Родной

КАНЦЛЕР УБИТ КАНЦЛЕР ПАЛПАТИН НАЙДЕН МЁРТВЫМ Сегодня рано утром мастер-джедай Мейс Винду якобы ощутил, что канцлеру угрожает «великая опасность». Когда мастер Винду и его падаван, Анакин Скайуокер, прибыли в квартиру канцлера, охранники лежали без сознания, а записи с камер были стёрты. Канцлера Палпатина обнаружили в спальне, его убили мощным электростатическим разрядом из неизвестного оружия. От тела мало что осталось. Судя по следам борьбы, канцлер пытался спастись бегством, но уйти от убийцы так и не сумел. Совет Джедаев ведёт расследование в сотрудничестве с полицией Корусанта. *** Анакин ходил из угла в угол перед залом Совета и тревожно покусывал губу. Заседание длилось уже несколько часов, и нервы Анакина были на пределе. Вдруг Совет всё же решит отдать Оби-Вана властям? Или выгонит его из Ордена? Хотя мастер пообещал помочь, всё от Совета не скроешь. Анакин подумывал, не спросить ли наставника, что именно тот собирается рассказать. Вот только с тех самых пор, как они вышли из квартиры Палпатина, мастер Мейс пребывал в исключительно дурном расположении духа, и Анакин, если уж начистоту, отнюдь не стремился к разговору с ним наедине, особенно учитывая обстоятельства. Крифф, как же оно убивает, это поганое ожидание. Наконец, целую вечность спустя, дверь отворилась, и показался Оби-Ван. Анакин пытливо в него вгляделся. Оби-Ван казался усталым и душевно опустошённым, но как никогда спокойным, будто скинул наконец тяжесть, которую таскал на себе уже очень давно — пожалуй, с первой их встречи. — Мастер! — неуверенно произнёс Анакин, не зная, как расценить это новое умиротворение. Оби-Ван улыбнулся ему краешком губ. — Нет, падаван. Отныне я снова рыцарь Кеноби. Анакин нахмурился. — За что тебя понизили? — Он по-прежнему считал, что Оби-Ван не заслуживал понижения в звании. — Это не они меня понизили, — отозвался Оби-Ван и приблизился на шаг. Он положил ладонь Анакину на плечо и повёл его прочь от зала Совета. Анакин попытался не льнуть к его руке слишком уж заметно, но явно не преуспел, если судить по тому, как смягчился взгляд Оби-Вана. Тот пояснил: — Я сам попросил о понижении. Вряд ли я вправе называть себя мастером, когда и джедаем-то едва получается быть. Нужно учиться сызнова. Пожевав губу, Анакин кивнул. Сам он думал иначе, но Оби-Ван явно смирился с этим решением и не воспринял его как наказание. Оглянувшись по сторонам, Анакин понизил голос: — Но что же именно узнал Совет? Поглаживая бороду, Оби-Ван вздохнул. — Хотя мастер Винду был готов умолчать о моих поступках, я знал, что не начну жизнь с чистого листа, если так и буду лгать. И рассказал им всё. Анакин смотрел на него во все глаза. — Всё? Даже как едва не перешёл на Тёмную Сторону? А они что? Оби-Ван скривился. — По голове меня… не погладили, это уж точно. Но могло ведь быть и гораздо хуже. Теперь они знают, что Палпатин был ситхом, и в убийстве меня не винят, но их беспокоит моё… душевное состояние и способность рассуждать здраво. Меня лишили места в Совете, но от него я отказался бы и сам вместе со званием мастера. — И что теперь? — спросил Анакин и стиснул пальцы в кулак, чтобы не дать себе схватить Оби-Вана за руку. Они остановились перед высоким окном, выходившим на сады Храма. — Не знаю даже, — отозвался Оби-Ван, глядя в окно. — Совет не обнародует, что это я убил Сидиуса — признание лишь осложнит дело, но что касается остального… — Он слегка поморщился. — Мне нужно будет через день ходить к исцелителю души, пока тот не установит, что Тёмная Сторона меня больше не пятнает. — Лицо его омрачилось. — А ещё придётся обсудить с ним моё прошлое. Анакин кивнул, а сам в глубине души только порадовался. Ему всегда казалось, что Оби-Вану пойдёт на пользу профессиональная помощь, и он справится