру. И всё же сердце его так и рвалось к нему. — Откуда ты знаешь? — сказал наконец Оби-Ван и подавил порыв упасть на колени, притянуть маленького Эни в объятия и никогда его не отпускать. Анакин заулыбался. — Я видел, как ты заморочил Уотто! Ничего себе фокус! Я уж подумал, у него мозги из ушей польются! Оби-Ван поморщился. Наблюдение Анакина не так уж далеко ушло от истины. К несчастью, тойдарианцы известны своей устойчивостью к «джедайским фокусам», и пришлось применить весь свой изрядный талант, чтобы сломить волю Уотто. Менее способный к таким внушениям джедай, несомненно, потерпел бы неудачу. Как Квай-Гон в той другой жизни. По счастью, этот навык всегда давался Оби-Вану лучше, чем большинству других джедаев. Он не гордился им, но годы, проведённые на Татуине, показали, что временами цель оправдывает средства, а тот, кто цепляется за моральные принципы, тоже порой терпит поражение. Вот только сейчас Оби-Ван явно сплоховал, раз так и не смог избежать встречи с Анакином. Он надеялся забрать детали у Уотто и как можно быстрее вернуться на корабль, пока Анакин не попался ему даже на глаза, но тот, как всегда, спутал ему все планы. — Да, джедай, — признал-таки Оби-Ван. Анакин опустил голову, пожевал губу, а потом посмотрел на него с детской надеждой в пронзительно синих глазах. — Тогда, может, сделаешь так, чтобы Уотто освободил меня и маму? И вся решимость Оби-Вана тотчас улетучилась. Знал он себя довольно хорошо и понимал, что Анакину он никогда не откажет. Вспоминая прошлую жизнь, Оби-Ван сознавал, что это и стало чуть ли не главной его ошибкой: он вёл себя с Анакином слишком мягко, слишком снисходительно. И когда всё же пару раз сказал падавану «нет», отказ продиктовала вина за привязанность и желание в кои-то веки стать примерным, справедливым наставником. К несчастью, в предыдущей жизни он напускал на себя строгость в самое неподходящее для этого время, но что уж теперь размышлять над ошибками прошлого. Похоже, пришла пора наделать новых. *** Ничего внушать Оби-Ван не стал. Даже его недюжинных способностей не хватило бы на ещё один такой фокус, а голова и так уже раскалывалась после предыдущего. Но прожитые на Татуине десятилетия имели и свои преимущества. Оби-Ван помнил, где хатты прятали контрабанду и деньги. Найти подобный тайник не составило особого труда, хоть и отняло немало времени — достаточно много, чтобы Квай-Гон связался с ним и справился о том, как обстоят дела. Оби-Ван заверил наставника, что доставит детали к кораблю утром, но заночевать ему придётся в городе, чтобы переждать песчаную бурю. Строго говоря, Оби-Ван не солгал. Он едва успел доставить контрабанду к Уотто и обсудить цену свободы Анакина и Шми, как поднялась буря. Ночь он провёл в скромном жилище Скайуокеров, стараясь не подпускать Анакина слишком уж близко, пока тот взахлёб только о нём и говорил с матерью. — Зачем вы это сделали, мастер Кеноби? — спросила Шми, когда Анакин наконец уснул. Она хмурилась, излучая настороженность и замешательство. — Зачем обменяли целое состояние на свободу чужих вам людей? Можно было соврать. Оби-Ван сказал правду. — Знаю, похоже на бред сумасшедшего, но в другой жизни Анакин был моим падаваном — учеником. Я тренировал его с малых лет и до посвящения в рыцари. Я… им очень дорожил. Смеяться Шми не стала. И не назвала его безумцем. Она лишь долго смотрела на него. — То есть… Вы проживаете одну и ту же жизнь второй раз? Оби-Ван покачал головой. — Я думаю, Сила вернула меня сюда изменить историю. Я уже её изменил, когда не позволил наставнику забрать Анакина в