Родной

Оби-Ван сердито посмотрел на Р2, когда тот пропиликал что-то отдалённо нелестное про его навыки пилотирования. — И чем я только думал, когда тебя покупал, — вздохнул он, направляя корабль к ферме Ларсов. Решение купить Р2 пришло к нему довольно неожиданно. Оби-Ван выполнял дипломатическое задание на Набу, что неизбежно воскресило в памяти болезненные воспоминания, и когда он увидел этого дроида, то вспомнил с тоской, как сильно Анакин любил раздражающего астромеханика. Королеву Амидалу, похоже, удивило его желание купить дроида. — Мне казалось, у джедаев нет личных вещей, — сказала она, с любопытством его разглядывая. Оби-Ван уклонился от ответа и мысленно поморщился. Он многое делал из того, что джедаям не дозволялось. Хороший джедай Совету не лжёт. А Оби-Ван последние четыре года сообщал, что задание выполнено, только после встречи с Анакином. Этой ложью Оби-Ван уже даже не терзался; то было неизбежное зло. Анакин ему нужен. Если Оби-Ван его долго не видел, то становился… пугающе отстранённым, точно зритель, лишь наблюдающий за жизнью других. Только с Анакином, казалось, он и чувствовал себя живым и отзывчивым; только с ним его уставшая душа обретала юность и целостность. Да, здоровым отношением тут, пожалуй, и не пахло, но Оби-Ван давно уже понял, что ему всё равно. Даже короткий визит на Татуин поднимал ему настроение, помогал не отрываться от реальности и давал цель. К сожалению, благотворный эффект длился недолго, и чем дольше он не видел Анакина, тем отчуждённее становился. Оби-Ван барабанил пальцами по штурвалу, чувствуя досаждающее нетерпение. Три месяца. Он не видел Анакина почти три месяца. Он убил на это дипломатическое задание на Набу гораздо больше времени, чем следовало. Оби-Ван оторвался от своих мыслей, когда заметил вдалеке дым. Сердце его забилось быстрее, и он приказал Р2 взять пилотирование на себя, а сам всмотрелся в дымовую завесу. Горела ферма Ларсов. Оби-Ван спрыгнул с корабля, не успел тот приземлиться. Он смотрел на горящую ферму, и всё внутри у него сжималось от ужаса. После Мустафара смотреть на огонь… получалось с большим трудом. Немыслимо даже связать слова «Анакин» и «пожар» в одно предложение. С отчаянно бьющимся сердцем Оби-Ван потянулся к связи, которую делил вместе с Анакином, — и едва не упал от облегчения, когда ощутил его отражение в Силе. Душу и тело Анакина раздирали злость, страх и боль, но он был жив и не заперт внутри догорающей фермы. Оби-Ван смутно чувствовал, куда нужно идти, и, доверившись Силе, позволил связи вести его. Так быстро он не бегал ещё ни разу в жизни. Он применил Силу, чтобы убыстрить шаг, и всё равно увидел их — таскенских рейдеров — лишь спустя вечность, или так ему показалось. Всего их было пятнадцать, и ни одного безоружного. Анакина, привязанного к банте, тащили позади лицом вниз. Оби-Ван знал, что такое гнев. В каждой своей жизни он злился гораздо чаще, чем согласился бы признать. Но такой безудержной ярости, от которой глаза наливаются кровью и мутится рассудок, он не испытывал ещё никогда. После он и не вспомнит, как зажёг световой меч. Не вспомнит, как резал одного таскена за другим — считай, забивал их, как скот, — пока в живых не осталось ни одного врага. Выронив меч, он нетвёрдой походкой подошёл к Анакину и упал возле его распростёртого тела на колени. Волосы Анакина запеклись подсохшей кровью и песком, правый глаз заплывал синяком, разбитые губы кровоточили. — Ты чего так долго? — произнёс он с бесстрашной, дерзкой улыбкой, пока Оби-Ван отвязывал его дрожащими руками. В любой другой обстановке Оби-Ван сострил бы в ответ. Но тут он лишь притянул Анакина к себе на колени и стиснул его в медвежьих объятиях. «Ещё раз я тебя не потеряю, ни за что. Никто, ни одна живая душа не отнимет тебя у меня