наконец с травматичными переживаниями прошлой жизни. Оби-Вана так много всего задевало за живое, и Анакин, не видя тому причин, каждый раз остро сознавал свою собственную никчёмность. — Как бы там ни было, мой краткий переход на Тёмную Сторону обеспокоил Совет только лишь во вторую очередь. А в первую — наши с тобой отношения. Анакин раскрыл от изумления рот. — Ты и про нас рассказал? Зачем? Представляю, как они отреагировали! — В восторге, уж конечно, не остались, — откликнулся Оби-Ван и опустил взгляд. — Но всё обошлось. Забавно даже: будь ты и в этой жизни моим падаваном, наши отношения в глазах Совета заслужили бы осуждения гораздо больше. Хотя я, как член Совета, и имел над тобой власть, ни одно из твоих заданий я не курировал. А раз так, они проявили больше снисхождения. Анакин растерянно моргнул пару раз. — Хочешь сказать, Совет не против наших отношений? — недоверчиво уточнил он. Оби-Ван кривовато ему улыбнулся. — «Не против» — это, пожалуй, сильно сказано, но… Строго говоря, мы ведь едва ли первые джедаи в отношениях, Анакин. Это просто не афишируется. Моим новостям Совет, конечно, не обрадовался, но я сказал им, что мы уйдём из Ордена, если нас попытаются разлучить. — У Оби-Вана дрогнули губы. — Представляешь, наверное, как они это восприняли. Анакин рассмеялся. — Удивительно, как нас ещё не выкинули за твою наглость. — Пожалуй, и выкинули бы, не имей Мейс такого влияния на других членов Совета. Вдобавок он поделился с ними ощущением, что джедаем ты совершишь великие — поистине великие — дела. Анакин поражённо моргнул. — А мне мастер ничего такого не говорил. В глазах Оби-Вана мелькнуло озорное выражение. — Мудро с его стороны. Куда уж тешить твоё самолюбие ещё сильнее. — Эй, — возмутился Анакин и игриво шлёпнул его по груди. — Я образцовый джедай. — Если со мной сравнивать, то конечно, — смеясь, ответил Оби-Ван. Рыжеватые волосы засияли в лучах заходящего солнца, и Анакин глаз не мог от него оторвать, хоть и остро сознавал, как сильно любит этого человека и каким безумно влюблённым сейчас выглядит. Не заботясь о том, что их могли увидеть, Анакин коснулся пальцев Оби-Вана своими. Ничего не мог с собой поделать. Да и ладно. Если узнал Совет, скоро узнают и все остальные. — Я тебя люблю, — сказал он дрогнувшим голосом. — И всегда тебя поддержу, что бы ни случилось. Оби-Ван посерьёзнел, в глазах появилось странно уязвимое выражение. — Знаю, — ответил он и обхватил его пальцы своими. — Ты половина моей души, родной мой. — Глаза его подозрительно заблестели. — Не знаю точно… всегда ли поступал правильно в отношении тебя, но я всегда старался изо всех сил. Сделать тебя счастливым и уберечь. Растерявшись от подобной откровенности, Анакин только лишь улыбнулся в ответ. Он переплёл их пальцы вместе и крепко сжал. — У тебя получилось, — сквозь комок в горле отозвался он. — У тебя получилось, мастер. И, наплевав на возможных свидетелей, он приблизился к Оби-Вану вплотную и нежно поцеловал, вливая в этот поцелуй все свои чувства. Как же он любит его, этого сильного, невероятного человека, который, невзирая на все испытания, так и не разучился любить и сопереживать. Кто знает, что уготовило им грядущее — несмотря на поддержку мастера Мейса, Анакин не сомневался, что Совет устроит им совсем не лёгкую жизнь. И всё же в одно он верил твёрдо: их отношения правильны. Любовь исцеляет. С ней мир становится лучше. Что бы ни думал Совет Джедаев, их узы никак не могли быть неправильными. Возможно, в будущем джедаи увидят, как сильно заблуждались — и изменятся. А если даже и нет… Возможно, однажды Анакин заставит их перемениться. Эпилог Шесть месяцев спустя Оби-Вану снился сон. Точнее, сперва ему так показалось, но сны не отличались подобной глубиной, и Сила шепнула, что