Храм Джедаев. — Я вижу, вы дорожите Эни, — ответила она наконец, по-прежнему хмурясь. — Гораздо сильнее, чем следует постороннему человеку. Но ваши слова… в них трудно поверить, мастер Кеноби. — Зовите меня Оби-Ваном, — кривовато улыбаясь, попросил он. — Меня долгие годы не называли мастером, к тому же, в этой жизни я ещё даже не рыцарь-джедай. Шми перевела взгляд с него на спящего на диване мальчика. — Что будете делать теперь? Оби-Ван всмотрелся в спокойное, довольное лицо Анакина. Он принял решение и закрыл глаза. *** На следующее утро он встал перед Анакином на колени и крепко его обнял. — Хочу, чтобы ты прожил долгую, счастливую жизнь. Сможешь — ради меня? Анакин посмотрел на него как-то странно, в синих глазах застыли растерянность и грусть. — Не хочу, чтобы ты уходил. У Оби-Вана сжалось горло. «Я и сам не хочу уходить. Но мне нужно держаться от тебя как можно дальше. Я и так уже подвёл тебя в прошлой жизни. И не могу подвести опять, я себе не позволю». — Без меня ты будешь счастливее, — слабо улыбнулся Оби-Ван. — Теперь ты свободен. Можешь идти, куда хочешь, стать, кем хочешь. — А разве нельзя мне стать джедаем, как ты, Оби-Ван? У того защемило сердце. Воспоминания длиною в целую жизнь — бесчисленные задания бок о бок с падаваном, их полное ехидных перепалок товарищество, невысказанная привязанность и слепое доверие — всё пронеслось у него перед глазами — то, чему сбыться уже не суждено. Анакин Скайуокер никогда не станет падаваном Оби-Вана Кеноби, не в этой жизни. — Нельзя, хороший мой, — хрипло выговорил он и легко сжал Анакина за плечи. — Ты станешь кем-то гораздо лучше. Анакин сдвинул брови, сложил губы в упрямую, до боли знакомую обиженную гримасу. — Лучше, чем джедай? — Да, — ответил Оби-Ван и нежно поцеловал его в лоб. — Ты сможешь быть собой. Ты совершенно особенный, Анакин. Тот всё так же насупленно смотрел на него. — Не хочу, чтобы ты уходил, — с грустью и чем-то похожим на растерянность повторил он. — Я чувствую, что это неправильно. Интересно, не Сила ли нашептала Анакину, что они предназначены стать друг для друга вовсе не посторонними людьми, которые никогда не увидятся снова. Всё может быть: Анакин удивительно хорошо чувствовал Силу даже без тренировок. — Надо, — отозвался Оби-Ван, в последний раз окидывая взглядом такие знакомые черты. — Доверяй чутью, Анакин. Оно направит тебя и сохранит. Оби-Ван уже отстранялся, когда маленькая ладошка схватила его за тунику. — Вернёшься когда-нибудь? Оби-Ван посмотрел в голубые, преисполненные надежды глаза, зная, что должен ответить «нет». Полный разрыв был бы мудрее. Он ответил: — Едва ли. *** Дарт Мол заведомо проиграл Оби-Вану с его молодым и сильным телом и накопленными знаниями мастера-джедая и генерала войны. Он убил Мола и спас Квай-Гона. Как-то даже слишком легко. Оби-Ван сделал вид, что не заметил изумление Квай-Гона и лёгкое подозрение у него в глазах. — Я и не думал, что ты настолько преуспел в Соресу, падаван, — сказал Квай-Гон, пока они оба глядели на мёртвое тело Мола. Оби-Ван пожал плечами и скромно потупился. — Спасибо, мастер, — ответил он, стараясь не выдать, каким подавленным он себя чувствовал. Это лишь подтвердило его прежние сомнения, что наставника можно было спасти, окажись Оби-Ван лучше, быстрее. Ни мастерства, ни скорости ему тогда не хватило. *** На этот раз падаванскую косичку ему срезал Квай-Гон, но Оби-Ван, как ни старался, мало что почувствовал. Он горевал по наставнику столько лет, что его неожиданное спасение казалось странным. Сюрреалистичным. Он даже не смог почувствовать гордость