снова». Отдалённую частицу его сознания, всё ещё способную рассуждать, эти мысли растревожили. Хорошие джедаи так не думают. Хорошие джедаи умеют отпускать и, что бы ни случилось, не теряют головы. Одна жизнь ничуть не дороже другой. «Смерти нет; есть только Сила». Быть может, он не такой уж и хороший джедай. Эта мысль его не испугала. Оби-Ван устал. Устал быть бескорыстным. Несчастным и одиноким. Всю свою прошлую жизнь он следовал Кодексу Джедаев изо всех сил и потерял всё, чем дорожил. Возможно, Сила подарила ему второй шанс, чтобы всё исправить и спасти галактику, но Оби-Ван чувствовал, что силы его на исходе, и он уже не способен отдавать, отдавать, отдавать без конца и не брать ничего взамен. «Позволь мне, — попросил он Силу, крепко прижимая Анакина к себе. — Позволь сохранить его на этот раз. Пожалуйста». Он ощутил пульсацию в Силе и решил истолковать её как согласие. *** Шми и муж её уцелели. Выяснилось, что они отправились в Мос Эспа, и когда напали таскены, на ферме остались лишь Анакин и Оуэн Ларс. Оуэн погиб. — Меня оставили в живых, потому что хотели продать, — сказал Анакин, не поднимая взгляда. От него волнами шла вина — с которой и сам Оби-Ван был знаком не понаслышке. Вина выжившего. Клигг Ларс ожёг мальчика злым взглядом. — Ты же ведь вроде чувствителен к Силе? Неужели не мог спасти моего сына? — Клигг! — возмутилась Шми. Оби-Ван подошёл к Анакину и положил ладонь ему на плечо. Мальчик прильнул к нему, его отражение в Силе жадно потянулось навстречу, едва ли не умоляя успокоить. Оби-Ван мысленно обнял его, переплёл его отражение в Силе со своим, пока удовольствие Анакина не вытеснило вину. Оби-Ван сознавал, что не стоит этого делать — станет только хуже, когда придётся от него оторваться, но безучастно стоять и бездействовать, когда Анакин так нуждался в нём, он не мог. — Анакина не тренировали, — возразил Оби-Ван, подавляя собственный гнев. Клигг только что потерял единственного сына; вполне естественно, что он сорвался. — И ему всего пятнадцать; он в любом случае не смог бы защитить сводного брата. Клигг поджал губы и отвернулся, колени у него подогнулись, когда он снова увидел обгоревшее тело сына. Плечи его поникли, а из горла вырвался всхлип. Шми смотрела то на сына, то на мужа, и, как видно, разрывалась между ними. Она явно разделяла боль мужа, понимая его горе, но не хотела обидеть сына, сперва утешая Клигга. — Я побуду с Анакином, — предложил Оби-Ван, сжалившись над ней. Шми с благодарностью на него посмотрела, и Оби-Ван увёл Анакина прочь от полуразрушенной фермы. Поначалу шли молча. — Ты не виноват, — сказал Оби-Ван наконец. — Ты ничем не мог помочь. — Знаю. — Взгляда Анакин так и не поднял, всё покусывал разбитую губу. Та, наверное, саднила, но он то ли не замечал боли, то ли хотел её. Оби-Ван внимательно на него посмотрел. Ему стало немного грустно, когда он заметил, как сильно Анакин изменился с их последней встречи. Он стал выше, хотя Оби-Вана ещё не перерос. И волосы носил длиннее, чем в этом же возрасте в прошлой жизни, они спадали ему до подбородка взлохмаченными золотыми прядями. Оби-Ван поймал себя на том, что улыбается, припомнив, как сильно Анакин ненавидел падаванскую стрижку. И отрастил волосы сразу же после посвящения в рыцари. — Забери меня с собой, — попросил Анакин. Оби-Ван застыл. — Что? Анакин развернулся к нему и пытливо заглянул в лицо. — Забери с собой. Не хочу жить с Клиггом. Он так и будет винить меня, точно будет, даже если ничего больше не скажет. Оби-Ван неотрывно смотрел на него, не зная, что ответить. — Анакин… А как же мама? Анакин нахмурился. — Она его любит. Не хочу ставить её перед выбором. — Он посмотрел Оби-Вану в глаза. — Знаю, стать джедаем я уже не смогу, в таком-то возрасте. Но ведь это не значит, что мне