видение важно, что оно однажды претворится в жизнь. * Повзрослевший Анакин стоит с гордо поднятой головой, пока его посвящают в рыцари. Вокруг него мастера-джедаи, среди них и Оби-Ван. Анакин заговаривает, коснувшись падаванской косички. — Хочу попросить кое о чём, — твёрдо говорит он. — Надеюсь, я не задену чувства своего мастера, если попрошу, чтобы мою косичку отрезал джедай, который дал мне мой первый световой меч и научил с ним обращаться. Джедай, который терпеливо обучал необразованного раба касаться Силы и уважать её. Свои первые шаги в качестве джедая я проделал под руководством Оби-Вана, и я всегда буду благодарен ему за это. — Он поворачивается к Оби-Вану и почтительно склоняет голову. — Мастер, не окажете ли честь? — Только если мастер Винду не будет возражать, — хрипло отвечает Оби-Ван. Чувствуется, что в душе у Мейса идёт борьба, но в конце концов тот качает головой, и Оби-Ван отрезает косичку мечом. Он отдаёт косичку Анакину. — Рыцарь Скайуокер, — говорит он, и голос его пресекается. — Мои поздравления. «Я так тобой горжусь». Анакин улыбается, глаза его сияют. Затем он идёт к мастеру Винду и кланяется уже ему. — Оби-Ван помог мне проделать первые шаги в Силе, — говорит он, глядя Мейсу в глаза. — Но вы помогли мне стать тем джедаем, который из меня получился. Спасибо вам, мастер. За то, что верили в меня — за всё. Она принадлежит вам. — Он кладёт косичку Мейсу на ладонь и сжимает её. Лицо мастера Винду становится совсем замученным. Он крепко стискивает зубы, а потом вдруг дёргает Анакина к себе и обнимает одной рукой. — Ну ещё бы, паршивец ты маленький, — грубовато откликается он. — После всех седых волос, которые ты мне подарил. Анакин смеётся и крепко обнимает его в ответ. — Какие ещё волосы, у вас же их нет, мастер. Видение пропадает. * Второе видение совсем иное. Сперва Оби-Ван теряется в догадках, почему не узнаёт в Храме ни одного джедая. А потом он видит Зал Истории и понимает, что заглянул на сотни, если не на тысячи лет вперёд. Ведь в центре зала стоит древняя статуя, и это… Анакин. Взрослый Анакин с твёрдым и мудрым взглядом. Даже статуей он излучает невероятную мощь и равновесие. От него трудно отвести глаза. Под статуей высечена красивая надпись, но Оби-Ван её не читает. Ему незачем. * Оби-Ван проснулся, хватая ртом воздух. Сила по-прежнему вибрировала в его теле, и он не сразу обрёл своё неизменное спокойствие. А когда обрёл, то повернул голову и взглянул на молодого человека, что спал с ним рядом, закинув руку ему на живот. Он смотрел на гладкое лицо, длинные, золотистые ресницы, что почти касались щёк, мягкие губы, что вжимались ему в живот, и в груди становилось тесно от нахлынувших чувств. «Спасибо», — отправил он послание Силе, чувствуя глубокое волнение и благодарность за драгоценный дар, который ему только что преподнесли. Будущее никогда не стоит на месте, но Сила показала ему, что они избрали верный путь, хотя бы даже один из многих. Да, не вмешайся Сила и не закинь она Оби-Вана в прошлое, быть может, сам Анакин этот путь и не выбрал бы, но его всё равно ожидала бы великая судьба, которой тогда его лишили. От мысли защипало глаза, но сокрушающей скорби и вины, которых он невольно ожидал, не последовало. Хотя прошло всего шесть месяцев, пришлось признать, что навязанная Советом терапия, похоже, помогала. При всём при том, Оби-Ван подозревал, что его душевные раны мало-помалу затягивались главным образом благодаря человеку, который спал сейчас в его объятиях. В том, что Анакин стал падаваном Мейса Винду, имелось и преимущество: его редко отправляли на задания в другие миры, поскольку наставник его почти всё своё время проводил в Храме. А значит, и сам Анакин тоже, что позволяло им с Оби-Ваном оставаться наедине так часто, как