при посвящении в рыцари, ведь внутри он всё ещё оставался измученным мастером-джедаем. *** Палпатин стал канцлером всё равно. Оби-Ван не остановил его — и не стал бы, даже если бы мог. Известное зло всё же лучше неизвестного. Так действия Палпатина будет хотя бы легче предсказать. Кто знает, что натворил бы Палпатин, не стань он канцлером. *** Жизнь текла своим чередом. Оби-Вана отправляли на одиночные задания — до которых в прошлой жизни дело так и не дошло, ведь едва закончилось его ученичество, как он тотчас же стал наставником Анакина. Она должна была захватить его, эта новая жизнь независимого рыцаря-джедая. Но он чувствовал себя одиноко. По ночам Оби-Ван всё лежал без сна и пытался обрести цель. Даже мысль о победе над Палпатином не могла его заставить жить по-настоящему, а не влачить пустое существование. Старая, сломавшаяся душа его жила в молодом, сильном теле. Продумывал план свержения Палпатина он не то чтобы очень долго, как другие мысли взялись неотступно его преследовать — мысли, которые он пытался отогнать, но они всё равно не давали ему заснуть. Как там Анакин? Что поделывает? Живёт ли жизнью обычного человека или нашёл уже приключений себе на голову? Сколько бы Оби-Ван ни говорил себе, что Анакин — законченная глава жизни и больше не его забота, убедить себя не получалось. К сожалению — или к счастью — вся его жизнь с последних дней ученичества и до самой смерти вращалась вокруг Анакина Скайуокера. Даже на Татуине он вставал по утрам и, как мог, защищал сына Анакина от Дарта Вейдера. И его же он увидел последним перед смертью в прошлой жизни. В этой Дарт Вейдер никогда не появится; Оби-Ван об этом позаботился. Вот бы ещё с той же лёгкостью изгладить из мыслей — и из души — мальчишку, которым Дарт Вейдер некогда был. *** Оби-Ван вернулся на Татуин полтора года спустя. «Загляну на пять минут», — заверил он себя. Просто чтобы проверить мальчика, убедиться, что Сидиус его не обнаружил. Он и не ждал, что найдёт Анакина так легко, но, на удивление, встретил его почти сразу, как вошёл в Мос Эспа. Анакин сидел в тени космопорта и возился с дроидом. Оби-Ван вгляделся в него, не особенно веря своим глазам. Анакин подрос. Уже не ребёнок, но и подростком его не назовёшь — ему исполнилось одиннадцать. Будто бы ощутив на себе его взгляд, Анакин поднял голову и огляделся по сторонам, а потом голубые глаза остановились на Оби-Ване. Лицо его озарилось широкой улыбкой, открытой и полной радости, и старая, сломанная душа Оби-Вана дрогнула и запела. Будь он умнее, Оби-Ван развернулся бы и ринулся обратно на корабль — чтобы никогда больше здесь не появляться. Этот мальчик — его самая большая слабость, привязанность, которая ослепила совершенно, так что тьма, что скрывалась за любимым лицом, осталась незамеченной. Он уже доказал, что Анакина ему вверять не стоит. Нельзя допустить, нельзя ни в коем случае, чтобы его притянуло на орбиту мальчика снова. Нужно уйти. Обязательно. Ноги отказались ему служить. Он завороженно смотрел, как Анакин идёт к нему лёгким шагом. — Оби-Ван! — воскликнул он, остановившись перед ним. Анакин потянулся было к нему, точно хотел обнять, но потом, покраснев, остановился и скрестил руки на груди. Он ведь уже не ребёнок; а мальчики одиннадцати лет уж точно не обнимают малознакомых мужчин. — Я знал, что ты придёшь, — сказал Анакин. — Мне это снилось. Оби-Ван вскинул брови. — Снилось? Анакин кивнул с застенчивой улыбкой краешком губ. — По-моему, это называется видение Силы? — Так ты знаешь, что чувствителен к Силе, — отозвался Оби-Ван, гадая, что сказать