нельзя отправиться с тобой на Корусант. — Нет, нельзя, — быстро сказал Оби-Ван. Когда надежда на лице у Анакина вмиг сменилась разочарованием, Оби-Ван пояснил: — Ты слишком ярко сияешь в Силе, Анакин. Я ведь уже говорил: на Корусанте найдутся те, кто захочет твою силу себе, захочет воспользоваться тобой. Я их и близко к тебе не подпущу. Анакин покраснел и, прикусив губу, опустил глаза. Оби-Ван чувствовал его досаду… и вместе с тем смутную радость неизвестно отчего. Реагировать так, пожалуй, весьма странно, но Оби-Ван уже понял, что этот Анакин несколько отличается от бывшего падавана. Во-первых, в нём не было столько гнева. Что вполне объяснимо, конечно. Этого Анакина не забрали ещё ребёнком у любящей матери; совсем наоборот, он рос под её защитой и неусыпной заботой. Этому Анакину не внушали с самого детства, что ему придётся исполнить великое пророчество. Не говорили, что его переживания неправильны. Этот Анакин рос человеком, которым не позволили стать бывшему падавану. От мысли стало грустно — и вместе с тем спокойно. Наконец Анакин поднял глаза. — Но ведь это идиотизм, разве нет? Я и тут в опасности. Не подоспей ты — опоздай хоть на немножко, ты бы в жизни меня не нашёл. В округе сотни таскенских поселений. Когда ты напал бы на верный след, меня бы уже изнасиловали и продали в рабство. Оби-Вана передёрнуло. Конечно, Анакин прав. Им несказанно повезло, что он появился как раз вовремя. Анакин был красивым мальчиком. Рабы с наружностью, как у него — голубоглазые и светловолосые — среди работорговцев ценились высоко. Анакина купили бы тотчас же и, возможно, отправили на другую планету, где Оби-Ван бы его не нашёл — прежде, чем мальчика сломали бы. От одной этой мысли он потянулся к мечу, так что пришлось пару раз глубоко вздохнуть. С Анакином всё хорошо. Хорошо. Ничего страшного, только пара синяков. «Страстей нет; есть только покой. Страстей нет; есть только покой». Гнев в Силу он выпускал гораздо дольше, чем следовало. — Лорд Ситхов несравнимо опаснее, солнце моё, — ответил Оби-Ван наконец и продолжил после некоторых раздумий: — Но я потренирую тебя, чтоб ты мог дать таскенам отпор. — Эту идею он вынашивал уже долго, но желание, чтобы детство Анакина продлилось как можно дольше, перевешивало. Кроме того, для тренировки нужен меч, а дать его Анакину значило совершить преступление. По законам Республики только джедай мог владеть световым мечом. Отдай он клинок обычному человеку, да ещё и несовершеннолетнему, Оби-Ван бы нажил себе немало проблем. — Я достану тебе световой меч. У Анакина загорелись глаза. Он рванулся к Оби-Вану и крепко его обнял. — Спасибо, — прошептал он, уткнувшись лицом ему в шею. — Я так тебя люблю. Оби-Ван сглотнул и облизал пересохшие губы. Вот чем ещё различались два Анакина. Падаван никогда не говорил ему, что любит, как и сам Оби-Ван — до Мустафара. Они были братьями, но прежде всего джедаями, и о привязанностях не говорили. Этот же Анакин мог говорить всё, что в голову взбредёт. Мог любить и не винить себя за это. Пришлось признать: для его душевного состояния подобная открытость оказалась гораздо лучше. Но Оби-Ван всё равно чувствовал себя… странно, когда Анакин говорил ему, что любит. Любит невинной любовью ребёнка, конечно, и всё же эти слова имели колоссальное значение. Не зная, что сказать — как, впрочем, и всегда, когда Анакин признавался в таком — Оби-Ван кашлянул. — Кстати, у меня для тебя кое-что есть, — сказал он, взглянув на корабль вдалеке.