никогда прежде. Безоговорочного одобрения от Мейса они так и не получили, но Оби-Ван пришёл к довольно тревожному — и вместе с тем забавному — заключению, что Анакин вертел наставником, как хотел. Чувство, с которым он возвращался после заданий домой к Анакину… не описать никакими словами. Хотя Совет и делал вид, будто их отношений нет и помине, тайной они не остались, так что прятаться больше не было нужды, что стало огромным облегчением. Безусловно, помогло и то, что больше не нужно было вести двойную жизнь, теперь когда сепаратисты и Республика усилиями канцлера Амидалы и «Бена Кеноби» достигли мирного соглашения. В любом случае Оби-Ван уже много лет не жил в таком мире с самим собой. Уже много лет не испытывал… счастья. Счастье. После Мустафара Оби-Ван о нём и не мечтал, но теперь, глядя на спящего в его объятиях Анакина, он чувствовал, как сердце наполняет тихая радость. На этот раз он Анакина не подвёл. Однажды тот станет великим мастером-джедаем — и даже больше, если видение станет явью. Оби-Ван печально улыбнулся и невесомо поцеловал Анакина в лоб. Он всегда знал, что из ученика мог бы выйти более достойный джедай, чем он сам, и теперь, когда впереди его ожидала такая честь — наблюдать за этим становлением собственными глазами… душа его преисполнилась гордостью и счастьем. Он вдруг подумал о Люке с Леей, потрясающих детях Анакина, которые в этой жизни на свет не появятся. От мысли стало немного грустно, но неправильной она не показалась. Интересно… В другой жизни Оби-Ван решил, что пророчество истолковали неправильно, и настоящим избранным оказался Люк — мальчик так походил на Анакина, столь же ярко сиял в Силе. Но теперь Оби-Ван впервые спросил себя: не стала ли мощь близнецов в Силе лишь ответом её на падение Анакина? Не перейди тот на Тёмную Сторону, дети его могли и не быть столь сильны. В конце концов, Сила всегда старалась восстановить равновесие, и падение Анакина здорово склонило чашу весов в пользу Тёмной Стороны. Но без падения Анакина рождение близнецов — с точки зрения Силы, конечно — больше не требовалось. Оби-Ван всё равно продолжал гадать, что случилось с Люком и Леей — и Дартом Вейдером — в другой жизни. С этой мыслью он и уснул. И увидел сон. Или, точнее, видение, которое отличалось от всех остальных. Сила шепнула, что этим бы всё и кончилось — или когда-нибудь кончится, в другом мире. В другой жизни. Он видит Дарта Вейдера. Видит Люка с Палпатином. Тот поражает Люка силовой молнией, пока Вейдер безучастно за ними наблюдает. Чувствуя, как заходится сердце, Оби-Ван лишь беспомощно смотрит на них. Это же он во всём виноват. Но потом… Не веря глазам, он видит, как Вейдер убивает Палпатина и, жертвуя собой, спасает сына. И умирает у того на руках уже вовсе не Вейдером. С сыном прощается он уже Анакином. Хоть тело его и сломано, и покрыто шрамами, душа снова сияет, озарившись Светом. Собственный призрак Оби-Вана берёт дух Анакина за руку и ведёт его к яркому, пульсирующему свету — Силе. И так, рука об руку, они вместе вступают в неё. Оби-Ван проснулся с мокрыми от слёз глазами, и чёрная безысходность, что воцарилась в душе с самого Мустафара, наконец-то покинула его. Он сгрёб Анакина в охапку и, чувствуя, как сердце переполняет счастье, улыбнулся сквозь слёзы. Анакин сонно хмыкнул, а потом открыл глаза. — Оби-Ван? — пробормотал он и зарылся пальцами ему в волосы. — Ты чего не спишь? Оби-Ван жадно впился в него взглядом. Сила, он же им никогда не насытится. — Сон приснился. Анакин нахмурился. После того ложного видения о матери он теперь настороженно относился к снам. — Плохой? — спросил он. Оби-Ван улыбнулся и покачал головой. Прижавшись к Анакину лбом, он вдохнул его запах — родной, правильный, любимый — и тихо ответил: — Очень хороший. Fin