теперь. Любые слова казались пустым сотрясанием воздуха. Просто смотреть на Анакина, наблюдать за подвижным лицом и любой переменой в нём — уже счастье. Сила, зря он вообще вернулся. *** — Мама сказала, что ты был моим наставником в другой жизни, — сказал Анакин позднее этим же вечером, когда они сидели возле фермы Ларсов, глядя, как уходят за горизонт два светила. — Хотя она, кажется, не очень-то этому верит. Оби-Ван внимательно посмотрел на него. — А ты? Анакин пожал плечами, подтянул колени к груди. Долгое время он ничего не говорил. И наконец прошептал, не глядя на Оби-Вана: — Как же ты, наверное, ненавидел быть моим наставником, раз переместился в прошлое, чтобы это исправить. Оби-Ван выругался про себя. Он знал, что нельзя говорить об этом, нужно сменить тему или уйти, но он помнил, каково это, когда тебя не выбирают, когда ты никому не нужен, когда тебя недостаточно. Это снедало его, когда он был в возрасте Анакина, и мастера-джедаи раз за разом отвергали его и брали в падаваны других детей. Чтобы Анакин чувствовал себя так — ну уж нет. — Нет, — откликнулся Оби-Ван, глядя, как солнца Татуина уплывают за горизонт. Сколько раз он видел этот закат в прошлой жизни? Сколько раз гадал, любил ли Анакин смотреть на этот закат десятилетия назад? — Ни о какой ненависти не может идти и речи, — сказал Оби-Ван и грустно улыбнулся, припомнив широкую, дерзкую усмешку Анакина, когда тот одолел Оби-Вана на тренировке в первый раз. — Учить его было… в радость. Всё давалось ему легко. Он был… — пришлось оборвать себя, чтобы проглотить комок в горле. Глаза защипало, и он их закрыл. Тёплое, маленькое тело прижалось к нему сбоку. — Он умер? — робко спросил Анакин. — Ты поэтому не хочешь снова меня взять? Потому что винишь себя в его смерти? Оби-Ван открыл глаза и заглянул в его серьёзное лицо. — Да, — услышал он собственный ответ. — Он умер. Я не сумел его спасти. Анакин прижался щекой к его плечу и обхватил рукой за пояс. — Меня ты спас. Пожалуйста, не грусти. Не могу смотреть, как ты грустишь. Оби-Ван нахмурился. На Анакина не должны так влиять его переживания, ведь для него Оби-Ван почти что чужой человек. Он сосредоточился на своих чувствах и едва не вздрогнул. Мальчик как-то зацепился за остатки его связи с тем другим Анакином. Эта новая связь сформировалась не до конца, но начало было уже положено. Оби-Ван ужаснулся и велел себе тут же её разорвать. *** Но так и не разорвал. Не смог. *** Покидая Татуин на следующий день, Оби-Ван поймал себя на том, что крепко обнимает Анакина на прощание. В ответ на требование скоро наведаться в гости он промолчал. *** «Скорая» встреча случилась два месяца спустя, после долгого, изнуряющего задания в местечке чуть ли не на другом конце галактики от Татуина. Оби-Ван ужасно стыдился, что ему не хватило силы воли, но ситх его побери, он устал. Задание измотало его разум и душу и заставило усомниться в джедаях и Республике. Хотелось домой. Вот так и вышло, что он ввёл в навигатор координаты Татуина. Дом для него это вовсе не Храм. Дом — это ясноглазый мальчик, который подбежал, расплываясь в улыбке, едва завидел его у фермы Ларсов. Оби-Ван стоически вытерпел удар, когда Анакин в него врезался. — Ты вернулся! Я так и знал, что вернёшься. Оби-Ван закрыл глаза, притянул к себе маленькое тело и зарылся лицом Анакину в волосы. И снова начал дышать, будто бы впервые за очень долгое время. За годы, за десятилетия. Наверное, пора перестать себе лгать. Да никогда он не сможет держаться от этого мальчика подальше. Не сможет его отпустить. Ему не хватит сил.