— Дроид. Мне кажется, он тебе понравится. Анакин отстранился с широкой, радостно взволнованной улыбкой. — Дроид? Ты купил мне дроида? А модель какую? Оби-Ван впитывал эту улыбку, и сердце его согревала всепоглощающая нежность. Сила, да он купит Анакину сотни дроидов, если тот будет вот так улыбаться. *** Оби-Ван вернулся на Татуин шестнадцать дней спустя. Раздираемый тревогой, он поспешил с возвращением: а вдруг таскены напали снова, пока его не было? Ферма Ларсов выглядела лучше, хотя следы пожара по-прежнему бросались в глаза. Оби-Ван нахмурился, огляделся по сторонам. Прибытие корабля невозможно было пропустить, но Анакин не выбежал ему навстречу, как обычно. Сердце кольнула тревога, и Оби-Ван потянулся к связи. Разум Анакина излучал умиротворение, и Оби-Ван расслабился, когда понял, что тот спит. Он пошёл к дому, но не успел постучать, как дверь отворилась, и вышла Шми. Она слабо улыбнулась Оби-Вану, в лице её читалась усталость, а в глазах — беспокойство. — Оби-Ван, как я рада, что вы здесь. Тревога снова дала о себе знать. — Что-то с Анакином? Шми вздохнула. Оглянувшись на дом, она обхватила себя руками, будто замёрзла, хотя день выдался жаркий даже для Татуина. — С Эни всё хорошо, — ответила она, но между бровями у неё залегла глубокая морщина. Она снова вздохнула. — По крайней мере, телесно. Но я за него переживаю. Мой муж… Со смертью Оуэна всё осложнилось. Я пыталась поговорить с Клиггом, но он себя не помнит от горя и относится к Анакину несправедливо. Ему больно, и винит он Анакина. — Изнеможение явственнее проступило у неё на лице. — Дело даже не в том, что Анакин не защитил его сына. А в том, что мы взяли бы Оуэна с собой в Мос Эспа, если бы не Анакин — мне не хотелось оставлять Эни одного. — Она покачала головой. — Умом Клигг понимает, что Анакин не виноват, но горе затмевает рассудок. Клигг так гордился Оуэном. — Она сглотнула. — Я и сама не смогла бы рассуждать здраво, потеряй я сына. Оби-Ван поджал губы. Похоже, опасения Анакина всё-таки подтвердились. — К чему вы клоните, Шми? Она встретилась с ним взглядом. Глаза её переполняла боль, но вместе с ней и решимость. — Эни говорил, что просил вас забрать его с собой, но вы отказались. Прошу вас, подумайте ещё раз. Невыносимо… просто невыносимо смотреть, как мучаются и мучают друг друга люди, которых я люблю. Постоянная борьба разрушает их. Оби-Ван нахмурился. — Мне нельзя забрать его на Корусант… — Но можно ведь увезти куда-то ещё, где будет безопасно, — взмолилась Шми. — Пожалуйста, Оби-Ван. Я так боюсь за него. Эта нездоровая обстановка ему вредна. Вы же знаете, какой он, как глубоко чувствует. Враждебность Клигга и собственная вина могут довести его до безрассудства. Он уже связался с какой-то подозрительной компанией. Мне страшно. Заберите его ненадолго, пусть повидает другие миры — он так давно об этом мечтал. Вы же были его наставником. Знаете, как с ним обращаться. Только вам одному я и могу доверить сына. Оби-Ван едва не рассмеялся. Совсем наоборот, ему доверить Анакина можно только в самую последнюю очередь. Ведь он подвёл уже Анакина в прошлой жизни — да так, как мало кому удавалось. — Знаю, вы очень им дорожите, — продолжила она, будто читая его мысли. — Во взгляде видно. Безопасность и счастье Анакина для вас важнее всего. А больше мне ничего и не нужно. Заберите его. Всё внутри у Оби-Вана неприятно перевернулось. «Заберите его». Как хотелось согласиться. Ещё даже когда Анакин попросил об этом. Будь Оби-Ван честен с самим собой… этих мимолётных, нечастых встреч ему не хватало. Ведь он же был наставником Анакином, учил его и смотрел, как тот растёт, и теперь ему этого недоставало. Ведь раньше они почти не разлучались. Ведь раньше он заботился об Анакине. Постыдная, неприглядная правда заключалась в том, что ему не нравилось считаться со Шми по поводу Анакина. Приходилось мириться с её решениями, а самому помалкивать — прав-то у него никаких. В этой жизни он Анакину не наставник. А просто взрослый друг, который временами его навещает. И ему это не нравилось. Хотелось… стать для Анакина самым важным человеком в жизни. Гордиться тут нечем. Подобные чувства опасно напоминали желание обладать — порыв, правильным джедаям чуждый. Ещё и поэтому Оби-Ван отказался забрать Анакина с собой в последний раз: его всполошили собственные чувства. Не успел он и слова сказать, как дверь у Шми за спиной отворилась, и вошёл Анакин. Он зевал и тёр глаза. — Ты что же меня не разбудила — знаешь ведь, Клигг взбеленится, если увидит, что я не закончил… — Взгляд Анакина наконец упал на Оби-Вана, и глаза его засияли от счастья. Никогда не надоест. Оби-Ван усмехнулся: — А ты не слишком ли большой уже, чтобы спать днём, а? Анакин подошёл к нему и обвил его руками. Объятие продлилось немного дольше, чтобы назвать его непринуждённым. — Да ладно тебе, — пробормотал Анакин ему в шею и глубоко вздохнул. — Ты бы и сам задремал, чини ты всё утро испарители по такой жаре. — Анакин поднял голову и с любопытством взглянул на него. — Не ждал тебя назад так скоро. Оби-Ван убрал прядь золотистых волос, упавшую Анакину на глаза, и заправил её за ухо. — Ты бы подстригся, солнце, — посоветовал он, уходя от ответа на невысказанный вопрос. Анакин чуть заметно прильнул к его руке, на скулах у него расцвёл лёгкий румянец. — Может, мне вообще отрастить волосы? Или буду похож на девчонку? Оби-Ван улыбнулся ему. — А с каких это пор Анакину Скайуокеру не всё равно, что думают остальные? Анакин с улыбкой пожал плечами. — Твоё мнение я учту. Может быть. Оби-Ван фыркнул. — Кстати про волосы. — Анакин коснулся щетины у Оби-Вана на подбородке, с любопытством провёл по ней пальцами. — Ты бороду отращиваешь. — Потрясающая наблюдательность. Впрочем, как и всегда. Анакин надулся, но глаза его смеялись. Сила, ничего очаровательнее Оби-Ван в жизни своей не видел. Рядом кашлянули. Вздрогнув, Оби-Ван оторвал взгляд от Анакина и увидел, что Шми наблюдает за ними со странным выражением лица. Чувствуя, будто сделал что-то не так, Оби-Ван отошёл от Анакина. Но тот, верный себе, тут же снова приблизился и, обхватив Оби-Вана за пояс, прильнул к нему, прижался щекой к плечу. — Как я рад, что ты здесь, — пробормотал он, совсем не обращая внимания на мать. — Тут жилось невыносимо в последнее время. Шми переводила внимательный взгляд с сына на Оби-Вана. Оби-Ван точно не знал, что натворил такого, но чувствовал себя так, будто его осуждали. — Что-то не так, Шми? — спокойно спросил Оби-Ван, глядя ей прямо в глаза. Напряжение вокруг Шми медленно рассеялось. Она покачала головой и улыбнулась. — Да так, ничего. На секунду мне показалось… Не обращайте внимания, глупость всякая. — Она перевела взгляд на Анакина. — Мы с Оби-Ваном обсуждали, нельзя ли ему взять тебя с собой. — А, ясно, — Анакин посмотрел на Оби-Вана. — Ты передумал? — спросил он, чуть сильнее прижимая Оби-Вана к себе, и в глазах его разгоралась надежда. Сила, как тут скажешь «нет», когда на него так смотрят? Отказать падавану было не в пример проще — процитируешь Кодекс или Йоду, да и всё. С этим Анакином так не получится, так что приходилось полагаться на одну только силу воли. А сила воли непозволительно ослабевала, когда дело касалось Анакина Скайуокера. Оби-Ван прекрасно сознавал, что Анакин вертит им, как хочет, но ничего поделать с этим он не мог. — Да, — будто со стороны услышал Оби-Ван собственный ответ. — Я возьму тебя с собой. «Туда, где ты и должен быть», — прошептал голос на задворках сознания. Оби-Ван отмахнулся от него. И вернул всё внимание на Анакина, который просиял и победно вскинул кулак, и радость его, точно солнечный свет, заструилась по связи. Шми улыбнулась, с едва уловимой грустью, и снова посмотрела Оби-Вану в глаза. — Ничего дороже его у меня нет. Позаботьтесь о нём, Оби-Ван. — Позабочусь, — откликнулся он. Слово прозвучало, как клятва. Оно ею и было.